Эдуард Геворкян – Правила игры без правил (страница 24)
И тогда он ощутил в себе Знание, а когда перед внутренним взором вдруг появилась сияющая радужная пелена, тот же голос уже не вкрадчиво, а скорее испуганно, громко сказал: «Ах ты, черт, не с того конца пошло…» — и снова последовало знакомое прикосновение холодных пальцев.
Он стоял, тупо уставившись на дядю, а дядя медленно крутил педали.
— Вот ведь какая незадача, — сказал Кошкодав-Ракоед, выталкивая Аршака в коридор. — Пока не объясню — проку от тебя мало, а если объяснить — будешь знать слишком много.
С этими словами он перешагнул через поваленную решетку, задел ее носком, чуть не упал и выругался. Аршак заметил, что кирзовые сапоги исчезли, взамен появились остроконечные лакированные туфли. Кургузый пиджак несколько вытянулся, потемнел, а полоски на брюках стали мельче.
Они вернулись в ковровую комнату. Кошкодав-Ракоед сел на тахту и задумался.
— Есть некий предмет, — сказал он, значительно подняв палец, — который весьма необходим. И ты можешь помочь себе, если поможешь мне найти его. Я не могу тебе сказать, — с этими словами он огляделся по сторонам, сунул голову под тахту, — что это за предмет. А когда ты сам догадаешься, лучше помалкивай и, не раздумывая, тихонечко отдай его мне. Только тихо, никакого шума, понимаешь? А то есть всякие…
— Кто? — насторожился Аршак.
Враги Кошкодава могут оказаться друзьями или по крайней мере они объяснят ему, что происходит.
— Есть тут… рядом, неподалеку…
И тут Аршак понял, что надо бежать. Немедленно, сию минуту, пока этот бельмастый злодей не догадался, что искомый предмет у него в кармане. Радужное сияние во снах, которые наводил Кошкодав, подсказало единственный ответ: перламутровая ручка от зонтика — чем бы она ни была на самом деле — волшебной палочкой хотя бы — вот за чем охотятся!
Аршак вспомнил, что в видении Аэндорского трона жезл абсолютной власти излучал такое же радужное сияние, как пластинки на ручке, и такие же светящиеся пятна меняли свои очертания.
Он уже не гадал, что за чертовщина с ним происходит и кто такой на самом деле Кошкодав-Ракоед: пришелец, шпион или злодей местной выделки. Главное — выбраться из этого помещения и добежать до милиции или, если удастся, до тети!
Он вспомнил, как скрутило его у стены, напротив дома, у глухой высокой стены, за которой громыхала стройка. Интересно, что там строят и не туда ли его заманили, затащили? Может, все это ему мерещится? Всякое бывает — попал случайно в психушку, накачали всякой дрянью, тут глюки и пошли… Нет, бежать, бежать отсюда!
Аршак подобрался к двери.
— Ты куда? — лениво спросил Кошкодав.
— Мне… надо.
— А-а, — кряхтя, Кошкодав-Ракоед поднялся с тахты. — Пойдем покажу, а то заглотает тебя с потрохами.
Аршак поежился. Действительно, можно влипнуть здесь, заблудившись в коридорах и переходах.
На этот раз Кошкодав-Ракоед не торопился. Аршаку даже показалось, что он точно не знает, куда идти. Они брели по длинному закругляющемуся коридору, заглядывая в ниши, открывая двери и приподнимая шторы. В темных помещениях ничего не видно, только иногда в пыльной глухой тьме виднелись далекие слабые огни. Одна из тускло освещенных комнат оказалась забитой аж под самый потолок длинными полками, на которых рядами стояли высокие узкие банки. Кошкодав-Ракоед оживился:
— А ну заходи, покажу кое-что интересное.
Банки с завинчивающимися крышками были набиты разноцветными таблетками. Кошкодав взял с полки одну, повертел, глянул на этикетку.
— Если поможешь мне — станешь самым умным человеком в мире. По таблетке из каждой банки — и будь здоров! Все знания и умения мира, и не одного, прошу заметить, окажутся в твоей маленькой глупой голове. Вот, например, — он покачал банкой, — номер пять тысяч двести три — это у нас кто? Это у нас «Начальник переплетного цеха»…
— Ну-у, тебе начальником еще рано, а вот гляди — банка девять тысяч триста — «Вершитель решительных метафор»; или вот — «Фрезеровщик шестого разряда». Чем плох «Под- пиливатель ножек столов, крытых зеленым сукном», или, скажем, — триста четвертый — «Водитель боевого вертолета»? А на этой полке науки — сколько угодно: химия, астрология, молекулярная психокинетика, физик одних двенадцать разновидностей для разных измерений, или…
Он прервал себя, задумчиво повертел банку с черными таблетками, облизнулся и, пробормотав, «пока не время для забав», поставил ее на место.
— Итак?
Аршак тупо смотрел на него, переводя взгляд с банки на банку. Смешно! В классе четвертом или пятом мечтал: придумали бы такую таблетку — проглотил — все знаешь, на уроки ходить не надо. Вот они, таблетки, но что-то глотать не хочется.
Кошкодав-Ракоед выжидательно смотрел на Аршака, потом махнул рукой и вышел из комнаты. Аршак поплелся за ним. На сей раз его никуда не тащили, наоборот, он теперь едва поспевал за хозяином лабиринта. Кажется, по этим местам он уже шел, и не раз. В конце концов, почему бы сейчас не попробовать?
Аршак замедлил шаги. Кошкодав-Ракоед, что-то бормоча и загибая пальцы, шел не оглядываясь. Вот он скрылся за поворотом! Аршак резко свернул и быстро пошел обратно, потом побежал.
И вот, когда уже не хватало дыхания, а ноги с каждым шагом немели, Аршак, уверенный, что заблудился, вдруг увидел дверной проем, ввалился в помещение и застонал от досады: как он мог не узнать эту квадратную дверь!
На полу неопрятными лохмотьями распласталась «рубка звездолета», с потолка капало, одна лишь бравая надпись «Только вперед!» издевательски белела под трубами.
Круг замкнулся. Рваная бумага, лужи, писк и копошение в углу. Еще немного — и он упадет лицом в скомканные обои и заплачет. Ну нет, слез они не дождутся! Он поднял с пола увесистый обрезок арматуры и недобро посмотрел на дверь. Медленно пошел к ней, потянул за ручку. Дверь не открылась. Ловушка!
Аршак изо всех сил дернул ручку на себя и повалился на пол, прямо в теплую, исходящую паром лужу — в руках у него осталась дверная ручка. С отвращением отбросив ее, он на всякий случай ощупал карман —
Белые буквы идиотского лозунга расплылись в глазах. Ярость вдруг ударила в голову, Аршак уже плохо понимал, что делает. Он подскочил к стене и всадил изо всех сил арматуру в серую неровную поверхность. Рука пробила стену и ушла глубоко внутрь. Из пролома-разрыва в глаза ударил яркий солнечный свет. Зажмурив глаза, он выдернул руку, отступил на два шага и, разорвав в прыжке очередную ложную стену, покатился, хватаясь за сочную зеленую траву, вниз по некрутому склону. А когда наконец падение его завершилось и он, раскинув руки, замер на теплом песке, Аршак вздохнул и открыл глаза.
Пляж тянулся далеко вперед и назад. Из широкой желтой полосы местами выпирают тенты. У самой воды сложены лежаки, а пара лодок рядом с ними перевернута вверх дном. И никого. Брызги волн долетели до него, несколько капель упало на шею.
Аршак сел, помотал головой и осмотрелся. На невысоком склоне возвышался замок, тот самый замок из его сна. Нагромождения башен и знакомый шар на шпиле, а внизу к замку лепились домики, сады…
«Откуда же я вывалился? — подумал Аршак, и потом: — Где я?»
Страх, сидящий в нем глубоко, с самого начала знакомства с Кошкодавом-Ракоедом, исчез, пропал вчистую. Пришло какое-то сонное умиротворение — здесь должны быть нормальные люди, которые помогут выяснить, где он, что с ним. Или хотя бы оставят его в покое. Он не спешил лезть наверх — замок все-таки внушал опасения. Мало ли что, вдруг именно там живет этот хмырь с усами.
Никуда не хотелось идти, лечь бы сейчас на песок… Смущало одно: его злоключения начались в сумерки. Сейчас должна быть ночь. «А сколько времени прошло?» — задумался Аршак. Вроде бы немного, но все равно — почему солнце, откуда пляж, и вообще — где он находится, и как сюда попал?
Он медленно побрел по песку, время от времени поглядывая в сторону замка. Под ногами хрустел песок, порой он ступал по скользким широким полосам из лопнувших воздушных шаров. Присмотревшись к ним, обнаружил, что раньше эти изделия не были шарами, сплюнул и после уже обходил эти дары моря стороной.
У разбитой опрокинутой лодки он остановился. Прислонившись к шершавым доскам, на песке сидела девочка лет пятнадцати, закутанная в синюю хламиду.
Тело
— Привет! — сказала девочка и засмеялась.
— Привет! — ответил Аршак и тоже засмеялся, пожалуй, даже немного громче, чем он обычно смеялся, потом замолчал и спросил: — Ты откуда взялась?
— Отсюда. — Девочка ткнула пальцем вверх, в сторону города.
Аршак плюхнулся рядом на песок и облегченно вздохнул.
— Слушай, что это за город, а? Как называется?
— А зачем тебе? — настороженно спросила девочка.
Аршак растерялся.
— Ты что, больная? Вообще, что это за море? Черное?
Девочка вскочила, заглянула за лодку и снова села.
— Нет, сегодня оно зеленоватое.
— Издеваешься? — почти добродушно спросил Аршак.
Хорошо бы сейчас ее крепко схватить за черную гриву
волос и тряхнуть как следует, чтоб не придуривалась. Но злость куда-то испарилась. Может, она и впрямь больная. Хотя черт его знает, может, здесь все больные. Город больных. Как раньше было — чума в городе, запирают ворота и ждут, пока все не вымрут. А потом снова ворота отопрут. Правда, если все вымрут, кто ворота открывать будет?