Эдуард Галимуллин – Письма (страница 2)

Здесь невероятно жарко. Наличие моря, правда, позволяет значительно легче переносить духоту и зной. Но даже очень приятные вещи имеют свойство наскучить, и уже вскоре после приезда я вознамерился посетить ближайший город. Многое слышал про восточные рынки, про необходимость договариваться с продавцом о конкретной цене, торговаться. Подумал, почему бы не воспользоваться возможностью. Ехать мне было около получаса. И вот буквально на днях, окончательно разуверившись в том, что какой-нибудь из дней моего пребывания здесь будет пасмурным, я заказал такси и отправился в путь.

Кстати, к вопросу о восточных рынках. Ты знаешь, мне гораздо милее наша, скажем так, «северная» философия. Когда цены определены и не нужно вступать каждый раз в выяснение отношений. Это всё от переизбытка энергии, точно! Просто представь: заходишь ты в магазин после работы, уставший и угрюмый. Перед тобой – такая же продавщица. А вам нужно вести торг за каждую покупку. Мы усердно работаем, многого себя лишаем, со всех сторон ограничиваем для того, чтобы хотя бы раз в год получить то, что люди здесь, на Востоке, имеют постоянно: яркое солнце, чистое небо, благоухающие растения. Да, местные тоже ропщут: на чиновников-взяточников, болезни, нищету и прочее. Но, в сущности, у многих ли из них есть серьезная мотивация делать больше возможного и необходимого?

Первое, на что обращаешь внимание в южных городах – это природа. Кругом всё цветет, пышет, настойчиво притягивает к себе внимание, отвлекая его от всего прочего. От мусора на улицах, например. От трещины в стене и невзрачного вида у дома в целом – пошарканная, местами отвалившаяся штукатурка покрыла его веснушками. Умиленный, быстро становишься снисходительным. Утопающие в лучах щедрого южного солнца пространства пленяют, будто мираж.

Да, возвращаясь к восточным базарам. Местный меня не впечатлил. Возможно оттого, что расположен достаточно близко к курортной зоне. Все очень похоже на рынок в моем родном городе лет двадцать назад, когда я еще был маленький. У меня неприятные воспоминания о рынках: шум, много людей, путаются под ногами голодные собаки и кошки. Сейчас, кстати, там гораздо цивилизованней: палатки не стоят где попало, построены торговые центры.

Внезапно почувствовал резкий, настырный и оттого слегка неприятный запах жареного мяса. Тут же началось урчание в животе, будто бы я проголодался. Я поел прямо перед выходом, честное слово. Но эти запахи – они, в сущности, всюду одни и те же – обладают каким-то свойством пробуждать аппетит. Ты ведь тоже это замечал, правда? Я оглянулся и увидел их источник – небольшой ларек между рядов. Жарили там на прогорклом масле, настолько черном, что нельзя было отличить, насколько оно заполняло такого же цвета котел, не окунув туда чего-нибудь. Оно шипело, как змея. Впрочем, полноватая торговка-укротительница очень ловко со всем этим справлялась.

Пока стоял, глядя на палатку и задумавшись, ко мне подбежал худой пес и ткнул носом в пальцы правой руки. Может его и кормили, но он, очевидно, здесь такой не один, поэтому все равно не хватало. Глаза у него были какие-то тоскливые, а обвисшая складками морда выражала грусть и горечь перенесенных тягот. «Да, жизнь собачья», – подумалось мне. Кто пнет, кто шугнет, а поди еще иной повар плеснет кипятком и обварит бок. Я сразу сообразил, что неплохо бы, раз уж я подошел, купить этот пережаренный треугольник и покормить пса. Мелочи у меня как раз хватало, чтобы не разменивать крупные деньги.

Тут я вспомнил, что недавно уже был в похожей ситуации. Я ехал на междугороднем автобусе и на одной из остановок возле придорожного кафе увидел двух собак. Тебе известно о моей симпатии к животным. Так вот – я зашел в кафе и решил купить пару пирожков. Продавщица, женщина средних лет, приятной внешности, поинтересовалась, нужно ли их разогреть. На мой ответ о том, что это необязательно, потому что покупается для собак, она отреагировала резкой переменой настроения и репликой: «Мы печем для людей». Сразу вспомнилась и мать, которая, когда я, иногда, отшучиваясь, говорил, что хочу остатки еды, неважно какой, отнести уличному коту, с нескрываемым возмущением иронизировала: «Конечно, я же для кота старалась!».

Приятно – значит человек, как говорят, вкладывает душу в свой труд. Ну или, как минимум, этот труд для него хотя бы что-то, да значит. Скорее всего никто из нас не пожалел бы куска для дворняги со шведского стола – еды много и усилий к ее приготовлению мы не прикладывали. Другое дело, когда потратишь время, постараешься. Моя мама и та женщина из кафе не просто пекут пироги – они сразу делают их с видением того, как их нужно употребить. Они ставят определенную цель: накормить детей, покупателей в кафе – и результат труда оказывается неразрывно связан с этой целью.

Для нас часто важно не просто сделать что-то, но и быть уверенным, что результат нашего труда будет использован так, как мы этого хотим. Или, как минимум, вообще будет использован. Помню я однажды помогал знакомым отправиться на отдых: нашел доступные билеты, забронировал жилье, составил маршруты на каждый день. Они щедро вознаградили меня за работу, но в итоге никуда не поехали. Кто-то скажет, что мой труд был оплачен. Это правда. Но до сих пор меня не покидает ощущение, что силы были потрачены впустую. Деньги сами по себе никогда не заменят настоящих эмоций и чувств. Да, я куплю на них то, что мне нравится, но мозг не свяжет одно событие с другим. Пресловутое отчуждение труда… Ах да, я купил выпечку у того киоска с прогорклым маслом – и себе, потому что уж очень соблазнительный запах раззадорил мой аппетит, и тощему псу. Но угостил его за углом.

Поторговался! Это не шутки, всё правда – продавец сам предложил мне снизить цену! Психологические фокусы. Ведь ясно, что футболка, скорее всего, обошлась мне все равно дороже, чем если бы я купил её в магазине. Но стоит твоему оппоненту уступить, просто уступить, и ты уже чувствуешь себя немного победителем. Хотя бы даже уступка и несерьезная.

Здесь очень много кошек. На улицах городка, в котором я побывал, их пруд пруди. Расслабившись, не предчувствуя никакой опасности, по-кошачьему грациозно они возлежат в тени. Я слышал, что в Турции их любят, кормят и ласкают. Да как и везде. Вот ведь хитрецы эти кошки! Понимают чего хотят и знают, как этого добиться. Выманят кусок, а обращаются с нами как вздумается. Тонко манипулируют человеком. Впрочем, много ли нам нужно? Оказать внимание, мяукнуть, мурлыкнуть. И все, прежние обиды на время забыты. Как устоять перед лестью? Какое дело до отстраненных размышлений в приятном настоящем? Это же форменное издевательство – делать над собой усилие в тот момент, когда тебе хорошо и думать о возможных неприятных последствиях. Да, ей, темноватой, с пепельного цвета проседью на боках, от меня нужна только еда. Но, преследуя корыстную цель, она даст мне взамен ощущение собственной нужности, а это важная штука. Довольно справедливый обмен, если не приплетать мораль и нравственность.

Увидел в городе много бедных. Не знаю, возможно это не были нищие, но выглядели неважно. Внезапно меня вдруг стало одолевать желание помочь кому-нибудь из них. В кармане оставалось немного мелочи – лишние деньги, на которые уже почти ничего не купишь, и которые своим звоном будут только привлекать ненужные взгляды. Пока искал откровенно просящих, задумался. Человек свободен в принятии собственного выбора, если конечно его не заковали в цепи или не посадили в тюрьму. Да, есть и другие серьезные ограничители, вроде семьи, мнения друзей и близких, религии и совести. Сложно поверить, что кто-либо из нищих сделал сознательный выбор стать таковым. С другой стороны, определяющий, в единственном числе судьбоносный выбор – это больше сюжет из кинематографа. В реальной жизни мы постоянно сталкиваемся с необходимостью незначительных, вроде бы, выборов, которые постепенно формируют наше настоящее. Поэтому даже если что-то пошло не так, часто можно подправить дело, не переворачивая при этом все с ног на голову.

Я это к чему. Мне кажется, что если человек делает выбор, не понимая его возможных последствий – то он в той же самой степени, как и любой другой человек, обязан нести за него ответственность. Осложняет ситуацию, правда, то, что в детском возрасте большое влияние на судьбу человека имеют родители. Но даже несчастливцы в этом плане к сознательному возрасту часто обладают всем необходимым для самостоятельности и лишаются отговорок. Тогда, если предположить, что человека к его теперешнему состоянию привели обстоятельства, что на принятие им решений, касающихся его лично, влияли другие люди, какие-то страхи и предрассудки – значит он слаб. Наивен, простодушен или попросту глуп. Но всё одно, слаб. Неужели у него не было достаточно времени для того, чтобы стать сильнее? Неужели я теперь действительно помогу ему, подав милостыню, а не просто успокою себя и свою совесть?

Вдруг чувство жалости к нищим, мимо которых я проходил, показалось мне отвратительным, унижающим человека, умаляющим его лучшие качества и достоинства. Я бы не хотел, чтобы кто-либо испытывал подобное чувство ко мне. Однако, так и не придумав, что делать с мелочью, уж слишком тяготившей карман легких летних шорт, я избавился от нее, положив кисло пахнущие металлом монетки в протянутую руку. Затем вызвал такси и поехал обратно в отель – начинало темнеть.