Эдуард Галимуллин – Письма (страница 4)
Ночной Чикаго встретил меня… Да и не встречал он вовсе. Шел пятый час утра, на улице ночевали бездомные и мелькали редкие автомобили. Я не заметил, как прошел пару километров от станции метро до места, где начиналась набережная. Нужно было перейти широкое шоссе. Перед тем, как это сделать, я решил выждать немного времени – проделан такой путь и вот я, наконец, на месте. Можно и насладиться предвкушением.
Оглянувшись, я увидел в отдалении десятки горящих глазков, расчерченных мелкой сеткой как по линейке. Это были окна небоскребов. Возможно, – подумал я, – кто-то решил заночевать в офисе. Кто-то забыл выключить свет. А кто-то пришел пораньше. В любом случае, будь в одном из этих небоскребов даже единственный бодрствующий сейчас человек, он наверняка и не догадывается, что я наблюдаю за ним. Добиравшийся до этого места два дня; человек, прилетевший с другого континента, ночевавший в аэропортах. Для него же сегодняшний день – самый обычный. А я чуть медленнее слабого дуновения ветра. Пройдет ещё каких-нибудь пару часов, и в доказательство моего присутствия останутся лишь снимки с камеры мобильного телефона. Не очень четкие из-за плохого освещения.
Поразмыслив немного, я вновь продолжил двигаться к набережной. От озера меня отделяла, судя по карте, уже совсем короткая дистанция. Посмотрев наконец вперед, а не в экран телефона, я обнаружил променад и бескрайнюю пропасть за ним. В темной пустоте, точно за что-то подвешенные, легонько покачивали кармой небольшие яхты, изредка вздрагивая, как при беспокойном сне. Пара фонарей тоскливо освещали деревянные причалы-мостики. Вот я и на месте.
Тебе знакомо чувство достижения того, к чему стремился? Чего очень хотел, о чем мечтал. Сколько раз ты испытывал, хорошо, пусть не разочарование – но некую неудовлетворенность? Что же, ожидание нам дороже и милее, чем сам предмет этого ожидания? Воображение во всем виновато. Уж в нем мы щедры, как нигде более. Выдумаем себе несуществующего в действительности, стократ приукрасим и с нетерпением ждем небылицу, то и дело крупными штрихами нанося поверх чрезмерных ожиданий еще более невероятные. А потом, столкнувшись с реальностью, разочаровываемся. Не могу сказать, что был расстроен в момент, когда стоял у берега озера Мичиган, но, в то же время, не могу отрицать некоторую досаду.
Впрочем, всё только начиналось. Я огляделся вокруг: вдоль променада через каждый метров десять стояли скамейки. Выбрал ближайшую из них, положил на нее сумку с рюкзаком (чрезвычайно обрадовался избавлению от ноши – и без неё с трудом ноги волочил) и устроился сам. Впереди у меня было несколько часов, поэтому сперва решил просто немного посидеть. Время, казалось, снова шло медленно, однако в этот раз меня это нисколько не разочаровало. Теперь оно принадлежало мне.
Ночь перетекала в утро медленно и тягуче, как патока. Светло вокруг стало еще задолго до появления солнца. Когда оно наконец показалось на горизонте – багровое, словно от резко прильнувшей крови – я мог в деталях различить окружавшее меня: булыжники и неровности на бетонной набережной, надписи на скамейках. Это было представление, а я был зрителем в первом ряду. Возможно, я ожидал большего динамизма, каких-то отрезков времени, пауз, когда можно было бы на минуту застыть в ожидании, предвкушая смену акта, или актеров, или чего-то еще. Но ничего этого не было. А была только сплошная длительность. Которой, впрочем, я вполне насладился.
Еще до появления солнца один за одним мимо меня проносились бегуны, нарушая атмосферу полного уединения. Всегда испытываю к этим людям нечто похожее на восхищение. Чтобы так проснуться они, очевидно, укладываются спать много раньше привычного всем нам. Не раз думал, что было бы здорово стать жаворонком. Но, планируя ранний отход ко сну, обычно переживаешь, что можешь пропустить много интересного. Поздним вечером люди отдыхают после работы, общаются, чувствуется оживление. Позвонишь кому-нибудь, напишешь, ждешь, когда напишут тебе. Нам нравится чувствовать себя нужными.
С другой стороны, разве не велико удовольствие проснуться ранним утром? Представил себя бегуном. Поднимаешься с кровати, умываешься, завтракаешь чем-нибудь легким – фруктами, например – и выходишь на улицу. Зная, что начав бежать постепенно согреешься, одеваешься слегка не по погоде. От этого сразу у подъезда ноги ниже колен и руки ниже локтей покусывает утренняя зябь. Чувствуешь себя свежим и бодрым. Пара разминочных упражнений и вперед. В городе еще никого нет, все спят – и это тоже маленькая победа. Над большинством, над обыденностью. Эйфория, пульс учащается, сердце легко и энергично качает по организму кровь, как подкрашенную воду. Мы все делаем ради собственного удовольствия. Вопрос только в том, что конкретно его доставляет.
Часам к девяти утра я решил, что насиделся достаточно. Собрал вещи, перекинул через плечо рюкзак и пошел в сторону центра. Огромная пустынная местность, какой она казалась мне под покровом ночи, между высотными зданиями и набережной оказалась чем-то вроде сквера или площади. В бетонных чашах разных размеров были разбиты красивые клумбы, аккуратно выложены плиткой между ними дорожки, вдоль которых на художественный манер подстрижены колючие кусты шиповника, кажется.
Еще гораздо ранее я уже слышал, как город начинал оживать. Теперь стало понятно, что это работают коммунальщики. Десятки цветных жилетов перемещались по площади, занятые каждый своим делом. Осмотрелся по сторонам и увидел мусор вокруг. В таком прекрасном месте. По мне мусорить – самый страшный грех. Я уже неоднократно тебе об этом говорил. Предательство, обман и прочие вещи люди всегда толкуют по-разному, и нередки случаи, когда даже убийцу готовы оправдать, хотя и принято считать, что нет ничего хуже, чем отнять жизнь. Что и говорить про менее значительные вещи. Но нет оправдания тому, кто мусорит. Неужели сложно донести обертку от конфеты, пустую пластиковую бутылку до ближайшей урны? Какие тут могут быть извинения? Это попросту самое натуральное свинство. Причем многие люди мусорят там, где живут. Где каждый день ходят на работу, отводят детей в школу или детский сад.
Мне оставалось разыскать автобусную остановку, откуда в полдень я отправился дальше, к следующему месту пребывания, о котором, впрочем, рассказывать особо нечего. Побродив еще немного по площади и насладившись видами бескрайнего озера, я медленно зашагал в сторону бетонного леса. Внезапно осознав, что главная цель путешествия выполнена, и немного расслабившись я в полной мере ощутил двухдневное отсутствие сна. Я весь был тяжелым и плотным. Действительность наслаивалась на меня с обеих сторон, слой за слоем, как сахарная вата на пластиковую палочку. Прошла еще неделя, прежде чем я отправился обратно.
И вот я дома. Как тебе мое путешествие? Еще в больших подробностях расскажу при встрече – наверняка упомянул здесь далеко не все. Следующие несколько дней я планирую отдохнуть. Чувствую себя хорошо, но организм утомлен. Я потратил много сил на это путешествие. Но именно поэтому оно будет выделяться среди многих прочих и запомнится на всю жизнь. Думаю: а что, если бы не было длительных пересадок в аэропорту? Томительного ожидания самолетов, усталости, борьбы со сном? Если бы прилетел не прямым, конечно – просто потому, что таких нет – рейсом, но с одной небольшой пересадкой? С вечера заселился бы в отель, немного поспал, а утром добрался до набережной на такси. Или еще лучше – остановился бы прямо у озера и, проснувшись и выйдя на улицу, прошел бы всего пару шагов вдоль площади. Это было бы комфортно и, думаю, мне бы понравилось. Но ни о каком духе приключения нечего и говорить.
Конечно, вид озера, как и любой другой вид нисколько не меняется в зависимости от того, каким образом мы добираемся до нужного места: с удобствами или без. Но прежде, чем быть нами воспринятой, окружающая действительность преломляется через множество факторов, вроде личного опыта и состояния, в котором мы находимся. Настроения, кстати говоря. Когда нам весело, любая погода кажется прекрасной. Когда грустно – наоборот. Помню, однажды я прилетел в Нью-Йорк и на следующий день впал в ужасную тоску. Почему-то мне очень захотелось вернуться домой. И я весь день тогда просидел дома, вместо того чтобы наслаждаться городом, поехать посмотреть на океан. Сейчас это кажется глупостью. Но это же было не сейчас.
Ценность чего-то обычно возрастает с усилиями, которые ты потратил для получения или достижения этого. Не без исключений, наверное, но в большинстве своем. Упавшее с дерева яблоко обычно надкусишь пару раз и выбросишь остатки как ни в чем не бывало. Еще бы: оно буквально свалилось на тебя с неба! Другое дело, когда сам залезешь на дерево и сорвешь плод с ветки. Пусть даже зеленый и неспелый – ты потрудился ради него.
И вот в этот раз я смотрел и думал: как же много я заплатил за такой вид. Словно дорогой подарок самому себе, на который копил, в чем-то себя ущемлял, отказывал. С таким всегда обращаешься бережно, протираешь пыль, аккуратно достаешь и возвращаешь на место. Ты получил его взамен чему-то потраченному, неважно деньги это, время, физические или душевные силы. Еще бы, кому хочется отдавать, но не получать в ответ? Даже занимаясь благотворительностью мы получаем взамен потраченного времени или денег приятное ощущение правильного поступка, моральное удовлетворение.