Эдуард Бухтояров – Проявления иррегулярности в истории войн и военных конфликтов. Часть 1 (страница 15)
Итак, 2 марта 1476 года после утреннего затравочного боя у замка Вомаркюс противоборствующие стороны выстроили свои боевые порядки на открытой местности недалеко от городка Консиз. Силы были изготовлены к началу сражения, при этом бургундцы на момент начала сражения имели численное преимущество над швейцарцами, так как большая часть союзной армии еще не вышла из ущелья. Но данное положение дел в перспективе развития сражения обеспечивало европейским горцам преимущество, так как в отличие от противника швейцарцы рассчитывали на силы крупного резерва, который рано или поздно войдет в дело вторым темпом.
После того как бургундские стрелки произвели обстрел баталии швейцарцев, результат которого, судя по данным потерь, не имел необходимого эффекта, бургундский герцог Карл Смелый сразу же смело пустил в дело своих элитных рыцарей-жандармов.
По команде своего герцога в атаку сорвались рыцари левого фланга, заходя со стороны горной гряды в правофланговую сторону квадрата швейцарской баталии.
Бургундские жандармы легко прошли через внешний охранный периметр баталии, состоявший из небольшого числа швейцарских всадников и стрелков, но при выходе на рубеж атаки самой баталии рыцарей ждал «сюрприз». Вооруженные четырехметровыми копьями рыцари врезались в линию частокола шестиметровых пик, которыми ощетинилась для отражения атаки швейцарская баталия.
Результат подобной самоубийственной атаки был предрешен. Напоровшись на непреодолимую щетину швейцарской баталии и потеряв в атаке своего командира – рыцаря Шатогюйона, обескураженные жандармы бросились в отступление.
Одновременно с этим действом оживилась и вся картина начинающегося сражения, вот только действия сторон обретали разные мотивации.
Как оказалось, уже в самом начале сражения наступала его кульминационная часть, а стоящим друг против друга войскам не суждено будет сойтись в бою в полную силу.
После отбития фланговой атаки многотысячная швейцарская баталия с боевыми криками пошла в атаку. В это же самое время бургундская конница стала уходить с правого фланга в тыл своего боевого порядка, открывая во всю ширину горизонт для линии своей артиллерии.
Но подобный маневр, осуществляемый на фоне бегства рыцарей левого фланга и начавшейся контратаки швейцарской баталии, был воспринят бургундскими артиллеристами и пехотинцами как начало всеобщего отступления.
Начинающаяся паника привела к полной дезорганизации феодальной армии, из-за чего сработал эффект домино, и весь оборонительный порядок бургундцев посыпался. Началось бесконтрольное отступление или, проще говоря, стремительное бегство бургундских солдат и их командиров.
К счастью для убегающих, у их оппонентов не было достаточно сил и средств, чтобы провести преследование и физически покончить с армией Карла Смелого в этом боевом столкновении. Швейцарская пехота и ее немногочисленная кавалерия могли преследовать противника лишь накоротке, в пределах поля боя и то, судя по потерям с бургундской стороны, это было, скорее, не преследование, а занятие оставленных позиций и территории.
В общем, только что начавшееся сражение закончилось бегством одних и занятием поля боя другими.
Общие потери сторон в этом странном сражении оказались невелики относительно той численности воинов, которые были выстроены друг против друга в предместье Консиза.
Швейцарцы и бургундцы потеряли в сражении при Грансоне примерно одинаковое число воинов, количество которых с каждой стороны варьировалось в пределах 200–300 человек, причем основным поражающим элементом для швейцарцев стали стрелы и болты арбалетов противника.
Но самой главной потерей для бургундского герцога и приобретением для швейцарцев в материальном отношении стало оставление на поле боя 400 артиллерийских орудий – бомбард, то есть всей феодальной артиллерии. Помимо оружия, в качестве трофеев швейцарцам достался дорого-богато убранный полевой лагерь бургундского герцога.
В сражении при Грансоне бургундцам не хватило одного маленького, но критически важного условия, отсутствие которого полностью нивелировало все преимущества новой феодальной армии и сложившейся в их пользу оперативной обстановки над уже утрачивающей свою актуальность тактикой швейцарской пехоты, и это условие выражалось в наличии командира, способного правильно пользоваться находившимся у него в руках армейским механизмом.
Герцог Бургундский Карл Смелый в своих действиях и познаниях военного дела еще не дорос до необходимого уровня управления такой сложной армейской структурой, которая оказалась в его подчинении. По архитектуре построения и очередности действий бургундских войск видно, что по своей ментальности Карл Смелый еще находился в парадигме старой военной школы феодальной Европы, опиравшейся на блеск и грубую силу своего спесивого рыцарства.
История войн уже не раз доказывала правоту утверждения:
В своем реверсном смысле для большего понимания это выражение можно трактовать и следующим образом:
И как тут еще раз не вспомнить поговорку про «Львов и Оленей»!
Но именно в этом сражении ни у одной из сторон во главе армии не оказалось того самого «льва», который смог бы грамотно воспользоваться просчетами противника, не говоря уже о том, чтобы самому подготовить все условия к успеху и привести свою армию к блестящей победе.
В 1476 году под Гарсоном была написана яркая страница беспрецедентных ошибок в книге истории военного искусства, совершенных и швейцарскими, и бургундскими военачальниками, степень фатальности которых при их копировании подведет к горькому поражению любое войско хорошо подготовленных солдат при должном контрпартнере.
И этот трудный опыт совершенных в марте 1476 года ратных ошибок как унифицированный пример для процесса выведения логического решения военных задач не должен затеряться среди множества военных партий, разыгранных в разное время разными игроками.
Еще до начала сражения на подготовительной его стадии стороны решали задачи того, где произойдет бой, и процесс определения поля боя, по логике вещей, должен был происходить, исходя из структуры войска и его вооружения, а также той тактики действий, которая соответствовала эффективности его (войска) применению.
И если с действиями бургундцев, навязывавших своему противнику сражение на открытой местности, было все понятно и логично, то вот решение швейцарцев выйти на предлагаемое им поле боя совсем не кажется правильным и логичным.
Несмотря на то, что со времен сражения при Моргартене, в котором швейцарская пехота победила войско рыцарей империи Габсбургов, прошло всего сто шестьдесят лет, этого времени хватило наследникам тех швейцарцев, для того чтобы забыть этот бесценный опыт.
Схожесть ландшафта природного дефиле, образованного Юрскими горами и берегом Невшательского озера с местностью, где произошел бой 15 ноября 1315 года, должна была натолкнуть швейцарских командиров Николя де Шарнахталя (г. Берн), Ганса Вальдмана (г. Цюрих) и Генриха Хассфуртера (г. Люцерн) снять с того сражения кальку и устроить засаду уже на бургундских рыцарей, заманив их в узкое пространство.
Но, как уже известно, такая мысль не пришла в голову никому из швейцарских офицеров, и они уверенно привели свою пехоту на открытое пространство в районе городка Консиз, куда их вежливо пригласил герцог Бургундии Карл Смелый.
Такова была стратегическая ошибка швейцарцев: их армия выходила на поле боя, где их ожидали войска бургундского герцога, для которого вначале все складывалось как нельзя лучше.
Но, к счастью для швейцарцев, дальше в противостоянии при Гарсоне наступало время совершения фатальных ошибок со стороны Карла Смелого, из-за которых армия, имевшая в своем арсенале все, чтобы разделаться с многочисленной швейцарской пехотой в большом сражении, после первого же скрещения оружия бесславно бежит с поля боя, оставляя противнику богатые трофеи.
Причина такого развития событий уже в самом начале боя кроется в ошибках Карла Смелого, которые он совершил, готовясь к прямому противоборству, выбирая для него свою тактику действий.
В первую очередь герцог Бургундии не понимал функционала, находившихся у него под рукой пехоты, артиллерии и кавалерии, отсюда и все его фатальные ошибки.
Сначала Карл Смелый неправильно расположил относительно друг друга подразделения трех родов войск в боевом порядке, а уже потом была нарушена очередность применения силы в бою. И завершали череду глупостей бургундцев в «гениальном» замысле на сражение внутренние маневры – перестроения, которых можно было бы полностью избежать при первоначальном правильном боевом построении своих войск.
Но произошло так, как произошло, и после начавшихся рыцарских перестроений рухнул весь боевой порядок армии бургундского герцога вместе с их «will to fight».
Странная битва – так можно назвать сражение при Гарсоне, исходя из тех обоюдных ошибок, которые совершили противоборствующие стороны, и того финала, который подвел черту в противостоянии между армиями швейцарских кантонов и Бургундского герцогства 2 марта 1476 года.