Эдуард Асадов – Дума о Севастополе (сборник) (страница 17)
Влюбленность порой исчезает как дым,
Но дружбу нельзя позабыть!
Солдат ожидали невесты и жены.
Встречая на каждом вокзале,
Они со слезами бежали к вагонам
И милых своих обнимали.
Шумел у вагонов народ до утра —
Улыбки, букеты, косынки…
И в час расставанья смеялась сестра,
Старательно пряча слезинки.
А дома не раз еще вспомнит боец
О девушке в ватнике сером,
Что крепко держала семь сотен сердец
В своем кулачке загорелом!
Трус
Страх за плечи схватил руками:
– Стой! На гибель идешь, ложись!
Впереди визг шрапнели, пламя…
Здесь окопчик – спасенье, жизнь.
Взвод в атаку поднялся с маху.
Нет, не дрогнул пехотный взвод.
Каждый липкие руки страха
Отстранил и шагнул вперед.
Трус пригнулся, дрожа всем телом,
Зашептал про жену, про дом…
Щеки стали простынно-белы,
Сапоги налились свинцом.
Взвод уж бился в чужих траншеях,
Враг не выдержал, враг бежал!
Трус, от ужаса костенея,
Вжался в глину и не дышал.
…Ночь подкралась бочком к пехоте,
В сон тяжелый свалила тьма,
И луна в золоченой кофте
Чинно села на край холма.
Мрак, редея, уходит прочь.
Скоро бой. Взвод с привала снялся.
Трус уже ничего не боялся, —
Был расстрелян он в эту ночь!
Морская пехота
Пехота смертельно устала
Под Мгой оборону держать.
В окопах людей не хватало,
Двух рот от полка не собрать.
Двадцатые сутки подряд
От взрывов кипело болото.
Смертельно устала пехота,
Но помощи ждал Ленинград.
И в топи, на выступе суши,
Мы яростно бились с врагом.
Отсюда ракетным дождем
Без промаха били «катюши».
Да, было нам трудно, но вскоре
Ударил могучий прибой,
И на берег хлынуло море
Тяжелой, гудящей волной.
Штыки, бескозырки, бушлаты,
На выручку друга, вперед!
Держитесь, держитесь, ребята!
Морская пехота идет!
Врагу мы повытрясли душу,
А в полдень под тенью берез
Сидели наводчик «катюши»
И русый плечистый матрос.
Костер сухостоем хрустел. 
