Эдуард Алмазов-Брюликов – Криминальные и судебные истории Эд. Алмазова-Брюликова (страница 7)

Как только Васендин вломился в радиорубку, я сразу же позвонил в караул начальнику караула сержанту Ткаченко: «Валентин, забери отсюда этого дебила Васендина, он дверь в радиорубку сломал». Но Ткаченко не успел. Майор Донской оказался ближе и увидел Васендина во всём его безобразии. Донской вызвал караул, и Ткаченко с двумя караульными под конвоем отвёл Васендина и запер в бомбоубежище. По дороге под конвоем Васендин истошно орал майору Донскому: «Я сяду, но отсижу, выйду и замочу тебя!» Донской иронично помахал ему рукой: «Иди, иди. Я за 20 лет службы много таких героев, как ты, повидал».

Посидев до утра в прохладном бомбоубежище, Васендин протрезвел и поумнел. Он попросил начальство не отдавать его под трибунал, а наказать в местном порядке.

Командиру дивизиона такое ЧП афишировать не хотелось. Ещё бы солдат напился в карауле, и угрожал офицеру! Там в караульном помещении пирамида с оружием и боеприпасы!

Наказание дебоширу было назначено нестандартное. Его поставили бессменно в наряд рабочим по кухне. Через 2 недели он взмолился: «Дайте хоть один выходной в неделю!»

Ему дали выходной в воскресенье. Но тут начался отопительный сезон, и его отправили в котельную бессменным кочегаром. Он практически жил в котельной и спал на угле, от чего его бушлат защитного цвета превратился в бушлат морской пехоты – стал идеально чёрным. Он приходил на кухню за своим обедом весь чёрный, как негр.

К увольнению в запас в мае он очень долго не мог отмыться от угольной пыли и так и уехал на гражданку слегка серого цвета.

В армии, как и в любой другой части общества, встречаются свои Васендины.

В семье – не без урода.

15. Хорош Гусь!

В середине 80-х мне было тридцать лет, а моей девушке Люде 18 лет. Почти 18. Ей не хватало до 18 лет месяц или чуть меньше. Моей девушке – это громко сказано. Мы с ней встречались всего три недели.

Как-то тёплым сентябрьским вечером я, Люда, Юрка Дорохов по прозвищу «Гусь» и наш знакомый парень Виталик Коновалов гуляли по городу. Юрка предложил навестить одного друга на улице Пирогова. Мы зашли к этому другу, но его дома не оказалось. Мы решили его подождать, он с работы в ресторане «Воронежский» возвращался в 11 часов ночи. Мы стояли у овощного ларька рядом с домом. В окне соседнего дома виднелась стоящая у стены красная крышка гроба, и какой-то пожилой мужчина то ходил по комнате, то выходил во двор, то куда-то уходи, то возвращался.

Юра с Виталиком пошли просить у прохожих сигарету. А я по своей глупости начал с Людкой целоваться и обниматься. Я обнял Люду. Но тут вернулся нахальный Юрка Гусь и обнял Люду сзади. Он давно клялся ей в любви и пытался Люду переманить от меня к себе, считая, что я для 18 летней Люды в мои 30 лет староват, а он, 20 летний Гусь – в самый раз. Мы стояли, обняв Люду с двух сторон, как вдруг шестое чувство сообщило мне об опасности.

Я поднял глаза и увидел в 10 метрах от нас двух милиционеров. У одного из них на плече висела переносная маленькая радиостанция. Я сказал Гусю тихо: «Милиция. Отойди подальше и не подходи, пока я сам с ними не разберусь». Гусь отошёл от нас и остановил Виталика, принёсшего сигарету.

Милиционеры подошли к нам и потребовали: «Девушка, пойдёмте с нами» Я возразил: «Это – моя девушка, и никуда она с вами не пойдёт». Один из них заявил: «Нам надо с девушкой поговорить. Отойдите от неё». Я отошёл метров на 10, подождал минуту и подошёл к ним со словами: «Это моя девушка. Она уйдёт только со мной». Оба сотрудника МВД с досадой вздохнули. Добыча уплывала из рук. Провокация им не удалась. Мы с Людой развернулись и ушли из двора. Виталик и Гусь пошли с нами.

По пути Люда рассказала содержание разговора с доблестными сотрудниками МВД. Они сказали ей: «Девушка, вас пытались изнасиловать. Пойдёмте с нами в опорный пункт, вы напишете заявление о попытке изнасилования». Люда возразила: «Никто меня не пытался изнасиловать. Я со своим парнем. Мы ждём его друга с работы». Её спросили: «А сколько вам лет, сколько лет вашему парню и где вы живёте?» Люда соврала: «Мне 20 лет, моему парню 28 лет, я живу на этой улице, на другом конце». На самом деле Люде 18 лет ещё не исполнилось, и жила она далеко от этого места, в другом районе. По закону она считалась несовершеннолетней. Похоже, что тот мужик, который то заходил в дом, то выходил из дома, сбегал в опорный пункт милиции (он был в 100 метрах от овощного ларька) и соврал, что я Люду насилую.

Мы ушли из двора, избежав провокации.

Всё-таки потом Гусю удалось переманить Люду к себе. Она стала встречаться с ним. Хорош Гусь!

Люда и Юра Дорохов (Гусь) были моими друзьями. Я очень хорошо к ним относился, с большой дружеской любовью. Они мне доверяли все свои маленькие тайны.

Я им всё простил и радовался их светлому нарождающемуся чувству.

16. Свидетеля – в тюрьму

В 1983 году Романовскому было 33 года, возраст Иисуса Христа. Судьба оказалась похожей. Незадолго до празднования Нового Года Романовский прогуливался в центре города по хрустящему морозному снежку и решил зайти по (извините) малой нужде в открытый туалет типа «сортир» в Первомайском сквере. Когда он подходил к туалету, из туалета быстрым шагом вышли два высоких парня лет 25–30 и так же быстро удалились. На снегу (туалет был открытый) в центре дворика туалета лежал на спине полный окровавленный мужчина лет 40–50. У него было в крови и лицо и одежда. Романовский спросил: «Мужик, ты живой?» Мужчина зашевелился и застонал. Романовский сказал: «Мужчина, вставайте со снега, замёрзнете!» Мужчина ответил: «Уйди. Я спать хочу».

Романовский взял мужчину за верхнюю часть одежды и по снегу волоком вытащил его из туалета на чистый снег возле туалета. Потом он сбегал до ближайшего телефона-автомата и вызвал на место происшествия скорую помощь и милицию. Приехали быстро и те и другие. Романовский дал подробные объяснения милиции об обстоятельствах ему известных. Он сообщил милиции свой домашний адрес, домашний телефон и место работы. Милиция его поблагодарила, и он уехал к себе домой.

На следующий день рано утром Романовский был выдернут из постели милицией и обвинён в убийстве незнакомого ему мужчины. Мужчина, которого Романовский обнаружил на снегу туалета, скончался в больнице от кровоизлияния в мозг. На рукавах пальто Романовского и на его брюках экспертиза обнаружила кровь потерпевшего, чего, собственно, не быть и не могло, поскольку он тащил окровавленного человека за одежду. Но этого было достаточно, чтобы не искать виновных.

Погибший оказался гомосексуалистом. Версия следствия была такова: Романовский зашёл в туалет, а потерпевший пристал к нему с нехорошими предложениями, Романовский вспылил, избил гомосексуалиста до полусмерти, а скорую помощь и милицию вызвал, чтобы создать себе алиби.

Была одна существенная деталь (нестыковка): когда избитого мужчину забирала скорая помощь, он был в сознании и мог бы указать на Романовского, как на нападавшего на него человека, но не указал. Романовский мог бы спокойно уйти, и его никогда, и никто бы не нашёл, но он вытащил из туалета потерпевшего, вызвал скорую помощь и милицию, и дождался, когда скорая помощь и милиция приедут. Но милицию нестыковки не волновали. Милицию волновала раскрываемость.

Поэтому опера били и пытали Романовского так, что он, спасая свою жизнь, подписал «чистосердечное признание». После этого «чистосердечного признания» ему пришлось 2 месяца лежать в больнице следственного изолятора. Потом он горячо отвергал свою вину, требовал найти настоящих преступников и строго наказать тех, кто его зверски избивал и пытал.

В судебных заседаниях он жаловался на избиения и пытки, с помощью которых его заставили подписать клевету на себя, но судья ему объяснил: «Не клевещите на правоохранительные органы. У нас подозреваемых не бьют».

Советский гуманный суд дал Романовскому всего 5 лет лишения свободы в колонии усиленного режима. Повезло человеку. Могли бы дать и больше. Главное, чтобы не раскрытых преступлений не оставалось. Раскрываемость – это главное, а виноват человек или не виноват, ну кому какое дело до этого?

Морали здесь нет. Какая уж тут мораль. Одни слёзы.

У милиции (полиции) первый подозреваемый – тот, кто вызывал правоохранительные органы к месту происшествия. Такой у них стандарт. Так проще. Искать никого не надо. Вы уже сами пришли. Так действовала милиция в истории, когда моего отца инвалида войны либо его рабочих, нашедших труп, пытались обвинить в убийстве. Так они действовали и в истории с Романовским. Так они действуют всегда.

А вот вывод есть: если вы вызовете милицию к месту происшествия, то вас же и обвинят, поэтому бегите сломя голову от места происшествия, иначе можете сесть в тюрьму.

17. Попытка изнасилования

Сейчас немало публикаций про беззакония милиции в Советское время. Пресса писала и про то, как вместо Чикатило расстреляли невиновного Кравченко, и про то, как следователь Жавнерович пытал и выбивал признания у шестерых невиновных в двойном убийстве белорусских крестьян, и про то, как вместо маньяка Рогалёва приговорили трёх молодых литовских парней. Но я хочу рассказать, про то, с чем мне пришлось столкнуться лично, как в советские времена, так и во времена демократии и либерализма.