Эдуард Алмазов-Брюликов – Криминальные и судебные истории Эд. Алмазова-Брюликова (страница 2)
Всегда во все времена подлецы писали ложные доносы на честных людей. При Сталине было подано в НКВД несколько миллионов (по некоторым данным до 5 миллионов) доносов. Миллионы честных людей по доносам были арестованы, а сотни тысяч – расстреляны.
Неоднократно судимые рецидивисты с огромным удовольствием пишут ложные доносы на своих жертв. Убьют человека – пишут: я защищался, я действовал в состоянии необходимой обороны, он сам на меня напал.
Несколько лет назад на левом берегу один бандит-наркоман ограбил женщину в подъезде, отобрал у неё сумку с деньгами и продуктами. Мать наркомана упросила потерпевшую отказаться от заявления в милицию. Женщина по доброте и глупости отказалась. Этот оставшийся на свободе наркоман через год во дворе дома вместе с компанией дружков-отморозков (7 уродов) забил ногами до смерти мужа этой женщины лётчика-офицера, снял с него куртку и забрал портфель с деньгами и документами. Если бы потерпевшая не простила отморозка, отморозок бы сидел в тюрьме, а её муж, отец двух её детей, был бы сейчас жив.
«Мне отмщение, и аз – воздам». Не прощайте никогда и никому преступления против вас.
Поэтому я рекомендую всем в случае преступления, совершённого против вас, немедленно обращаться в полицию либо в Следственный Комитет с письменным заявлением, заявлять ходатайства, требовать следственных действий, заключения под стражу, и т. д., иначе нет никаких гарантий, что преступник, чтобы избежать наказания, не напишет на вас ложный донос.
2. Чижовская шпана
После плена и советского фильтрационного лагеря в Сибирь Алексея не отправили, но ему с одной левой рукой пришлось нелегко. Чтобы скрыть потерю правой руки он носил протез, на который одевал перчатку. С первого взгляда отсутствие руки было незаметно.
И Алексей ходил с уцелевшими на войне сверстниками на танцы в парк как будто бы с обеими руками. Его друзья вернулись с войны такими же израненными, как и он сам. Миша Чеботарёв потерял ногу. Его брат Дима Чеботарёв, погиб в артиллерийской дуэли с немецкими танками на Курской дуге, и ему было посмертно присвоено звание Героя Советского Союза. Вася Голубчиков был несколько раз ранен. Митя Крылов практически оглох из-за контузии и еле-еле волочил раненную ногу.
«Чижовка» – большой старый район города, застроенный частными домами и расположенный на длинном склоне, ведущем к реке. Когда-то там было поле, заросшее дикими травами. На заросли репейника слетались дикие певчие птицы. Молодёжь приходила на это поле и ловила сетями, силками и западнями чижей для себя и для продажи. Поле застроили частными домами ещё до войны, а название «Чижовка» так и осталось.
Чижовская шпана во все времена, как до войны, так и после, оставалась шпаной. Шпана хулиганила, избивала парней из других районов и грабила по ночам запоздалые парочки. Однажды Алексей был на танцах в парке Ленинского района, носившего в просторечии название «ЖИМ». Название расшифровывалось как «живых и мёртвых», так как парк был разбит на месте старого городского кладбища, и от кладбища на краю парка оставались не разрушенными могилы поэтов Кольцова и Никитина и писательницы Милициной. Танцевать Алексей стеснялся, он не представлял, какое впечатление произведёт на девушку, приглашённую на танец, протез вместо правой руки.
После танцев в парке Алексей пошёл провожать какую-то девушку, жившую в центре города. За ними шло несколько парней. Когда девушка вошла в свой дом, Алексей увидел, что парни идут за ним. Он ускорил шаг. Парни тоже ускорили шаг. Они приближались. Алексей прибавил ходу. Парни тоже. Алексей побежал, и парни побежали за ним. Убежать от здоровых молодых парней с протезом правой руки было невозможно, и Алексей решил отстреливаться. Он выхватил левой рукой из правого кармана пиджака пистолет ТТ, приберегаемый на крайний случай, остановился, вскинул руку до уровня глаз и открыл стрельбу по высоченному парню, который бежал впереди всех. Шпана бросилась врассыпную.
Через несколько дней на танцах в парке к Алексею подошёл высокий парень и спросил: «Это ты в меня в центре стрелял в субботу ночью?»
– «Ну, я» – ответил Алексей.
– «Ты же мне в лицо метил, у меня пули прямо над головой просвистели, ты же мог меня убить».
«А вы что бы со мной сделали, если бы догнали? Затоптали бы насмерть? Что я один с одной левой рукой против вашей толпы смог бы сделать?
«Так ты – инвалид?
«Да вот не повезло – потерял руку на фронте» – Алексей приспустил перчатку и показал на резиновые пальцы правой руки.
Верзила смутился: «Извини, друг, мы не знали, что ты инвалид. Ты не бойся, ходи на танцы, тебя пальцем теперь никто не тронет». После этого случая чижовская шпана прониклась к Алексею уважением, и больше никаких конфликтов у него со шпаной не было.
О продолжении учёбы в строительном институте не могло быть и речи. Нужно было зарабатывать на жизнь. Алексей научился писать левой рукой, но почерк был своеобразный с наклоном влево. Алексей окончил курсы мастеров дорожного строительства и начал работать мастером на участке дорожно-мостового строительства в управлении городского жилищно-коммунального хозяйства.
3. Старый трюк МВД
Мой отец Алексей Иванович Агапов в 20 лет вернулся с войны инвалидом. Правой руки у него не стало по плечо, немецкая пуля сидела у него между сонной артерией и шейным позвонком, осколок мины сидел возле сердца. Он научился писать левой рукой, окончил курсы прорабов при строительном институте и стал сначала мастером, а потом прорабом участка дорожно-мостового строительства при Управлении городского коммунального хозяйства г. Воронежа. Приходилось строить дороги и вести другие земляные работы, благо у него под началом были и бульдозеры, и экскаваторы, и скреперы и т. д.
У Алексея Ивановича было иногда по несколько участков. Он мотался по городу от участка к участку, организовывал и контролировал строительные и земляные работы. В середине 70-х годов случилось необычное происшествие. Прибыл он на участок траншей для городской канализации в Советском районе, а ему один землекоп говорит: «Алексей Иванович, в куче земли между трубой канализации и стеной траншеи труп нашли. Стали кучу разбрасывать – ботинки торчат. Ботинок потянули, а там – нога человека. Раскопали – тело человека с пробитой головой».
Отец пошёл в телефонную будку, позвонил в районный отдел милиции: «На Бульваре Пионеров в траншее канализации труп нашли. Высылайте следователей». А на другом конце провода милиционер спрашивает: «А как твоя фамилия?» Отец: «Какая разница, приезжайте, смотрите». А милиционер опять за своё: «А как тебя зовут?» Отец бросил трубку. Он знал, что с нашей милицией лучше не связываться.
Приехала милиция, осмотрела труп в траншее, и следователь спрашивает рабочего: «А кто милицию вызывал?». Рабочий говорит: «Не знаю. Может быть, наш прораб Алексей Иванович. Вон он стоит». Следователь подходит к отцу и спрашивает: «Ты милицию вызывал?» Отец отвечает: «Нет, я не вызывал». Следователь: «А кто вызывал?» Отец говорит: «Не знаю. Может быть, кто-нибудь из рабочих милицию вызвал». Ходил, ходил следователь, расспрашивал, расспрашивал рабочих, но никто так и не смог ему сообщить – кто милицию вызывал.
Привезли Алексея Ивановича в Советский районный отдел милиции. Пришёл следователь прокуратуры (она ещё тогда следствием занималась). Следователь начал вести допрос. Опять: «Это ты милицию вызывал?» Отец: «Нет, я не вызывал». Следователь прокуратуры: «А кто вызывал?» Отец: «Не знаю. Меня там не было. Без меня тело нашли. Может быть кто-нибудь и рабочих». Следователь вдруг отцу говорит с подозрением: «А может быть, это ты его убил?» Отец ему в ответ с ещё большим подозрением: «А может быть, это ты его убил?» Следователь как завопит истерично: «Что ты себе позволяешь?!» А отец ему очень-очень спокойно задаёт встречный вопрос: «А что ты себе позволяешь?»
Долго ещё следователь пытался «расколоть» инвалида войны на признание в убийстве и повесить на него чужое преступление. Не вышло. Алексей Иванович отвечал спокойно, но внутри его таились ирония и презрение. Кого захотел напугать? Алексей Иванович в 20 лет ушёл добровольцем, хотя имел бронь, убил 2 немцев, тяжело раненый с оторванной взрывом кистью правой руки отстреливался левой рукой из ППШ до последнего патрона. Потерявшего от потери крови сознание его утащили в плен.
Пленные советские врачи три раза без наркоза резали ему руку – давали выпить 50 граммов спирта и кусок тряпки в зубы, потом пилили по живому ножовкой. Сначала кисть, потом из-за гангрены до локтя, потом в третий раз – до плеча. Потом – страшный концлагерь. К моменту освобождения американцами в мае 1945 года после 10 месяцев плена из довоенных 80 килограммов в нём оставалось всего 46 килограммов. И какой-то сопляк пытается его запугать и повесить на него чужое преступление? Ну, не дурак ли?
Следствие рассуждало по стандарту: кто сообщил в милицию о трупе, тот и убийца. А милицию вызвал, чтобы создать себе алиби. Рабочих тоже таскали на следствие, тоже пугали и требовали признаться в убийстве.
Потом следствие приняло соломоново решение: несчастный случай, покойный сам упал в траншею, пробил себе голову о трубу канализации, сам себя нечаянно закопал.