Эдриенн Тули – Сладкая горечь магии (страница 11)

Тэмсин сжала губы и промолчала. Пусть верит во что хочет. Не впервой.

– Ладно, вот. – Рэн поднялась на ноги и достала из заднего кармана штанов письмо. – Прибили к двери. А ты нечасто выходишь наружу, да?

Ее взгляд задержался на Тэмсин еще на миг – прежде чем опять пробежаться по пыльному дому.

Тэмсин выхватила пергамент у Рэн, но раздражение утихло, когда она заметила знак на восковой печати.

– Откуда ты его взяла? – резко спросила она.

Вид у Рэн был озадаченный.

– С двери. Я же сказала… – Она утихла, когда Тэмсин вперилась в слова, написанные черными чернилами.

«Так как отношения между магами и простолюдинами ухудшаются, Ковен настаивает на вашем участии в поисках темной ведьмы. Вернитесь Внутрь, чтобы отметиться. Тот, кто обнаружит преступницу, будет щедро одарен. Вы получите все, чего может пожелать ваше колдовское сердце.

Удачной охоты».

Внизу стояла подпись Главы Ковена.

У Тэмсин голова шла кругом. «Вернитесь Внутрь», – велело письмо; но разве она имела такое право? После всего, что натворила?

Ее ведь изгнали. И все-таки записка оказалась на ее двери. Кто-то хотел, чтобы Тэмсин вернулась. Разумно вообще-то. Она была единственной живой ведьмой, некогда замешанной в темной магии.

Остальных казнили.

Она одна знала, каково это – держать в руках эту необузданную, волнующую энергию. Она одна знала, как нужно отчаяться, чтобы к ней прибегнуть. Она одна знала, как мучительны последствия.

Возможно, это что-то да значило. У них было нечто общее с этой темной ведьмой. Тэмсин могла ее понять. А если она найдет ее, все Внутри будут ей обязаны. Она сможет остановить заклятье до того, как кто-нибудь погибнет. Сможет очиститься в глазах Ковена.

А если ее простит Ковен, то, может, она и сама однажды простит себя.

– Отправишься туда?

Вздрогнув, Тэмсин выронила письмо и шарахнулась от голоса, что раздался прямо над ухом. Она совершенно забыла о Рэн.

– Ты зачем через плечо читаешь? – Ведьма смахнула с лица выбившуюся прядку, пытаясь восстановить самообладание.

– Тебя всю перекосило. – Рэн попыталась изобразить выражение лица Тэмсин. – Мне стало любопытно.

Гостья слегка пожала плечами, будто вовсе и не лезла не в свое дело.

– Ну, так что?

– Нет. – Губы Тэмсин сжались в тонкую линию. Сама мысль об этой возможности испарилась. Она не достойна прощения. Ее изгнали заслуженно. Тот, кто прислал этот призыв, не обратил внимания, кому отправил письмо. Его просто разослали всем подряд.

– Но дело же в темной магии. – Рэн подобрала записку с пола и сердито ткнула в нее пальцем: – Вот тут написано.

– Я знаю, что такое темная магия, – отрезала Тэмсин. Наглую гостью давно следовало выпроводить.

– И почему ты не хочешь бороться с ней? – Девушка подняла взгляд на Тэмсин; глаза будто глядели в самое сердце.

– Я хочу, – слова сорвались с губ так быстро, что Тэмсин не успела их сдержать.

– Замечательно, – оживилась Рэн. – Тогда отправимся вместе.

– Что ты несешь?

– Я же уже сказала, – ответила гостья, нахмурившись в замешательстве. Глубоко, медленно вдохнула и продолжила: – Я – исток.

Тэмсин забеспокоилась, в своем ли Рэн уме.

– Нет, – сказала она, осторожно отступая назад. – Ты не исток.

Рэн пугающе быстро подошла. Взяла Тэмсин за руку, сплела пальцы. Тэмсин хотела вырваться, стряхнуть эту ненормальную, но, дернувшись, ощутила, как внутри разливается нечто незнакомое, теплое – оно поднялось по руке, угнездилось в груди, затрепетало в животе. На миг это было почти настоящее чувство.

Сначала Тэмсин решила, что это с непривычки. Она редко касалась других людей, а теперь держала за руку девушку – и пожалуй, хорошенькую. До проклятия хорошенькие девушки всегда заставляли Тэмсин трепетать. Но затем она вдруг поняла. То же самое происходило, когда они работали на уроках вместе с Леей как ведьма и исток. Тэмсин чувствовала себя словно ведро, которое опустили в колодец. Исток заполнил ее всю, напитал магией до краев будто вода.

Рэн говорила правду. Она была истоком – и сильным, хоть и совершенно не обученным. В ней бурлило столько магии, что Тэмсин могла бы пройти сквозь стену, просто кивнув сплошному камню. Или управлять сердцами и душами простых людей легким мановением руки. С помощью Рэн Тэмсин однажды легко перенеслась бы с одного края мира на другой единым шагом.

Сейчас все это были пустые мечты – такая магия могла необратимо навредить ведьме, не говоря уже об опасности для необученного истока. Истоки, сотканные из волшебства, не могли отдавать слишком быстро и много без ущерба для себя. Восстанавливая затраты, они рисковали перегреть внутренние органы. Или, перестаравшись с отдачей, замерзали насмерть. Но если исток обучался и умел работать в паре с ведьмой, их общая сила становилась безграничной.

Стыд окатил Тэмсин, будто ледяная вода. Она не имела никакого права мечтать о будущей силе. Ей и того, что есть, было многовато.

Она отпустила руку Рэн, и ощущения прекратились. Тэмсин рассматривала ее правильное от природы лицо. По веснушчатым щекам разлился румянец. Ведьма представила себе, каково будет заявиться в академию и потребовать разрешение на охоту вместе с этой сумасшедшей, никому не известной девчонкой. Ковен удар хватит.

В начале своего владычества темная ведьма Эванджелин открыла охоту на истоки. В те времена они не жили Внутри, не воспитывались и не обучались вместе с ведьмами. Многие ведьмы тогда даже боялись их: бродили древние слухи о том, что истоки способны достичь самого сердца ведьминой силы и навсегда отрезать ее от волшебства.

Но в древних сказаниях не хватало некоторых страниц. Страниц, само отсутствие которых говорило о тайне, которую истоки хотели скрыть от ведьм. Эванджелин, которая никогда и никого не боялась, решила разузнать, в чем эта тайна состоит.

Она посвятила годы поиску созданий магии – магии, которой она так жаждала. Эванджелин очаровала одну женщину-исток, втерлась к ней в доверие, скрывая свои силы, чтобы та приняла ее за женщину из простонародья – и однажды, проникшись обаянием Эванджелин, исток выдала, что их магия ничем не угрожает ведьме, зато может сделать ее почти всемогущей.

Эванджелин не замедлила воспользоваться этим знанием.

Но, конечно, истоки были всего лишь людьми. Они нуждались в отдыхе, заботе, внимании. Эванджелин ничего этого им не предлагала. Когда рамки человечности стали слишком тесны, она избавилась от истоков и обратилась к земле, вытягивая из нее магию и повергая мир в хаос. Так начался Темный Год.

После того как Эванджелин была побеждена, Ковен начал активно собирать у себя одаренных детей. Теперь в Ковене знали: истоки – прямой путь к темной магии. До этого Внутри жили только ведьмы, но теперь Ковен обыскивал все уголки земли в поисках и истоков тоже. Дети вместе жили в академии – так за ними было проще приглядывать. Обучать их. Защищать.

Изучать.

Тэмсин понятия не имела, как Рэн ухитрилась проскочить сквозь эту сеть. Если бы они обе отправились Внутрь, это было бы то еще зрелище.

Но ведьма яростно потрясла головой. Подумать только, эта мысль ей даже понравилась!

– Я никуда не иду.

Это невозможно. Ее взгляд упал на дневник, который все так же лежал, распахнувшись, на кровати. Тэмсин нельзя Внутрь после того, что она сделала с Марлиной. И после того, что случилось с Аммой.

– Пожалуйста!

Рэн вновь очутилась перед ней, широко распахнув серые глаза, горевшие от переполняющих девушку чувств. Тэмсин не было ее жаль. Она не могла никого жалеть.

– Я должна положить конец мору. – Рэн кусала губы, будто борясь с чем-то. – И мне нужна твоя помощь.

Тэмсин откинула ногой завалявшийся лепесток. По крайней мере, тревога, которую она испытала, когда Рэн вломилась к ней в дом, прошла. Девушка не угрожала. Но бесила.

– Почему это так важно для тебя?

Рэн обхватила себя руками:

– Мой отец…

В затылке у Тэмсин загудело.

– Он тебе дорог, да?

Рэн озадаченно уставилась на Тэмсин:

– Ну конечно! Я люблю его больше всего на свете. У меня никого нет, кроме него.

Гул усилился.

– И из-за него ты хочешь остановить мор?

– Я должна его спасти. – Рэн шагнула вперед, приблизившись к ведьме вплотную. – Пожалуйста.

Тэмсин отстранилась. Рэн вновь приблизилась.

– Я сделаю что угодно.