Эдриенн Чинн – Английская жена (страница 5)
– Навсегда, Элли.
Глава 5
Софи нырнула в салон и, уворачиваясь от чужих локтей, медленно пробралась в толпе пассажиров к своему месту. Два других в ее ряду уже заняли краснорожие толстяки в мятых синих костюмах. Их громкие голоса перекрывали остальной шум.
– Этот Гэри должен еще поучиться держать в руках клюшку. Из-за него мы проиграли на одиннадцатой лунке.
– Зато босс доволен. Тебе и не надо было там побеждать. Надо, чтобы клиент был доволен, так что, хоть мы и проиграли, выиграли больше.
Софи аккуратно, стараясь не помять новый зеленый жакет от Escada, перевесила сумочку на другое плечо и опустила чемодан, чтобы еще раз заглянуть в билет и проверить место.
Убрав в сторону новый фотоаппарат, она вынула из чемодана чертежи и почувствовала, как какая-то нетерпеливая дамочка толкает ее сзади. Она обернулась с виноватой улыбкой, взяла бумаги под мышку, запихнула чемодан в отделение для ручной клади и пробралась к своему месту у окна. Несколько листов упало на колени соседа.
– Держи, милая, – проговорил тот и протянул их Софи. Его толстые пальцы напоминали упругие розовые сосиски.
– Благодарю, – вежливо улыбнулась она ему.
– Да без проблем, милая. Ты же не хочешь, чтобы твой босс получил помятые документы.
С застывшей улыбкой она проговорила:
– Это мои документы. Чертежи.
– Слышь, Боб, – толстяк пихнул локтем своего товарища, – вот уж никогда не скажешь, что у нее нет босса. – Потом протянул руку Софи. – Я Майк О’Брайен, а это Боб Робертс. – Порывшись в кармане пиджака, он достал визитку. – Мы оба мусорщики. Крупнейшая компания в Квинсе. Ездили на переговоры в Лондон. Им понравился наш подход. – И, потерев свои толстые пальцы друг о друга, добавил: – Очень прибыльный бизнес. Все мусорят. Двадцать первый век вообще будет веком мусора.
Софи протянула стюардессе поднос с остатками завтрака прямо через голову Майка О’Брайена и на откидном столике раскрыла чертеж. Она еще раз просмотрела план лондонского павильона «Миллениум», вспоминая каждую линию, каждую вертикаль, каждую диагональ и горизонталь. Ручка № 1 – самая тонкая, для стекла и мелких деталей, № 3 – для внутренних стен и № 5 – самая толстая, для внешних бетонных конструкций.
Она должна получить эту работу. В старших классах вместо летней студии живописи, где ей так хотелось заниматься, она все каникулы проводила на продвинутых курсах математического анализа. Потом еще семь лет учебы и стажировок, изнурительная работа по приготовлению кофе и ксерокопий, потом работа получше, потом заказ на проектирование «Миллениума» и – до сих пор не верится – звонок из нью-йоркского офиса Ричарда Нивена с приглашением на собеседование. Все, что она когда-либо делала, должно было привести ее именно к этому. И вся ее жизнь вот-вот изменится. Она чувствовала. Осталось только пройти собеседование и провести презентацию проекта. И все.
Внезапно самолет как будто провалился и тут же резко забрал вправо, после чего постепенно выровнялся. Софи посмотрела в иллюминатор. Голубое небо, облака и где-то внизу бесконечная вода, вся в белых барашках. Еще один самый обычный день.
Раздался сигнал громкой связи: «Говорит капитан. Прошу прощения, дамы и господа. Возникла небольшая проблема с приборами. Боюсь, мы вынуждены слегка отклониться от курса и произвести посадку в ближайшем аэропорту Гандер, Ньюфаундленд. Уверен, ничего серьезного, но, согласно правилам, нам нужно все тщательно проверить. Мы дадим вам больше информации, когда приземлимся. Пожалуйста, пристегните ремни. Приносим извинения за неудобства. Мы постараемся продолжить полет как можно быстрее».
– Не волнуйся, милая, – проговорил Майк, похлопав ее по колену. – У них постоянно что-нибудь случается. Не переживай.
– Да я не переживаю. У меня просто важная встреча завтра.
Боб, перегнувшись через Майка, тоже попытался поддержать ее:
– Не волнуйся, милая. Ничего страшного. Скоро снова взлетим. Точно тебе говорю. Спорим, уже к обеду будем в Нью-Йорке.
– Действительно. Спасибо. – Она прикрыла глаза и попыталась унять тревогу, сосущую где-то под ложечкой.
Через полчаса самолет пошел на снижение. Софи смотрела в окно. Внизу уже виднелась плоская серая крыша здания аэропорта, точно остров посреди зеленого океана деревьев. Примерно двадцать сверкающих на солнце самолетов выстроились в ровный ряд на летном поле.
Попрыгав на взлетно-посадочной полосе, они постепенно остановились. Софи наблюдала, как самолет подруливает к ряду и занимает место в конце. Она видела яркие логотипы на бортах: «Бритиш Эйрвэйс», «Алиталия», «Дельта», «Верджин», «Юнайтед», «Нордуэст» и другие, которых она даже не знала. Самолет компании «Люфтганза» плавно скользил к земле, а далеко в небе поблескивал серебром еще один.
Софи посмотрела на Майка, который вперился взглядом в иллюминатор, пытаясь разглядеть хоть что-то.
– Там больше двадцати самолетов!
Вновь раздался сигнал громкой связи: «Дамы и господа, должно быть, вы сейчас задаетесь вопросом, неужели у всех этих самолетов, которые вы видите, те же проблемы с приборами, что и у нас. На самом деле мы все оказались здесь по другой причине. Нам пришло сообщение о происшествии во Всемирном торговом центре в Нью-Йорке. Международное воздушное пространство над Северной Америкой временно закрыто, рейсы перенаправлены в ближайшие аэропорты. Мы должны оставаться в самолете до особого распоряжения».
Всемирный торговый центр? Офис Ричарда Нивена всего в нескольких кварталах от него. Софи достала из сумочки телефон и набрала номер офиса. Ничего. Набрала снова. Тишина. Она посмотрела в окно. Легкий ветерок шевелил ветви деревьев. Под ярким солнцем металлические лайнеры, окутанные легким маревом, напоминали мираж в пустыне. Черный дрозд, сев на крыло самолета, открывал и закрывал клюв, но сквозь толстое стекло его песня была не слышна.
Глава 6
Дотти Берджесс, опершись локтями о туалетный столик, наблюдала, как сестра красит губы красной помадой.
– А можно мне тоже?
Элли рассмеялась, глядя в зеркало на Дотти, чей плутоватый любопытный взгляд напоминал взгляд их котенка Беркли.
– Тебе же еще и двенадцати нет!
– Ну пожалуйста! – Дотти потянулась за помадой, но Элли решительно закрутила стержень в футляр и закрыла колпачок.
– Нет. Это моя последняя помада. У Бантингса больше ничего нет, а этой мне может хватить до конца войны.
– А мама Милли красит губы свекольным соком. И теперь у нее пальцы все время красные.
– Что за глупости!
– А мама Милли говорит, что не глупости.
Элли провела пуховкой по лицу сестры.
– Вот. Давай лучше припудрим тебе носик.
Дотти, наклонившись к зеркалу, поднесла пуховку к своему веснушчатому носу.
– Я думала, что так говорят, когда хотят пойти в туалет.
– Говорят. Это эвфемизм.
– Эфи… Эвми…
– Эвфемизм. Так говорят, чтобы не употреблять слово «туалет». Звучит приличнее.
– Ну это же вранье. Отец Маколи говорит, что вранье – это грех.
– Не такой уж это и грех. Скажи про себя парочку раз «Возрадуйся, Мария», и все будет в порядке.
Дотти вернула пуховку на место и взяла большую белую щетку с блестящей перламутровой ручкой. Усевшись на табурете рядом с Элли и сняв розовую заколку, провела щеткой по длинным каштановым волосам.
Элли посмотрела в зеркало на сестру. Темные волосы и глаза. Такие же, как у матери. И упрямства столько же. Элли любила наблюдать, как их мать, Уиннифред, каждый вечер расчесывала свои длинные каштановые волосы. Всегда одной и той же щеткой. Сто раз. Всегда ровно сто. Они вместе считали.
– Давай я, Дотти. – Она встала позади сестры и начала расчесывать ее волосы до блеска.
– Джордж за тобой заедет?
– Если вовремя освободится после дежурства. А если нет, встречусь с ним и Рути уже в танцклубе.
Дотти нахмурилась, глядя в зеркало.
– Мне не нравится эта война.
– Никому не нравится, дорогая.
– А ты не волнуешься, когда Джордж уходит дежурить? Он ужасно храбрый, правда?
– Правда. Очень храбрый. Я не волнуюсь, потому что он всегда осторожен. Ему повезло, что его не отправили в Европу вместе с остальными. Так что я спокойна, зная, что он здесь. А ты?
– А я всегда спокойна, когда он рядом. Он мой ангел-хранитель.
Элли, посмеиваясь, убрала волосы Дотти розовой заколкой.
– Правда? Это как?
– Ну, сестра Маргарита Мерси говорила, что у каждого есть ангел-хранитель. Он всегда рядом и защищает от всего плохого. А я решила, – Дотти пожала плечами, – что мой ангел-хранитель – Джордж.
– О, я скажу ему об этом. Ему точно понравится.