Эдмунд Гуссерль – «Философия Первая». Курс лекции (1923/24) (страница 2)

Хотя наука, которой посвящены эти лекции, отличается по своей проблематике от Первой Философии Аристотеля, этот формальный образец может нам прекрасно послужить, и потому мы принимаем этот термин и связываем с ним наши размышления.

Первая Философия – как следует понимать её буквальный смысл? Очевидно, это должна быть философия, которая в совокупности всех философий, составляющих философию как таковую, является первой. Поскольку науки не упорядочиваются ни произвольно, ни случайно, но несут в себе внутренний порядок, то есть принципы упорядочивания, естественно назвать Первой Философией ту, которая «в себе», то есть по внутренним, существенным причинам, является первой. Это может означать, что она первая по своей ценности и достоинству, так сказать, содержащая в себе самое священное в философии, тогда как остальные, «вторые» философии, были бы лишь необходимыми предварительными ступенями, своего рода преддвериями к этому священному.

Но другой, и по существенным причинам более подходящий смысл, заключается в следующем. Во всяком случае, именно его мы предпочтём здесь. Науки суть продукты деятельности, направленной к определённой цели. Объединяющая цель устанавливает в рациональной последовательности действий, стремящихся к этой цели, объединяющий порядок. Каждая из наук предлагает нам бесконечное множество мыслительных конструкций, которые мы называем истинами. Однако истины науки не группируются бессвязно, равно как и деятельность учёного не является ни бесцельным поиском, ни производством разрозненных, не связанных между собой истин. Все эти построения направляются высшими телеологическими идеями и, в конечном счёте, высшей идеей, которая есть сама цель науки. Подобно тому, как правило заранее определяет формирующую работу, все отдельные истины складываются в систематическую, то есть телеологическую форму. В устойчивых единствах они образуют телеологические связи истин более низкого или более высокого порядка; соединяются, например, в дедукции, доказательства и теории. А на высшем уровне наука обладает объединяющей идеальной теорией, универсальной теорией, которая неограниченно расширяется и возвышается по мере непрерывного прогресса науки.

То же самое должно быть справедливо и для философии, если мы рассматриваем её как науку. Следовательно, должно существовать теоретическое начало для всех её истинных построений и всех произведённых ею истин. Название «Первая Философия» тогда относилось бы к научной дисциплине начала и позволяло бы надеяться, что высшая идея, являющаяся целью философии, потребует для начала – или для замкнутой области начал – особой и строго определённой дисциплины, со своей проблематикой, касающейся подготовки мысли, точной формулировки и последующего научного решения. В силу внутренней необходимости, присущей ей, эта дисциплина должна предшествовать всем остальным философским дисциплинам и методически и теоретически их обосновывать.

Таким образом, входная дверь, начало самой Первой Философии, стало бы началом всей философии. Применительно к философствующему субъекту можно было бы сказать, что подлинным начинателем (инициатором) философии является тот, кто развивает Первую Философию истинно с её начал, оставаясь абсолютно твёрдым в истине, то есть обладая самым совершенным пониманием (Einsicht). Пока это изначальное исследование не будет осуществлено, не будет и начинателя философии в этом смысле, равно как и не будет подлинно реализованной Первой Философии. Но как только это достигнуто, появятся и начинатели философии в другом, обычном смысле слова – ученики, которые воспроизводят в собственном мышлении, с ясным пониманием, уже продуманные другими истины и таким образом сами становятся начинателями (инициаторами) Первой Философии.

Этими разъяснениями, ориентированными на смысл термина «Первая Философия», уже намечен первый формальный очерк цели моих лекций. Они должны стать серьёзной попыткой удовлетворить идее Первой Философии и, посредством дидактического изложения, одновременно показать слушателю, активно участвующему в мышлении, необходимые пути, которыми он сам может стать истинным со-начинателем Первой Философии и, следовательно, начинающим философом (инициатором).

Я должен заранее сказать, что desideratum Первой Философии ещё ни в одной из традиционных философских систем не было выполнено, то есть не было выполнено как подлинная, необходимо рациональная наука. Следовательно, речь здесь идёт не просто о возрождении старого исторического наследия и облегчении учёному труда понимания. Разумеется, этим одновременно сказано, что я никоим образом не могу признать какую-либо из исторических философий окончательной, то есть обладающей строгой научной формой, которой требует философия. Без строго научного начала нет строго научного развития. Только из строгой Первой Философии может возникнуть строгая философия, philosophia perennis, конечно, находящаяся в постоянном становлении – поскольку бесконечность принадлежит к сущности всякой науки, – но во всяком случае, в форме существенной определённости.

С другой стороны, я убеждён, что с прорывом, совершённым новой Трансцендентальной Феноменологией, уже осуществлён первый шаг к подлинной и истинной Первой Философии, хотя пока лишь в виде начального приближения, ещё неполного. В своих университетских курсах во Фрайбурге я пытался различными способами поднять это приближение на максимально возможный уровень и довести до наибольшей ясности руководящие идеи, методы и основные понятия. В то же время я стремился придать феноменологии форму развития, требуемую идеей Первой Философии, то есть форму философии начал, формирующей себя в самой радикальной философской самосознательности и в абсолютной методической необходимости.

Я полагаю, что в основном достиг этой цели во вводном курсе прошлой зимой и надеюсь в нынешнем добиться ещё большей простоты и улучшений. Во всяком случае, я уверен, что смогу показать теперь, как идея Первой Философии постепенно расширяется, как она является необходимой и подлинной реализацией универсальной научной теории, включающей, таким образом, всю теорию разумной жизни, то есть универсальную теорию познающего, оценивающего и практического разума. Более того, она призвана реформировать всю нашу научную деятельность и спасти нас от специализации наук.

Я начну с введения, которое должно предоставить нам необходимые существенные условия для нашей задачи. До сих пор мы даже не знаем, какое из многих, к сожалению, неясных понятий философии следует выбрать в качестве ориентира. Какое бы мы ни выбрали, оно предстаёт перед нами сначала лишь как пустое, абстрактное и формальное понятие, лишённое силы, чтобы воодушевить нас и мобилизовать нашу волю. Речь идёт, как мы сказали, ни много ни мало как о реформе всей философии и, включённой в неё, универсальной реформе всех наук.

В случаях такой радикальной и всеобщей реформы, в какой бы области культуры она ни происходила, движущей силой является глубокая духовная потребность. Общая духовная ситуация наполняет душу такой глубокой неудовлетворённостью, что становится невозможным продолжать жить в формах и нормах эпохи. Но чтобы осмыслить возможности изменения этой ситуации, поставить цели и принять удовлетворительные методы, очевидно, требуется глубокое размышление об источниках, породивших эту ситуацию, и о всей духовной структуре того человечества, которое неустанно стремится в окостеневших и типизированных формах духовной деятельности.

Однако такое размышление обретает полную ясность только тогда, когда оно осуществляется исходя из истории, которая, интерпретируемая из настоящего, в свою очередь полностью понятным образом проясняет это настоящее. Поэтому из хаотичного множества, предлагаемого нам наукой и философией настоящего, мы вернёмся к эпохам первых начал. Этот ретроспективный исторический взгляд должен послужить нам прежде всего духовной подготовкой и пробудить изначальные движущие силы, способные привести в движение наш интерес и нашу волю.

Если сегодня, с точки зрения убеждений, созревших за десятилетия, и оглядываясь на всю историю европейской философии, я должен назвать тех философов, которые представляются мне особенно выдающимися, я назвал бы двоих или троих: это имена великих начинателей, пионеров философии.

Во-первых, я называю Платона, или, вернее, несравненную двойную звезду Сократ–Платон. Концепция идеи истинной и подлинной науки, или того, что долгое время означало то же самое – идеи философии, а также открытие проблемы метода, ведут к этим двум мыслителям и, в завершённом виде, к Платону.

Во-вторых, я называю Декарта. Его Meditationes de prima philosophia знаменуют в истории философии совершенно новое начало, поскольку они пытаются с беспрецедентным радикализмом раскрыть абсолютно необходимое начало философии и извлечь его из абсолютного и полностью чистого самопознания. От этих памятных «размышлений о первой философии» происходит тенденция к новому развитию философии как трансцендентальной, сохранявшаяся на протяжении всей Новой эпохи. Термин «трансцендентальная философия» обозначает не только фундаментальный характер современной философии, но, как уже несомненно, характер всякой научной философии вообще и на будущее.