Эдмонд Гамильтон – Остров меняющейся жизни (страница 2)

– Но если это так, то почему протоплазма на этом острове не эволюционировала и не развилась, как на остальной части Земли? – спросил я.

– Этого я пока что не могу понять, и именно это делает нашу находку такой замечательной, – ответил Сандерс, оглядывая бесплодную, унылую равнину. – Боже мой, просто невероятно! На острове нет ни малейшей жизни, кроме этого первобытного желе. Здесь единственное на Земле место, где эволюция не проявилась!

Капитан Дэн слушал нас без особого интереса и теперь вмешался в разговор.

– Если вы не возражаете, доктор, – сказал он, – нам пора возвращаться на корабль. Уже близится закат.

Когда мы, наконец, погрузили тяжёлые мешки в шлюпку и оттолкнули сё от берега, западное небо окрасилось в оранжево-жёлтые тона. Приблизившись к шхуне, мы увидели бесстрастно взирающего на нас у поручней Олкотта. Затем совершенно неожиданно рядом с ним появились Йетс, Поллито и ещё полдесятка членов команды, и у каждого был крупнокалиберный пистолет, нацеленный нам в головы.

Олкотт опустил нам верёвку.

– Привяжите мешки к верёвке, и мы поднимем их наверх, – мрачно велел он.

Бронзовое от загара лицо капитана Дэна слегка побагровело.

– Значит, ты связался с Йетсом и его бандой? – негромко спросил он.

– Они дали меня понять, что будет лучше всего, если я получу долю из полумиллиона в мешках, – ответил второй помощник. – Вас троих мы оставим на острове, а я проведу шхуну туда, где мы сможем высадиться на берег, а потом найдём покупателей нашей добычи.

Капитан молча привязал мешки к верёвке. До этого момента доктор Сандерс был в таком оцепенении, что мог лишь изумлённо смотреть вверх, но теперь, увидев, что его драгоценный хлорид радия уходит, биолог оживился и ухватился за мешки.

– Нет, не дам! – закричал он. – Раньше я увижу вас, негодяи, в аду!

Наверху рявкнул пистолет, пуля молнией ушла рядом с нами в воду. Я схватил Сандерса за фалду куртки и потянул вниз.

– Это просто предупреждение, – сказал Йетс, злобно оскалившись, и махнул пистолетом в сторону берега. – Уходите, немедленно.

Без единого слова капитан Дэн взял вёсла и начал грести к берегу. Когда мы добрались до него, «Мэри Джи» уже подняла паруса и плыла по бухте на запад. Когда шхуна скрылась из виду, капитан Дэн нарушил молчание, его прежде бесшабашно весёлое молодое лицо застыло, как бронзовая маска.

– Думаю, нам лучше вернуться к расщелине в скале и провести там ночь. По крайней мере, это будет хоть какое-то убежище, – сказал он.

Когда мы во второй раз подошли к скале, уже наступали сумерки. Проходя мимо последнего из застойных бассейнов дождевой воды, я глянул вниз, гадая, когда жажда заставит нас начать пить из них.

И там увидел нечто, задержавшее мой усталый взор. Массы желеобразной протоплазмы в бассейнах исчезли. Просто исчезли, а вместо них плавало множество маленьких, покрытых панцирем, виляющих хвостами существ. И что ещё более удивительно, вокруг бассейнов теперь росла примитивная зелёная растительность, какие-то напоминающие мох наросты покрывали коричневую почву.

Сандерс проследил за моим взглядом и, увидев изменения в бассейнах, закричал.

– Протоплазма исчезла! Она изменилась… Но… но это же невозможно!

– Что невозможно? – нетерпеливо спросил капитан Дэн, останавливаясь и возвращаясь к нам.

Лицо биолога было ошеломлённым.

– Первобытная жизнь-желе на этом острове внезапно начала развиваться! – воскликнул он. – Причём развиваться с невероятной быстротой. За последний час протоплазма, плававшая в бассейнах, превратилась в примитивных беспозвоночных животных и в растительность – таллофитов и бриофитов. Но на подобные изменения на Земле ушли миллионы лет!

– И что с того? – спросил капитан Дэн. – Мы не можем есть этих маленьких, извивающихся тварей.

– Есть? – возмущённо повторил учёный. – Это всё, о чём вы думаете? Неужели вы не понимаете всю странность происходящего? Этот остров – мёртвая зона в эволюционной истории мира, место, где по какой-то причине жизнь никогда не стала развиваться дальше первобытной протоплазмы. А теперь вдруг словно ожила и развивается в миллионы раз быстрее, чем когда-либо в прошлом. Другими словами, остров внезапно начал догонять остальной мир. И когда это происходит на наших глазах, как можно думать о еде?

– Я могу думать ещё и о сне, – зевнул капитан. – Я иду дальше в расщелину, а если вы хотите остаться здесь и возиться с этими тварями – вольному воля. Пойдёмте, мистер Питерс.

Мы пошли в сумерках к обрыву, оставив доктора Сандерса на коленях возле кишащего жизнью бассейна рассматривать его при помощи маленького фонарика, оказавшегося у него в кармане.

Забравшись внутрь тёмной расщелины, мы очистили её дно от камней и разровняли мягкий песок. Капитан Дэн со вздохом сел, а я раскурил трубку и потуже затянул пояс, пытаясь побороть дававший о себе знать голод.

Капитан Дэн услышал моё ворчание и рассмеялся.

– Голодны, мистер Питерс? – спросил он. – Это научит вас брать с собой обед, когда сходите на берег.

– Это научит меня не плавать с сумасшедшими капитанами на шхунах, идущих неизвестно куда, – с кислым видом ответил я.

Капитан лишь рассмеялся.

– Ты меня не обманешь, старина. Несмотря на ворчание, ты так же, как и я, жаждешь приключений и неприятностей, и в глубине души знаешь это.

Я был слишком зол, чтобы отвечать, и посасывал свою трубку в величавом молчании.

Наступила полная темнота, меня всё больше клонило ко сну, когда мы услышали отдалённый крик Сандерса.

Мы вскочили на ноги и вылезли из расщелины. Небо было усыпано звёздами, и при их тусклом свете мы ринулись туда, где бегал лучик фонарика Сандерса.

Биолога мы нашли по-прежнему у бассейна, и я поразился, увидев, что вокруг него уже разрослась густая растительность. Теперь это были не только мхи, тут и там росли папоротники – растения высотой до полуметра.

Сандерс взволнованно указал на мелководье.

– Взгляните туда! – закричал он.

Мы уставились, куда он указывал.

– Да это же рыбы! – воскликнул я.

Действительно, вода в бассейне кишела рыбами недурной величины. И странные же были эти рыбы, их тела покрывали панцири, а отдельные больше похожи на змей, чем на рыб.

Они буквально заполонили грязную воду бассейна, сверкая в луче фонарика и устроив толчею.

– Это рыбы кембрийского периода, он был шестьсот миллионов лет назад! – не умолкал Сандерс. – Но они развились в бассейнах прямо на моих глазах за последние несколько часов из виденных вами беспозвоночных. Поколения и виды сменяли друг друга с невообразимой быстротой. Жизнь на этом острове, как животная, так и растительная, развивается с кошмарной скоростью. И теперь я понял, что заставило здешнюю жизнь внезапно начать развиваться, оставаясь неизменной столько эпох. Это хлорид радия!

– Ваше сокровище? – спросил капитан Дэн. – Но ведь его больше нет на острове.

– И именно поэтому жизнь здесь и начала развиваться! – воскликнул Сандерс. – Потому, что хлорид радия увезли отсюда! Его месторождение было здесь со времени появления острова, именно оно сдерживало всё на острове своим чрезвычайно мощным радиоактивным излучением. Радиация его препятствовала эволюционному развитию здешней первичной протоплазмы. Мы, биологи, знаем, что отдельные виды радиации оказывают прямое воздействие на процесс эволюции, на производство новых видов. Этот процесс можно ускорить, например, при помощи рентгеновских лучей, что, будучи направленными на насекомых, вызывают появление новых подвидов.

Мгновение он помолчал, а затем продолжал:

– Итак, немыслимо мощное излучение здешнего радиоактивного месторождения предотвращало появление новых видов, чтобы жизнь здесь не развивалась. Но теперь, когда хлорид радия исчез, его излучение больше не влияет на здешнюю жизнь, и потому она, наконец-то, начала развиваться!

– Но даже если и так, – возразил я, – почему она развивается с такой потрясающей быстротой? Почему бы ей не делать это так же медленно, как на остальной части Земли в далёком прошлом?

– Вы что, не понимаете? – выкрикнул Сандерс. – То же влияние, что воздействовало на жизнь по всей Земле в прошлом, воздействовало на неё и здесь. Но здесь радиация не позволила ему заставить жизнь развиваться так же, как и в других местах. Однако его воздействие сохранялось в здешней зародышевой протоплазме, как порох, хранящийся годами. И теперь, когда подавляющее излучение исчезло, все века зарождающихся изменений стремительно реализуются, как подожжённый порох! Жизнь в считанные часы претерпевает изменения, что в других местах на Земле шли миллионы лет!

– Мы можем лишь благодарить её за это, – буркнул капитан Дэн, наклонившись к краю бассейна. – Как бы ни развивались эти рыбы, на вид они вполне съедобны.

Я кивнул.

– Я раньше ел на островах сырую рыбу. Не так уж и плохо, когда нет лучшего.

Бассейны были так переполнены странными костными рыбами, что черпать их было проще простого, используя рубашки в качестве сачков.

С ними мы вернулись в темноте к расщелине, сели и стали чистить рыбу ножами. Сандерс бушевал, выкрикивая о том, что мы обкрадываем науку, потому что, по его словам, он принёс их в качестве образцов.

Внутри панцирей мяса оказалось мало, да и то, что было, обладало сильным привкусом ила, но мы съели всё до последнего кусочка, радуясь и такому дару природы. Затем, оставив доктора Сандерса разбираться в темноте со своими образцами, мы с капитаном Дэном растянулись на песке.