Эдит Уортон – Эпоха невинности. Итан Фром (страница 30)
Ее голос упал почти до шепота, а руки сжимали и разжимали ручку зонтика. Молодой человек сжал ее руки в своей руке, сердце его полнилось несказанным облегчением.
– Детка моя дорогая! Так
Она быстро вскинула голову:
– Значит, есть правда, которую я не знаю?
Он не выпускал ее рук.
– Я хочу сказать, знала бы ты правду о той старинной истории!
– Я и хочу знать правду, Ньюленд, и должна ее знать. Я не могу строить свое счастье на обмане… на несправедливости к кому-то. Я хочу верить, что и ты думаешь так же. Что бы это была за жизнь у нас, если б мы ее построили на каком-то ином фундаменте!
Ее лицо приобрело выражение такой отчаянной трагической храбрости, что он готов был пасть к ее ногам.
– Я хотела давно тебе это сказать, – продолжала она. – Хотела сказать, что когда двое любят друг друга настоящей любовью, то, я понимаю, могут возникнуть ситуации, когда приходится, и это оправданно, идти против общественного мнения. И если ты чувствуешь себя в каком-то смысле обязанным… обязанным той особе, о которой мы говорили… и существует какой-то способ выполнить это твое обязательство, даже если ей надо будет для этого развестись… Ньюленд, не бросай ее ради меня!
Удивление тому, что ее страхи, как оказалось, были связаны с эпизодом из далекого прошлого и касались романа с миссис Торли Рашворт, сменилось восхищением ее великодушием. Было что-то бесконечно благородное в этом безоглядном пренебрежении всеми правилами, и если б на него не давила масса других проблем, он так и пребывал бы в совершенном потрясении от этого чуда – дочка Уэлландов, умоляющая его жениться на бывшей любовнице! Но он все еще не оправился от взгляда в пропасть, в которую они едва не угодили, и его переполняло какое-то благоговение перед тайной ее сияющей девственности.
Он не сразу смог заговорить, а потом сказал:
– Никаких обязательств нет, и не было ничего из того, что ты думаешь! Такие случаи, они не всегда так просто… Ладно. Это не важно. Я восхищаюсь твоим великодушием, потому что и сам чувствую то же… Каждый случай надо судить отдельно и как он есть, без оглядки на глупые условности… Я хочу сказать, что каждая женщина имеет право быть свободной. – Он осекся, вдруг испугавшись неожиданного поворота, какой принял ход его мыслей, и сказал ей с улыбкой: – Если ты понимаешь так много, дорогая, то не могла бы продвинуться еще на шаг дальше и осознать всю бессмыслицу нашего подчинения еще одной из глупых условностей? Если между нами не стоит никто и ничто, разве это не довод в пользу того, чтоб пожениться как можно скорее, вместо того, чтоб откладывать это снова и снова?
Вспыхнув от радости, она приблизила к нему лицо, и, склонившись к ней, он увидел, что глаза ее наполнились слезами счастья. Но в следующее же мгновение достоинство и благородство взрослой женщины в ней вдруг вновь уступили место беспомощности робкой девочки, и он понял, что храбрость свою и энергию она умеет распространить лишь на других, для себя самой ей этого не хватает. Было ясно, что усилия, которых ей стоила ее речь, совершенно выбили ее из колеи, лишив всякого присутствие духа, а первые же слова, которыми он хотел ее подбодрить, вернули в обычное ее состояние. Так расшалившийся ребенок ищет убежища в материнских объятиях.
Арчеру не хватило решимости продолжать уговоры, слишком велико было его разочарование, когда он увидел, как исчезло, растворилось то новое, что появилось в ней, когда она глядела на него глубоким взглядом ясных своих, лучистых глаз. Казалось, Мэй понимает, что он разочарован, но не знает, как этому помочь. Они встали и молча пошли к дому.
Глава 17
– Пока тебя не было, к маме твоя кузина-графиня заезжала, – объявила сестра в тот же вечер, как он вернулся. Молодой человек, обедавший в компании матери и сестры, удивленно поднял глаза и увидел, как миссис Арчер скромно потупилась, уставившись к себе в тарелку. Свой уединенный образ жизни миссис Арчер отнюдь не считала поводом быть забытой светскими знакомыми, и Ньюленд почувствовал, что удивление его визитом мадам Оленска матери показалось несколько обидным.
– На ней был черный бархатный «полонез» с гагатовыми пуговицами и крошечной зеленой муфтой. Такого элегантного наряда я на ней еще не видела, – продолжала Джейни. – Приехала она одна в воскресенье, к счастью, в гостиной камин горел. У нее в руках была чудная коробочка для визиток – из этих, новейшего фасона. Она сказала, что очень хочет познакомиться с нами поближе, потому что ты был так к ней внимателен.
Ньюленд засмеялся:
– Мадам Оленска вечно так и сыплет комплиментами. Это от радости, что вновь очутилась среди соотечественников. Она просто счастлива.
– Да, она и сама так сказала, – подтвердила миссис Арчер. – И мне показалось, что вид у нее такой довольный.
– Надеюсь, она понравилась тебе, мама.
Миссис Арчер поджала губы.
– Она делала все, чтобы произвести хорошее впечатление на старую даму, к которой приехала с визитом.
– Мама считает, что она не так проста, – вмешалась Джейни. Она сверлила глазами лицо брата.
– Ну, это все моя старческая опасливость. Наша милая Мэй – вот мой идеал, – сказала миссис Арчер.
– Ах, – воскликнул сын, – они так непохожи!
Арчер уезжал из Сент-Огастина со множеством посланий для престарелой миссис Мингот, и через день-два по возвращении в Нью-Йорк он навестил ее.
Старая дама приняла его с необычной теплотой, она была благодарна ему за то, что он сумел убедить графиню Оленска отказаться от мысли о разводе, и когда он рассказал ей, что сбежал с работы, не получив разрешения на отпуск, потому что очень хотел увидеть Мэй, она издала жирный смешок и похлопала его по коленке своей пухлой рукой.
– Ах, так ты взбрыкнул и скинул с себя постромки, верно? Воображаю, как вытянулись лица у Огасты и Уэлланда! Они решили, что все – конец света! Ну а крошка Мэй, ручаюсь, отнеслась к этому иначе. Так ведь?
– Надеюсь. Но на мою просьбу, о которой я так ее умолял, она не согласилась.
– Вот как! И что за просьба?
– Я хотел добиться от нее обещания устроить свадьбу в апреле. Какой смысл ждать еще год?
Миссис Мингот чинно поджала губы, хитро поглядывая на него из-под набрякших век.
– «Как скажет мама» – вечная история! Ах, эти Минготы – все они одинаковы! Живут, не меняя колеи, и никак их не вырвешь оттуда! Когда я поселилась в этом доме, это было как удар грома, можно было подумать, что я в Калифорнию отправилась! Ведь никто и никогда не селился за Сороковой стрит, да что там: даже за Бэттери, и то не селился никогда со времени открытия Америки! Все они не хотят выделяться, боятся быть другими, особенными, как чумы боятся! Ах, дорогой мой мистер Арчер! Я бога благодарю, что родилась всего лишь вульгарной Спайсер! Но собственные мои дети не в меня пошли, а похожа на меня только моя Эллен! – Она оборвала свой монолог и, все еще не спуская с него хитрого взгляда, со старческой непоследовательностью вдруг воскликнула:
– Ну почему, скажи на милость, не женился ты на моей крошке Эллен?
Арчер засмеялся:
– Хотя бы потому, что ее не было рядом.
– Да, это верно. И тем более жаль! А теперь поздно: жизнь ее кончена. – Сказано это было с холодным безразличием старости, бросающей ком земли в могилу юных надежд.
Молодой человек почувствовал, как сердце его пробрало холодом.
– Могу я убедить вас употребить ваше влияние на Уэлландов, миссис Мингот? Не создан я для такого долгого ожидания!
Старая Кэтрин одобрительно заулыбалась.
– Да, ждать ты, видно, не привык. В детстве небось первый кусок – тебе!
Откинув голову, она так и зашлась в смехе, отчего подбородки ее заколыхались, как морские волны.
– А вот и моя Эллен! – воскликнула она, почувствовав движение портьеры у себя за спиной.
Улыбающаяся мадам Оленска выступила вперед. Она казалась оживленной и веселой. Приветливо протянула руку Арчеру и склонилась к бабушке за поцелуем.
– А я как раз говорила ему: «Почему ты не женился на моей крошке Эллен!»
Мадам Оленска, не гася улыбки, взглянула на Арчера:
– И что же он ответил?
– О, дорогая! Узнать ответ я предоставлю тебе! Он ездил во Флориду навестить невесту.
– Да, я знаю. – Взгляд ее был по-прежнему обращен на него.
– Я тут к вашей матушке съездила, чтобы узнать, куда вы подевались. Я вам посылала записку, вы не ответили, я испугалась, что вы больны.
Он пробормотал что-то насчет неожиданного отъезда и спешки и сказал, что намеревался написать ей уже из Сент-Огастина.
– А приехав туда, вы, конечно, тут же выкинули меня из головы! – подхватила она по-прежнему весело, но, как ему показалось, старательно имитируя безразличие.
«Если я ей и нужен, то она твердо решила мне этого не показывать», – подумал он, уязвленный ее тоном. Он хотел поблагодарить ее за визит к матери, но под хитрым взглядом главы рода чувствовал себя скованно и неловко. Слова застывали на губах.
– Нет, вы только взгляните на него! Так спешит поскорей жениться, что сломя голову, ни с кем не прощаясь, торопится броситься в ноги глупой девчонке! Вот она, истинная любовь! Такая, какой красавчик Боб Спайсер увлек мою бедную матушку, а после она ему наскучила еще до того, как меня отняли от груди. Что бы им подождать еще восемь месяцев! Но ты другой, ты, молодой человек, не Спайсер – к счастью для тебя и для Мэй. Это только бедная моя Эллен унаследовала толику дурной крови, остальные же все – образцовые Минготы! – с выражением глубокого презрения заключила старая дама.