Эдит Несбит – Волшебный город (страница 1)
Эдит Нэсбит
Волшебный город
Глава
Эдит Нэсбит
ВОЛШЕБНЫЙ ГОРОД
Перевод с английского
ВМЕСТО ПРЕДИСЛОВИЯ
Дорогой читатель!
Перед тобой книга, которую я переводила с особым трепетом. «Волшебный город» Эдит Нэсбит — это одно из тех произведений, где детская фантазия перестаёт быть просто игрой и становится настоящей реальностью, куда можно войти, как в открытую дверь.
Эдит Нэсбит писала на рубеже XIX и XX веков, но её сказки не стареют. В них нет назидательности, зато есть живой юмор, искренняя любовь к детям и удивительное умение соединять обыденность с чудом. Наверное, потому она до сих пор остаётся одной из самых любимых английских детских писательниц во всём мире.
«Волшебный город» — это история о Филипе, который тяжело переживает отъезд любимой сестры. Оставленный в чужом доме, он находит утешение в строительстве игрушечного города из того, что попадётся под руку: кубиков, книг, подсвечников, шахматных фигур, костяшек домино. А ночью, при лунном свете, этот город оживает. И Филип, а вслед за ним и его нелюбимая сводная сестра Люси, оказываются внутри собственного творения.
Дальше начинаются настоящие приключения — с судами, драконами, львами, коварными врагами и загадочными жителями, среди которых встречаются те самые Ной с женой, ожившие фигурки из игрушечного ковчега. Каждый шаг в этом мире — испытание, но каждое испытание делает героев сильнее и мудрее.
Переводя эту книгу, я старалась сохранить живой, ироничный голос автора, её умение подшучивать над героями и над читателем, но при этом не потерять ту искреннюю теплоту, которая делает её книги такими родными. Местами я сталкивалась с непростыми языковыми загадками — игра слов, старые реалии, специфический английский юмор, — но надеюсь, что мне удалось передать дух оригинала.
Эта книга — не просто сказка. Это разговор о том, что воображение способно создать целый мир, о том, что настоящая магия начинается там, где мы готовы меняться, и о том, что даже самые непохожие люди могут стать верными друзьями. А ещё это напоминание: даже когда кажется, что всё потеряно, всегда есть шанс совершить подвиг — пусть не грандиозный, но самый важный для тебя.
Я желаю тебе, чтобы «Волшебный город» стал для тебя таким же живым и близким, каким стал для меня. Открой его страницы и позволь себе поверить в чудо. Оно рядом. Просто нужно уметь его заметить.
Наталия Голд
ГЛАВА I
НАЧАЛО
Филип Холдейн и его сестра жили в маленьком доме под красной крышей, в маленьком городке, где у всех дома были под красными крышами. У них был маленький сад, маленький балкон, маленькая конюшня с маленьким пони и маленькая тележка, в которую пони запрягали. В маленькой эркерной нише висела в клетке маленькая канарейка, а опрятная горничная следила, чтобы всё в доме блестело, как новая булавка.
У Филипа никого не было, кроме сестры, а у сестры никого, кроме Филипа. Родители их умерли, и Хелен, которая была старше брата на двадцать лет и приходилась ему на самом деле сводной сестрой, заменяла ему мать — единственную, какую он знал. Он никогда не завидовал другим мальчишкам, у которых были матери, потому что Хелен была добрая, умная и родная. Она отдавала ему почти всё своё время: учила его урокам, играла с ним, придумывала невероятные игры и приключения. Каждое утро, просыпаясь, Филип знал, что впереди новый день, полный радости и интересных событий. Так шло, пока Филипу не исполнилось десять, и у него не было ни тени сомнения, что так будет всегда.
Перемены начались в тот день, когда они с Хелен ездили на пикник в лес, где был водопад, и возвращались домой за старым толстым пони, таким смирным, что Филипу разрешали править самому. Они как раз проезжали последний поворот перед домом, и Хелен сказала:
— Завтра прополем астры и будем пить чай в саду.
— Здорово, — сказал Филип. Они завернули за угол, и показалась их белая садовая калитка. Из неё выходил какой-то мужчина, не из тех знакомых, которых они оба знали. Он обернулся и пошёл им навстречу. Хелен взялась за вожжи (то, что она сама всегда учила Филипа никогда не делать), и пони остановился. Мужчина, которого Филип про себя окрестил «долговязым и твидовым», подошёл прямо перед носом пони и встал у колеса, с той стороны, где сидела Хелен. Она пожала ему руку и сказала «здравствуйте» вполне обычным тоном. А потом они стали шептаться. Шептаться! И Филип знал, что шептаться неприлично, потому что Хелен сама говорила ему это не раз. Он расслышал два-три слова: «наконец-то», «уже позади» и «сегодня вечером, значит».
Потом Хелен сказала: «Это мой брат Филип», и мужчина пожал ему руку через Хелен, что тоже было неприлично, Филип это знал, и сказал: «Надеюсь, мы станем лучшими друзьями». Филип ответил «здравствуйте», потому что так полагается. Но про себя добавил: «А я с тобой дружить не хочу».
Потом мужчина снял шляпу и ушёл, а Филип с сестрой отправились домой. Хелен была какая-то другая, и его уложили спать чуть раньше обычного. Заснуть он долго не мог: услышал звонок в парадную дверь, а потом мужской голос и голос Хелен, звучавшие один за другим в маленькой гостиной под его спальней. В конце концов он уснул, а когда проснулся утром, шёл дождь, и небо было серым и хмурым. Он потерял запонку от воротничка, порвал чулок, натягивая его, прищемил палец дверью и уронил кружку для полоскания зубов, с водой, кстати говоря; кружка разбилась, а вода залилась в ботинки. Бывают такие утра, когда всё идёт наперекосяк. Это было одно из них.
Потом он спустился к завтраку, который в тот день был не таким вкусным, как обычно. Он, конечно, опоздал. Жир на беконе успел покрыться серой плёнкой, пока его ждали, — так сказала Хелен тем самым весёлым голосом, каким всегда говорила самые неприятные вещи. Но Филип не улыбнулся. Утро было совсем не такое, чтобы улыбаться, а серый дождь бил в окно.
После завтрака Хелен сказала:
— Чай в саду откладывается на неопределённый срок, и для уроков сегодня слишком сыро.
Это была одна из её милых придумок: дождливые дни не стоит портить ещё и уроками.
— Чем займёмся? — спросила она. — Может, поговорим про остров? Нарисую ещё одну карту, отмечу все сады, фонтаны и качели?
Остров был их любимой игрой. Он находился где-то в тёплых морях, среди пальм и разноцветного песка, их собственный остров, украшенный их же фантазией всем, что им нравилось. Филипу никогда не надоедало о нём говорить. Бывали минуты, когда он почти верил, что остров существует на самом деле. Он был там королём, а Хелен королевой, и больше никого туда не пускали. Только они двое.
Но в это утро даже мысль об острове не радовала. Филип поплёлся к окну и уныло смотрел на мокрый газон, на капающие ветки лабурнума и на ряд толстых, тяжёлых капель, повисших на железной калитке.
— Что с тобой, Пиппин? — спросила Хелен. — Только не говори, что у тебя корь, или страшная скарлатина, или противный коклюш.
Она подошла и приложила ладонь к его лбу.
— Да ты весь горячий, мальчик мой. Скажи сестре, в чём дело?
— Это ты мне скажи, — медленно проговорил Филип.
— Что сказать, Пип?
— Ты думаешь, что должна нести это одна, как в книжках, и быть благородной, и всё такое. Но ты должна мне сказать. Ты обещала, что у тебя никогда не будет от меня секретов. Ты сама знаешь, что обещала.
Хелен обняла его и ничего не ответила. А из её молчания Пип сделал самые отчаянные и мрачные выводы. Молчание тянулось. Дождь булькал в водосточной трубе и капал на плющ. Канарейка в зелёной клетке у окна склонила голову набок, выбросила шелуху от зёрнышка прямо Филипу в лицо и вызывающе зачирикала. А сестра всё молчала.
— Не надо, — вдруг сказал Филип, — не смягчай. Скажи прямо.
— Что сказать? — повторила она.
— Что случилось? — спросил он. — Я же знаю, как это бывает с несчастьями, о которых заранее не предупреждают. Сперва кто-то приезжает, а потом уже сообщают семье.
— Что «это»? — спросила она.
— Несчастье, — выдохнул Филип. — Ой, Хелен, я же не маленький. Скажи мне! Мы разорились, потому что банк лопнул? Или домовладелец пришлёт судебных приставов забирать нашу мебель? Или нас обвинят в подлоге, или в том, что мы грабители?
Все книжки, какие Филип когда-либо читал, разом всплыли у него в голове и подсказали эти мрачные догадки. Хелен рассмеялась и тут же почувствовала, как брат напряжённо отстранился от неё.
— Нет-нет, мой Пиппин, милый, — поспешила сказать она. — Ничего такого ужасного не случилось.
— Тогда что же? — спросил он, и в нём росло нетерпение, будто внутри грыз волк.
— Я не хотела говорить тебе вот так, второпях, — с тревогой сказала она. — Но не переживай, мальчик мой. Это то, что делает меня очень счастливой. Надеюсь, тебя тоже сделает.
Он развернулся в кольце её руки и посмотрел на неё с внезапным восторгом.
— Хелен, милая, я знаю! Кто-то оставил тебе сто тысяч фунтов в год, кто-то, кому ты когда-то придержала дверь вагона, и теперь у меня будет свой собственный пони, чтобы кататься. Да?
— Да, — медленно сказала Хелен, — пони у тебя будет. Но мне никто ничего не оставил. Слушай, мой Пиппин, — быстро добавила она, — больше ни о чём не спрашивай. Я сама расскажу. Когда я была совсем маленькой, как ты сейчас, у меня был близкий друг, с которым мы играли целыми днями, а когда выросли, остались друзьями. Он жил совсем рядом с нами. Потом он женился на другой. Потом та, другая, умерла. И теперь он хочет, чтобы я вышла за него замуж. У него куча лошадей, красивый дом и парк, — добавила она.