Эдит Несбит – Пятеро детей и Нечто (страница 9)

Итак, как следует все обсудив, дети решили, что пятьдесят фунтов монетами по два шиллинга – самое подходящее желание. Счастливчики, которые могли получить все на свете, стоило только захотеть, уже нацелились на щебеночный карьер, чтобы высказать свое пожелание псаммиаду, но у ворот их перехватила Марта и стала настаивать, чтобы они взяли с собой малыша.

– Надо же, никому он не нужен! Ничего, сейчас они живо захотят тебя взять, утеночек! Еще как захотят! Вспомните, вы обещали маме брать его на прогулку каждый божий день.

– Знаю, что обещали, – мрачно отозвался Роберт. – Но Ягненок слишком маленький и несмышленый. Нам гораздо веселее без него.

– Ничего, со временем он поумнеет, – сказала Марта. – А что касается роста – вряд ли вам больше захотелось бы носить его, будь он большим-пребольшим. Кроме того, он уже топает понемногу, благослови господь его драгоценные пухлые ножки! Свежий воздух тебе на пользу, верно, утеночек?

С этими словами она поцеловала Ягненка, сунула его Антее и вернулась в дом, чтобы шить на швейной машинке новые передники. Марта умела со страшной скоростью строчить на машинке.

Ягненок радостно засмеялся и сказал:

– Гуль-гуль с Панти.

Потом он с радостными криками ехал на закорках Роберта, пытаясь накормить Джейн камешками, а в общем и в целом вел себя так хорошо, что никто долго не сожалел о том, что его навязали компании.

Джейн, полная энтузиазма, даже предложила всю неделю просить для малыша дары, какие добрые феи обычно преподносят в сказках маленьким принцам. Но здравомыслящая Антея напомнила, что, поскольку волшебство песчаного эльфа имеет силу только до заката, они не смогут обеспечить ребенку сказочное будущее. И Джейн пришлось признать, что лучше пожелать пятьдесят фунтов мелочью и потратить часть денег на лошадку-качалку для Ягненка – такие лошадки продаются в больших магазинах за три фунта пятнадцать шиллингов.

Было решено, что, как только они получат деньги, они попросят мистера Криспина снова отвезти их в Рочестер, взяв с собой Марту, если их не отпустят туда одних. А перед поездкой надо будет составить список самых желанных вещей.

Полные радужных надежд и прекрасных решений, дети направились по безопасной кружной дороге к щебеночному карьеру, но, пока они шагали между кучами гравия, их вдруг посетила ужасная мысль. Если бы дело происходило в книге, эта мысль заставила бы побледнеть их румяные щеки. Но поскольку дети были настоящими, а не книжными, они только остановились и переглянулись с недоуменным и глупым видом. Они вспомнили, что вчера, когда они попросили у псаммиада несметного богатства, песчаный эльф велел им удирать из карьера, прежде чем он заполнит его блестящими гинеями из чеканного золота, не то детей похоронило бы заживо под тяжестью великолепных сокровищ. И они побежали. И никто из них не успел пометить место, где остался псаммиад, кольцом из камней, как они делали прежде. Было от чего выглядеть глупо!

– Ничего, – сказала оптимистка Джейн, – мы его скоро найдем.

Легко сказать, да трудно сделать. Они искали, искали, и, хотя нашли свои лопатки, песчаный эльф как сквозь землю провалился.

В конце концов детям пришлось сесть и передохнуть – вовсе не потому, что они устали или впали в уныние, а потому, что Ягненок настаивал на том, чтобы его спустили с рук. Нельзя спокойно искать пропавшую вещь, если при вас шустрый ребенок, за которым нужен глаз да глаз. Если хотите убедиться, что я права, попросите кого-нибудь бросить на пляже в песок ваш лучший ножик, а когда пойдете его разыскивать, возьмите с собой младшего брата.

Марта была права: свежий воздух пошел Ягненку на пользу, и малыш резвился, как кузнечик. Старшим детям не терпелось продолжить разговор о желаниях, которые исполнятся, когда (или если) они снова найдут псаммиада, но Ягненку хотелось повеселиться. Улучив момент, он бросил горсть песка в лицо Антее, а потом зарылся головой в песок и заболтал пухлыми ножками в воздухе. И, конечно, песок попал в глаза не только Антее, но и ему, и Ягненок заревел.

Предусмотрительный Роберт захватил с собой большую темную бутылку имбирного эля, предвидя, что им, как всегда, захочется пить. Бутылку пришлось срочно откупорить, ведь в пределах досягаемости больше не было ничего жидкого, чтобы вымыть песок из глаз Ягненка. Конечно, имбирь ужасно щиплется, и Ягненок заревел еще громче. Он выл и брыкался, бутылка опрокинулась, и прекрасный имбирный эль запенился на песке, потерянный навеки.

Тут Роберт, обычно очень терпеливый брат, настолько забылся, что сказал:

– И в самом деле, кому он нужен! Что-то никто не спешит его брать! Да и Марте он не очень-то нужен, иначе она с радостью оставила бы его дома. Маленький надоеда, вот он кто. Хотел бы я, чтобы он и вправду стал нужен всем и каждому; тогда мы смогли бы хоть немного пожить спокойно.

Тут Ягненок перестал реветь, потому что Джейн внезапно вспомнила отличный способ извлечь что-то из глаз маленьких детей: нужно только пустить в ход свой мягкий влажный язык. Это довольно легко, если вы любите ребенка так сильно, как и должны его любить.

Затем наступила непродолжительная пауза. Роберт не гордился собой за то, что так разозлился, и другие тоже не гордились им. Когда кто-то ляпнет гадость, часто наступает такое молчание – все сидят и ждут, чтобы провинившийся извинился.

Тишину нарушил внезапный вздох. Дети так быстро повернули головы, как будто к носу каждого привязали веревочку и дернули за все веревочки разом.

Совсем рядом сидел песчаный эльф, на его волосатом лице было выражение, означавшее улыбку.

– Доброе утро, – сказал псаммиад. – Исполнить это желание было легче легкого! Теперь он всем нужен.

– Неважно, – угрюмо проворчал Роберт, понимая, что вел себя по-свински. – Неважно, кому он нужен – здесь все равно никого нет, чтобы…

– Неблагодарность, – заявил псаммиад, – ужасный грех.

– Мы благодарны, – поспешила заверить Джейн. – Но на самом деле мы ничего подобного не желали. Роберт сказал это просто так. Не могли бы вы забрать свой дар обратно и дать нам другой?

– Нет, не мог бы, – отрезал песчаный эльф. – Не дело забирать дары назад. Будьте осторожнее со своими желаниями. Помню, один маленький мальчик пожелал плезиозавра вместо ихтиозавра, потому что ему было лень запоминать самые простые названия. Отец так на него рассердился, что отослал спать без ужина, а на следующий день не пустил кататься на красивой первобытной лодке вместе с другими детьми… А ведь назавтра был ежегодный школьный пикник. Мальчик пришел и бросился рядом со мной на песок, дрыгая своими доисторическими ножками и причитая, что лучше бы ему умереть. И, конечно, он тут же умер.

– Какой ужас! – хором воскликнули дети.

– Конечно, он оставался мертвым только до заката, – продолжал псаммиад, – но его родителям и этого хватило с избытком. Ну и досталось ему, когда он ожил! Он не превратился в камень, почему – я забыл, но какая-то причина точно была. Его папа и мама не знали, что умереть – это все равно что уснуть, и что ты обязательно проснешься или там, где лег спать, или в каком-нибудь лучшем месте. Можете не сомневаться: после того, что устроил тот мальчишка, ему влетело по первое число. Целый месяц ему не разрешали есть мегатериев и кормили только устрицами, омарами и другой обычной едой.

Детей ужасная история просто сокрушила. Они в ужасе смотрели на псаммиада. И тут Ягненок заметил, что рядом с ним сидит что-то коричневое и пушистое.

– Кись-кись-кись! – сказал он и попытался схватить эльфа.

– Это не киска… – начала Антея.

Песчаный эльф отпрыгнул.

– О, мой левый усик! Не давайте ему меня трогать, он мокрый!

Шерсть эльфа встала дыбом от ужаса, потому что голубая рубашка Ягненка была щедро залита имбирным элем. Псаммиад принялся быстро рыть руками и ногами и в одно мгновение исчез в водовороте песка.

Дети отметили место его исчезновения кольцом из камней.

– Все, можно домой, – сказал Роберт. – Мне очень жаль, правда-правда. Но если от моих слов не будет пользы, то и вреда тоже не будет. И теперь мы знаем, где завтра искать песчаное создание.

Остальные благородно не стали его упрекать. Сирил поднял Ягненка, который совсем пришел в себя, и дети отправились домой по дороге для повозок. Вскоре эта дорога слилась с проселочной, и дети остановились у развилки, чтобы пересадить Ягненка со спины Сирила на спину Роберта.

Тут вдали показалась элегантная открытая карета, на козлах которой рядом с кучером сидел слуга. В карете ехала дама – очень величественная, в белом кружевном платье с красными лентами, с красно-белым зонтиком; на коленях у дамы лежала белая мохнатая собачка с красной ленточкой на шее. Дама окинула взглядом детей, пристально посмотрела на малыша и улыбнулась ему. Дети привыкли к таким улыбкам, потому что Ягненок был, как утверждали все слуги, «маленьким милашкой». Поэтому они вежливо помахали даме, ожидая, что она поедет дальше. Вместо этого она велела кучеру остановиться и поманила Сирила, а когда тот подошел, сказала:

– Какой милый, очаровательный утеночек! О, как бы я хотела его усыновить! Как думаете, его мать не будет против?

– Еще как будет, – отрезала Антея.

– Но он жил бы в роскоши, вы же понимаете. Я леди Читтенден. Должно быть, вы видели мои фотографии в газетах. В газетах меня называют Красоткой, но это, конечно, ерунда. Во всяком случае…