Эдит Несбит – Пятеро детей и Нечто (страница 8)
– Удивительно, – нахмурился инспектор.
– Если вы закончили запугивать невинных детей, – сказала Марта, – я найму экипаж и мы вернемся в особняк их папы. Вы еще услышите об этом, молодой человек! Я же говорила, что у них нет никакого золота, когда вы притворялись, будто видите его в руках бедных беззащитных детишек. Надо ж дежурному констеблю напиться в такую рань, да так, чтобы мерещилось невесть что! А чем меньше я скажу об этом, втором, тем будет лучше: он держит кабак «Голова сарацина», и ему виднее, какое пойло он там продает.
– Уберите их отсюда, ради бога, – сердито велел инспектор.
Но, выходя из полицейского участка, дети и Марта услышали, как инспектор обратился к полицейскому и мистеру Пизмаршу куда более сердитым тоном:
– И как прикажете это понимать?..
Марта сдержала слово и отвезла детей домой в роскошном экипаже, потому что станционная пролетка уже уехала. Служанка благородно заступалась за детей в полиции, но, оставшись с ними без посторонних, устроила своим питомцам такую выволочку за то, что они самовольно поехали в Рочестер, что никто из братьев и сестер не осмелился заикнуться о старике из деревни, ожидавшем их в городе с повозкой.
Итак, несмотря на то, что дети целый день были несметно богаты, они не выгадали от своего богатства ничего, кроме двух пар хлопчатобумажных перчаток, изнанка которых испачкалась из-за грязных рук, кошелька из искусственной крокодиловой кожи и двенадцати булочек по пенни. К тому времени, как бывших богачей, как следует отчитав, отправили спать, булочки давно переварились в их желудках.
Больше всего их мучило опасение, что гинея старого деревенского джентльмена исчезнет на закате вместе со всеми остальными деньгами. На следующий день дети отправились в деревню, чтобы извиниться за то, что оставили старика в Рочестере, и посмотреть, как у него идут дела. Тот встретил их очень дружелюбно. Гинея никуда не исчезла, он просверлил в ней дырку и повесил монету на цепочку от часов.
Что касается гинеи, оставшейся у булочника, детей не волновало, исчезла она или нет. Возможно, это было не очень честно, зато естественно. И все-таки Антею мучили угрызения совести, и в конце концов она втайне от других вложила двенадцать пенсовых почтовых марок в конверт, адресовав его «мистеру Билу, булочнику, Рочестер». На вложенном в конверт листке она написала: «Плата за булочки». Надеюсь, та гинея действительно исчезла, потому что пекарь и вправду был не очень хорошим человеком, а кроме того, во всех по-настоящему респектабельных магазинах такие булочки продаются дешевле.
Глава третья. Тот, кто всем нужен
На следующее утро после того, как дети стали обладателями несметного богатства и не смогли извлечь из него никакой выгоды, кроме двух пар хлопчатобумажных перчаток, двенадцати булочек по пенни, кошелька из искусственной крокодиловой кожи и поездки в Рочестер, они проснулись без того восторга, какой испытали накануне при мысли о том, как им повезло найти псаммиада, или песчаного эльфа, способного каждый день исполнить любое желание. Они уже пожелали стать красивыми и богатыми, но счастливыми не стали. И все-таки хорошо, когда происходит что-то удивительное, пусть даже не совсем приятное; такие дни гораздо лучше дней, когда ничего не происходит, кроме завтрака, обеда и ужина. И даже завтрак, обед и ужин не назовешь приятными, если дают холодную баранину или кроличье рагу.
Дети не смогли обсудить свои планы до завтрака, потому что проспали, и им пришлось энергично сражаться с одеждой, чтобы опоздать к столу не больше чем на десять минут. За едой кое-кто попытался поднять вопрос о псаммиаде, но очень трудно вдумчиво что-то обсуждать, одновременно доблестно присматривая за младшим братом. В то утро малыш был особенно резвым. Сперва он протиснулся под перекладиной своего высокого стульчика, и, когда его голова застряла, повис, задыхающийся и багровый. Потом схватил столовую ложку, сильно ударил ею Сирила по голове и заплакал, когда ложку у него отняли. Ягненок сунул пухлый кулачок в молоко с накрошенным хлебом и потребовал «печень», которую давали только к чаю. Он пел, он положил ноги на стол, он требовал «гуль-гуль».
Разговор старших детей получился примерно таким:
– Послушайте… Насчет того песчаного эльфа… Осторожней, он сейчас перевернет молоко!
Кружку с молоком убрали на безопасное расстояние.
– Так вот, насчет эльфа… Нет, Ягненок, милый, отдай противную ложку Пантере!
Сирил попробовал вернуться к обсуждаемой теме:
– Все, что мы загадывали до сих пор, обернулось… Ой, он чуть не съел горчицу!
– Я вот думаю, не лучше ли пожелать… Ну вот, добился своего, мой мальчик!
Мелькнули розовые детские ручки, блеснуло стекло, и стоящий посреди стола маленький аквариум с золотой рыбкой опрокинулся на бок и выплеснул поток воды на колени малыша и остальных.
Все были расстроены почти так же, как золотая рыбка; только Ягненок сохранил спокойствие. Когда лужу на полу вытерли, а прыгающую задыхающуюся золотую рыбку подобрали и выпустили обратно в воду, Марта забрала малыша, чтобы переодеть. Остальным детям тоже пришлось переодеться. Передники и жакеты, искупавшиеся в воде с золотой рыбкой, развесили на просушку, а потом выяснилось, что Джейн должна или заштопать порванное накануне платье, или разгуливать весь день в своей лучшей нижней юбке. Юбка – белая, мягкая, с кружевными оборками, очень-очень красивая – была не хуже платья, а может быть, даже лучше, вот только Марта отказалась считать ее платьем, а слово Марты – закон. Она не позволила Джейн надеть парадное платье и не согласилась с предложением Роберта – дескать, пусть Джейн ходит в нижней юбке и называет ее платьем.
– Это неприлично, – сказала Марта. А когда люди так говорят, бесполезно их переубеждать, когда-нибудь вы сами в этом убедитесь.
Итак, Джейн ничего другого не оставалось, кроме как заштопать платье. Она порвала его накануне, случайно упав на главной улице Рочестера в лужу, оставленную повозкой водовоза. Джейн рассадила колено о камень и порвала о тот же камень чулок и платье.
Конечно, остальные не захотели бросать ее в беде, поэтому расселись на лужайке вокруг солнечных часов, пока Джейн изо всех сил штопала. Ягненок все еще был с Мартой, которая его переодевала, поэтому можно было спокойно поговорить.
Антея и Роберт попытались замаскировать свои тайные опасения, что псаммиаду нельзя доверять, но Сирил сказал:
– Говорите напрямик. Ненавижу намеки, всякие там «я не знаю» и тому подобные подлые увертки.
– Сам ты подлый! – ответил Роберт. – Нас с Антеей не так сильно окатило водой из-под золотой рыбки, как вас с Джейн, поэтому мы переоделись быстрее и у нас было время все обдумать. Так вот, если вы меня спросите…
– Я тебя не спрашивала, – сказала Джейн, откусывая нитку, что ей всегда строго-настрого запрещалось делать.
Возможно, вы не знаете, что если будете откусывать и проглатывать кусочки ниток, они обмотаются вокруг вашего сердца и убьют вас? Мне об этом рассказала моя няня. А еще она рассказала, что земля вращается вокруг солнца. Вот чему после этого прикажете верить? Прямо не знаю, почему няни то в ладах с наукой, то не в ладах.
– Мне все равно, спрашиваешь ты или нет, – сказал Роберт, – но мы с Антеей думаем, что псаммиад – злобная скотина. Если он может исполнять наши желания, значит, может исполнять и свои собственные, и я почти уверен, что он каждый раз желает, чтобы от наших желаний не было никакого толку. Давайте оставим скучную зверюшку в покое и просто весело поиграем в крепость в меловом карьере.
(Вы, наверное, помните, что дом, в котором дети проводили каникулы, находился в удачном месте: между меловым карьером и щебеночным).
Сирил и Джейн были настроены более оптимистично. Они вообще по натуре были оптимистами.
– Вряд ли псаммиад нарочно подстраивает неприятности, – сказал Сирил. – В конце концов, мы сами сглупили, пожелав стать несметно богатыми. Лучше бы мы попросили пятьдесят фунтов мелочью, так было бы гораздо разумнее. И уж совсем глупо было желать стать красивыми, как солнышко. Не хочу говорить гадости, но факт есть факт. Надо попросить что-нибудь по-настоящему полезное.
Джейн уронила на колени шитье и кивнула.
– Я тоже думаю, что глупо упускать невероятный шанс. Никогда не слышала, чтобы такой шанс подворачивался кому-нибудь в реальной жизни, а не в книгах. Есть целая куча того, что мы могли бы пожелать, не опасаясь, что наше желание закончится пшиком, как первые два. Давайте хорошенько подумаем и попросим что-нибудь милое, чтобы по-настоящему весело провести день… Ну остаток дня.
Джейн снова начала шить, как безумная, потому что время действительно уходило. Тут все заговорили одновременно. Вы бы вряд ли смогли понять, о чем идет речь, но дети привыкли говорить все разом (дружно, как маршируют солдаты), и каждый из них мог запросто слышать одновременно и свой голос, и голоса других.
Когда платье было заштопано, поход в щебеночный карьер пришлось отложить, потому что Марта потребовала вымыть руки. Вот глупость! Сегодня еще никто ничего не делал, кроме Джейн, а разве можно испачкаться, ничего не делая? Сложный вопрос, и я не могу ответить на него в этой книге. В жизни я могла бы очень быстро показать вам, как можно запачкаться, ничего не делая… Хотя, скорее всего,