Эдит Несбит – Пятеро детей и Нечто (страница 29)

– Как ты понял, – сказала Орлу Черная Пантера, – стоит нам только свистнуть, как наши воины примчатся в таком множестве, что сомнут ваши ничтожные силы. Сопротивление бесполезно. Поэтому возвращайся в свои земли, о мой краснокожий брат, и выкури трубку мира в своих вампумах со скво и шаманами, и нарядись в самые яркие вигвамы, и наслаждайся трапезой из сочных свежевыловленных мокасин.

– Ты все перепутала, – сердито пробормотал Сирил.

Но Орел только пытливо посмотрел на Антею и сказал:

– Твои обычаи отличаются от наших, о Черная Пантера. Призовите же свои племена, чтобы мы могли торжественно заключить перемирие перед всеми, как подобает великим вождям.

– Обязательно призовем, – пообещала Антея. – Они явятся с луками и стрелами, томагавками и ножами для скальпирования, и всем, что велит обычай, если вы немедленно не уйдете.

Она говорила довольно храбро, но сердца всех детей бешено колотились, и у них стало перехватывать дыхание. Потому что настоящие, хоть и маленькие, краснокожие окружали их, подходя все ближе, пока братья и сестры не оказались посреди толпы сердито бормочущих людей со смуглыми жестокими лицами.

– Ничего не получится, – прошептал Роберт. – Я знал, что так и будет. Мы должны рвануть к псаммиаду, только он сможет помочь. А если не поможет… Что ж, наверное, на закате мы оживем. Интересно, когда снимают скальп – это и вправду так больно, как пишут в книжках?

– Я снова помашу флагом, – сказала Антея. – Если они отступят, убежим.

Она замахала полотенцем, и вождь приказал своим людям отойти. Затем, бросившись туда, где индейцев было поменьше, четверо детей прорвались сквозь их ряды и побежали. Они сбили с ног полдюжины индейцев, замотанных в одеяла, перепрыгнули через них и припустили прямиком к песчаной яме. Сейчас не время было выбирать безопасный путь, по которому спускались к карьеру повозки. Дети перемахнули через край ямы и стремительно ринулись вниз по желтым и бледно-фиолетовым цветам, по сухой траве, мимо норок береговых ласточек, прыгая, цепляясь, спотыкаясь, падая, а под конец – покатившись кубарем.

Золотой Орел и его люди настигли их как раз там, где накануне утром дети видели псаммиада. Задыхающиеся, все в синяках, беглецы стали ждать своей участи. Вокруг сверкали острые ножи и томагавки, но страшнее всего был жестокий блеск в глазах Золотого Орла и остальных индейцев.

– Ты солгала нам, о Черная Пантера из племени мазаватти, и ты тоже, Белка из племени монинг-конго. И Киска Ферокс из фитизи и Бобс из конной полиции Кейпа тоже лгали нам, если не языками, то молчанием. Вы солгали, прикрывшись флагом перемирия бледнолицых. Здесь нет ваших племен. Ваши племена охотятся где-то далеко отсюда.

Орел с жесткой улыбкой повернулся к другим краснокожим.

– Какова будет их участь?

– Разведем огонь! – закричали его соплеменники, и сразу дюжина добровольцев принялась искать хворост для костра.

Четверо детей, каждого из которых держали два сильных маленьких индейца, бросали вокруг отчаянные взгляды. О, если бы только появился псаммиад!

– Вы хотите снять с нас скальпы, а после поджарить? – в отчаянии спросила Антея.

– Конечно! – ответил краснокожий, скосив на нее глаза. – Так всегда делается.

Индейцы окружили детей кольцом и уселись на землю, наблюдая за пленниками. Наступила зловещая тишина.

Затем по двое, по трое, начали возвращаться те, кто отправились на поиски хвороста – с пустыми руками. Они не смогли найти ни одной хворостинки! Вообще-то в этой части Кента еще никому никогда не удавалось набрать хвороста для костра.

Дети вздохнули с облегчением, но вздох закончился стоном ужаса, когда вокруг засверкали ножи. В следующее мгновение каждого из четверки схватил индеец. Братья и сестры зажмурились, стараясь не закричать и ожидая ужасной боли. Но боли не было, а в следующий миг их отпустили, и они упали, дрожа. Ничего у них не болело, только головам стало непривычно прохладно. В их ушах звенели дикие боевые кличи, и, рискнув приоткрыть глаза, дети увидели, что четверо врагов дико танцуют, прыгают и кричат, размахивая скальпами из длинных черных волос. Пощупав головы, пленники убедились, что их родные скальпы все еще на месте. Бедные невежественные дикари действительно скальпировали детей, но сняли с пленников скальпы из черной ситцевой бахромы!

Братья и сестры бросились друг другу в объятия, рыдая и смеясь.

– Скальпы наши, – нараспев сказал вождь. – Как плохо держатся на головах белых их жалкие волосы! Они оказались в руках победителей без борьбы. Без сопротивления бледнолицые отдали свои скальпы покорившим их Обитателям Скал! О, как мало значит так легко завоеванный скальп!

– Через минуту они снимут с нас настоящие скальпы, вот увидите, – сказал Роберт, пытаясь втереть в волосы красную охру со своего лица и рук.

– Нас лишили права свершить справедливую и пламенную месть! – продолжал вождь. – Но есть и другие пытки, кроме ножа и костра. И все же самое верное – зажарить врага на медленном огне. О странная, неестественная страна, где нельзя найти хворост, чтобы сжечь своего врага! Как хороши бескрайние леса моей родной земли, где огромные деревья растут на многие тысячи миль вокруг, где можно срубить их и сжечь. О, как бы я хотел, чтобы мы снова оказались в родном лесу!

В мгновение ока вокруг четырех детей закружился песок, и все до единого индейцы исчезли, повинуясь желанию своего предводителя. Должно быть, псаммиад все это время был рядом и исполнил желание вождя.

Марта привезла кувшин с изображением аистов в высокой траве и вернула Антее все ее деньги.

– Двоюродная сестра дала мне кувшин бесплатно; она сказала, что он продавался в паре с умывальным тазиком, но тот разбился.

– О, Марта, ты такая милая! – выдохнула Антея, обнимая ее.

– Да, – хихикнула Марта, – и лучше наслаждайся этим, пока я здесь. Как только твоя мама вернется, я скажу ей, что увольняюсь.

– Марта, ты ведь уходишь не потому, что мы так плохо себя вели? – в ужасе спросила Антея.

– Не потому, мисс. – Марта захихикала еще громче. – Я выхожу замуж за лесника Билла. С тех пор, как вы вернулись домой от священника, где вас заперли на колокольне, Билл уже не раз делал мне предложение, и сегодня я осчастливила его согласием.

Антея положила семь шиллингов и четыре пенса обратно в копилку и наклеила бумагу на то место, которое взломала кочергой. Она очень радовалась, что сумела скрыть следы взлома, и по сей день не знает, полагается ли за кражу денег из копилки смертная казнь или нет.

Глава одиннадцатая, последняя. Последнее желание

Конечно, прочитав, что глава последняя, вы прекрасно поняли, что в тот день, о котором пойдет речь, Сирил, Антея, Роберт и Джейн получили последний шанс попросить псаммиада, песчаного эльфа, исполнить их желание. Но сами дети об этом не знали. Они были полны радужных ожиданий, и, хотя им редко удавалось придумать по-настоящему дельное желание, теперь в их головах роилось множество отличных, разумных идей.

– Так всегда и бывает, – заметила после Джейн.

В то утро все встали очень рано и перед завтраком с надеждой обсуждали в саду свои планы. Вперед вырвалась старая идея о ста фунтах в современных монетах, но ее догоняли кое-какие другие идеи – прежде всего мысль о том, чтобы каждому получить по пони. Идея насчет пони имела большие преимущества. Вот смотрите: вы каждое утро желаете пони, катаетесь на нем весь день… И ничего страшного, что на закате он исчезнет – на следующий день вы просто желаете, чтобы он вернулся, – и так далее. И тогда о нем не надо будет заботиться, чистить и искать ему место в конюшне.

Но за завтраком произошли два события. Во-первых, пришло письмо от мамы. Бабушке стало лучше, и мама с папой надеялись сегодня вернуться домой. Эту новость дети встретили радостными возгласами, и, конечно, сразу отказались от желаний, которые обсуждали перед завтраком. Всем стало совершенно ясно, что сегодня они должны попросить что-нибудь для мамы, а не для самих себя.

– Интересно, что бы ей понравилось? – задумался Сирил.

– Ей понравилось бы, если бы мы все вели себя хорошо, – чопорно сказала Джейн.

– Да, но это так скучно, – возразил Сирил. – А кроме того, я надеюсь, мы можем хорошо себя вести без помощи песчаных эльфов. Нет, надо загадать что-то великолепное, чего мы не смогли бы получить другим способом.

– Берегись, – предостерегающе сказала Антея, – не забудь, что случилось вчера. Помни, что теперь наши желания исполняются, где бы мы ни были, стоит только сказать: «Я хочу». Давайте хотя бы сегодня не будем глупить.

– Хорошо, – кивнул Сирил. – И хватит болтовни.

Тут вошла Марта, с очень важным видом, неся чайник с кипятком.

– Какое счастье, что мы все живы и можем позавтракать! – мрачно сказала она.

– Почему, что случилось? – спросили все.

– О, ничего особенного. Только, похоже, в наши дни никто не может поручиться, что его не прикончат в постели.

– А что, кого-нибудь убили в постели? – спросила Джейн, чувствуя, как после слов Марты дрожь ужаса бежит по ее спине и ногам, до самых кончиков пальцев.

– Ну… не совсем, – ответила Марта, – но вполне могли убить. На Пизмарш-Плейс побывали взломщики. Бил только что мне об этом рассказал. Негодяи забрали все драгоценности леди Читтенден, и теперь она то и дело падает в обморок, едва успевая в промежутках между обмороками воскликнуть: «О, мои бриллианты!». А лорд Читтенден уехал в Лондон.