Эдит Несбит – Пятеро детей и Нечто (страница 25)
Утром Сирил убедил остальных согласиться с его планом и больше не загадывать ничего, пока они всем сердцем чего-нибудь не пожелают. Дети решили, что раз ничего стоящего пока не придумывается, хорошо бы сходить в лес за орехами.
В лесу все пятеро расселись на мшистой траве под каштаном. Ягненок большими пригоршнями вырывал мох, а Сирил мрачно созерцал руины своих часов.
– Он все-таки растет, – сказала Антея. – Не так ли, мой ненаглядный?
– Расту, – весело сказал Ягненок. – Вырасту больсим-пребольсим, у меня будут пистолеты… И м
Тут у него кончилось то ли воображение, то ли словарный запас. Но в любом случае это была самая длинная речь из всех, какие когда-либо произносил Ягненок, и все пришли в восторг, даже Сирил, который опрокинул брата в мох и начал катать его под аккомпанемент восторженных визгов малыша.
– Когда-нибудь он вырастет, – сказала Антея, мечтательно глядя на голубое небо, видневшееся между длинными листьями каштана.
Но тут Ягненок, весело борясь с Сирилом, уперся ножкой ему в грудь, раздался треск – и оказалось, что стекло отцовских запасных часов «уотербери», которые Сирил взял без разрешения, разбилось.
– «Когда-нибудь вырастет»! – с горечью повторил Сирил, опрокидывая Ягненка на траву. – Да уж, вырастет, когда это будет уже не нужно. Я бы очень хотел, чтобы он…
– Осторожней! – тревожно воскликнула Антея – она поняла, что сейчас может случиться.
Но было уже поздно – как голос певца сливается с аккомпанементом, так слились реплики ее и Сирила:
– Осторожней!
– …Вырос немедленно!
Псаммиад оказался верен своему обещанию, и вот, прямо на глазах испуганных братьев и сестер, Ягненок вырос. Это было ужасное зрелище, хотя на этот раз желание не исполнилось мгновенно, как исполнялись другие желания. Сначала изменилось лицо ребенка. Оно быстро становилось больше и вытягивалось, глаза потемнели и сделались глубоко посаженными, на лбу появились морщинки, губы перестали быть пухлыми. Но что хуже всего, над верхней губой того, кто все еще был (если не считать лица) маленьким ребенком в детском комбинезончике и белых ажурных носочках, появились маленькие темные усики.
– О, я хочу, чтобы это не происходило! – вскричала Антея. – О, как я хочу, чтобы ничего этого не происходило! Мальчики, вы тоже желайте, чтобы этого не происходило!
Все стали желать изо всех сил, чтобы Ягненок не вырастал, потому что представшее перед детьми зрелище могло пронять даже самых бессердечных. Братья и сестры так сильно желали, чтобы Ягненок стал прежним, что у них закружилась головы и они чуть не потеряли сознание. Но они напрасно старались, потому что, когда лес перед их глазами перестал кружиться, они увидели очень приличного молодого человека во фланелевом костюме и соломенной шляпе – молодого человека с такими же маленькими черными усиками, какие только что появились под носом у Ягненка. Значит, это и был Ягненок – взрослый! Их Ягненок! Какой ужас!
Молодой человек грациозно прошелся по мху, прислонился к стволу каштана и надвинул соломенную шляпу на глаза. Он явно устал и собирался поспать. Ягненок – пока он был еще маленьким надоедливым, но любимым Ягненком – часто засыпал в самое неподходящее время и в самых неожиданных местах. Будет ли новый Ягненок в сером фланелевом костюме и бледно-зеленом галстуке похож на прежнего? Или его разум вырос вместе с телом?
Этот вопрос дети горячо обсудили на совете, второпях собранном среди желтеющего папоротника в нескольких ярдах от спящего.
– Каким бы он ни проснулся, все равно положение критическое, – сказала Антея. – Если он стал взрослым и внутри, он не позволит за собой присматривать, а если он в душе остался ребенком, как, во имя неба, мы можем заставить его нас слушаться? А ведь скоро обед.
– А мы так и не нарвали орехов, – вспомнила Джейн.
– Да ну их, эти орехи! – сказал Роберт. – Вот обед – дело другое. Вчера я остался полуголодным. Нельзя ли привязать его к дереву и пойти домой пообедать, а после вернуться?
– Хорошенький обед мы получим, если вернемся без Ягненка! – со страдальческим видом отмахнулся Сирил. – А если мы вернемся с ним теперешним, нам тоже несдобровать. Да, я знаю, что я во всем виноват, хватит уже напоминать! Знаю, я – скотина и мне не место среди живых. Можете считать, я с вами согласился, и закроем этот вопрос. Зато есть другой вопрос – что нам теперь делать?
– Давайте его разбудим, возьмем с собой в Рочестер или Мейдстоун и купим там что-нибудь в кондитерской, – с надеждой предложил Роберт.
– «Возьмем»? – повторил Сирил. – Валяй, попробуй! Да, я виноват и не отнекиваюсь, но вам придется попотеть, если вы попытаетесь «взять» куда-нибудь этого парня. Ягненок всегда был избалованным, а теперь, когда он вырос, стал сущим демоном. Это сразу по нему видно. Посмотрите на его рот!
– Что ж, давайте его разбудим и посмотрим, как он себя поведет, – сказал Роберт. – Возможно, он сам отвезет нас в Мейдстоун и угостит обедом. В карманах его модных брюк должна быть куча денег. А пообедать все равно надо.
Они тянули жребий, нарвав папоротник на кусочки, и разбудить взрослого Ягненка выпало на долю Джейн.
Девочка сделала это ласково, пощекотав ему нос веточкой жимолости. Ягненок дважды сказал:
– Провались эти мухи!
А потом открыл глаза и томно протянул:
– Привет, детки! Вы еще здесь? Какой сейчас час? Вы опоздаете на обед!
– Знаю, – с горечью отозвался Роберт.
– Ну так бегите домой, – сказал взрослый Ягненок.
– А как же
– Хм. А станция отсюда далеко, как думаешь? У меня появилась мыслишка смотаться в город и пообедать в клубе.
Беспросветное отчаяние темной пеленой окутало четверых детей. Ягненок – один, без присмотра, поедет в город обедать в клубе! Возможно, и поужинает там. Возможно, закат застанет его среди ослепительной роскоши клуба, и беспомощный сердитый сонный младенец окажется один среди несимпатичных официантов, жалобно взывая к «Панти» из глубин клубного кресла! Эта картина чуть не довела Антею до слез.
– О нет, Ягненочек, ты не должен этого делать! – неосторожно воскликнула она.
Взрослый Ягненок нахмурился.
– Моя дорогая Антея, сколько раз повторять, что меня зовут Хилари, или Сент-Мор, или Деверо! Мои младшие братья и сестры могут называть меня любым из имен, данных мне при крещении, но кличка «Ягненок» – пережиток глупого далекого детства.
Какой ужас. Он что, теперь стал их старшим братом? Ну, конечно, стал, раз он взрослый, а они еще дети – к такому выводу, пошептавшись, пришли Антея и Роберт. Но благодаря почти ежедневным приключениям, пережитым из-за исполненных псаммиадом желаний, дети стали не по годам мудрыми.
– Дорогой Хилари, – сказала Антея (остальные поперхнулись, услышав это имя), – ты ведь знаешь, отец не хочет, чтобы ты ездил в Лондон. Он не хочет, чтобы ты бросал нас без присмотра…
И она пробормотала себе под нос:
– Какая я лгунья!
– Послушай, – вступил в переговоры Сирил, – ты наш старший брат, так может, будешь вести себя соответственно? Отвези нас в Мейдстоун, мы там попируем, а после все вместе отправимся на реку. Что скажешь?
– Бесконечно обязан за предложение, – учтиво ответил Ягненок, – но я предпочел бы провести время один. Идите обедать… Я имею в виду – без меня. Возможно, я смогу прийти к чаю… А может, мне удастся вернуться домой только тогда, пока вы уже будете лежать в постельках.
«В постельках»! Несчастная четверка обменялась красноречивыми взглядами. Им покажут «постельки», если они вернутся домой без Ягненка.
– Мы обещали маме не спускать с тебя глаз, когда будем брать тебя с собой, – сказала Джейн, прежде чем остальные смогли ее остановить.
– Послушай, Джейн, – сказал взрослый Ягненок, сунув руки в карманы и глядя на нее сверху вниз, – маленькие девочки должны радовать глаз, а не слух. Вам, детям, пора научиться не путаться под ногами. А теперь бегите домой – и, если будете хорошо себя вести, я, возможно, завтра дам каждому из вас по пенни.
– Старик, а куда ты, собственно, собираешься? – сказал Сирил, изо всех сил стараясь говорить «как мужчина с мужчиной». – Ты мог бы позволить нам с Бобом пойти с тобой, даже если не хочешь брать девочек.
Со стороны Сирила было очень благородно сделать такое предложение, потому что он никогда не любил показываться на людях с малышом, а ведь после захода солнца Ягненок снова должен был стать маленьким.
Тон «как мужчина с мужчиной» не пропал зря.
– Съезжу в Мейдстоун на велосипеде, – беззаботно сказал новый Ягненок, поглаживая маленькие черные усики. – Пообедаю в «Короне»… А там, глядишь, отправлюсь на реку, покататься на лодке. Но я не могу посадить всех вас на свой велосипед, верно? Бегите домой, будьте паиньками.
Положение ухудшалось с каждой минутой. Роберт обменялся отчаянным взглядом с Сирилом. Антея вынула из-за пояса булавку, оставив зияющую брешь между юбкой и кофточкой, и украдкой передала булавку Роберту, состроив самую многозначительную и мрачную гримасу.
Взяв булавку, Роберт ускользнул на дорогу. Там стоял велосипед – красивый новый велик. Конечно, Роберт сразу понял, что раз Ягненок вырос, у него должен был появиться велосипед. Возможность иметь двухколесную машину всегда была одной из причин, по которой сам Роберт хотел вырасти.