Эдит Несбит – Пятеро детей и Нечто (страница 23)

– Эх, вот бы и нам отправиться на ярмарку, – сказал Роберт.

– Пока ты такой огромный, ты не можешь никуда пойти, – ответил Сирил.

– Почему не могу? – спросил Роберт. – На ярмарках показывают великанов намного больше меня.

– Какое там… – начал Сирил, но тут Джейн вскричала: «О!» так громко и неожиданно, что все стали хлопать ее по спине и спрашивать, не подавилась ли она сливовой косточкой.

– Нет, – сказала она, задыхаясь после крепких дружеских хлопков, – косточка… косточка тут ни при чем. Мне просто пришла в голову одна мысль. Давайте отвезем Роберта на ярмарку и попросим денег за то, что будем его показывать! Тогда мы наконец получим что-то настоящее от старины псаммиада!

– «Отвезем»? – возмущенно воскликнул Роберт. – Скорее я вас отвезу!

В конце концов идея захватила всех, кроме Роберта, но и он сдался, когда Антея предложила отдать ему двойную долю из заработанных денег.

В каретном сарае стояла маленькая старая повозка, в какие запрягают пони – такие повозки называют еще «бричкой гувернантки». Всем хотелось как можно быстрее попасть на ярмарку, поэтому Роберт, который теперь мог делать огромные шаги, согласился подвезти остальных. Для него это стало так же легко и просто, как утром везти Ягненка в коляске. Впрочем, простуженный Ягненок не смог поучаствовать в веселье.

Странное ощущение – сидеть в бричке, которую тащит великан. Все наслаждались этим путешествием, кроме Роберта и нескольких человек, повстречавшихся компании по дороге. Эти люди застывали на обочине – «в припадке остолбенения», как выразилась Антея. Сразу за Бененхерстом Роберт спрятался в сарае, а остальные отправились на ярмарку.

Там было несколько качелей, карусель, кружившая под звуки рожков, тир и игра «попади мячом в цель». Подавив желание попасть и выиграть кокосовый орех (или, по крайней мере, попытаться выиграть), Сирил подошел к женщине, которая заряжала пистолеты перед рядом висящих на веревочках бутылок.

– А, маленький джентльмен! – сказала женщина. – Выстрел стоит пенни.

– Нет, спасибо, – отозвался Сирил, – мы пришли по делу, а не ради развлечений. Кто здесь хозяин?

– Что?

– Хозяин… главный… кто заправляет этим шоу?

– Он там. – Женщина показала на толстяка в грязной холщовой куртке, который спал на солнышке. – Но не советую его будить. У него вспыльчивый нрав, особенно в жару. Лучше постреляйте в ожидании, пока он проснется.

– У нас важное дело, – заявил Сирил. – И очень для него выгодное. Думаю, ваш хозяин пожалеет, если такое пропустит.

– Что ж, если речь идет о деньгах, может и пожалеть, – сказала женщина. – Вы не шутите? Что там у вас за дело?

– Великан.

– Ты серьезно?

– Пойдемте и сами увидите, – сказала Антея.

Женщина с сомнением посмотрела на детей, затем подозвала маленькую оборванную девочку в полосатых чулках и грязной белой нижней юбке, торчащей из-под коричневого платья, и, оставив ее отвечать за «тир», повернулась к Антее.

– Ладно, пошли, да побыстрей. Но если вы шутите, лучше признайтесь сразу. Я сама мягкая, как масло, но мой Билл – сущий дьявол.

Антея повела женщину к сараю, объясняя по дороге:

– Там самый настоящий великан. Огромный мальчик в костюме, как у моего брата. Мы не привели его на ярмарку потому, что люди пялятся на него во все глаза, и у них, кажется, начинаются при виде него припадки остолбенения. Мы подумали: может, вы захотите показывать его за деньги? И тогда заплатите нам… Только платить придется много, ведь мы обещали ему двойную долю, когда поделим заработанное.

Женщина что-то неразборчиво пробормотала (дети расслышали только «разрази вас» и «чокнутая», но не очень поняли, к чему это сказано), а потом крепко взяла Антею за руку. Антея невольно задалась вопросом, что будет, если Роберт куда-то отлучился или снова сделался нормального роста. Но, с другой стороны, она знала, что подарки псаммиада не исчезают до заката, сколько бы ни причиняли проблем, и сомневалась, что Роберт захочет прогуляться один, пока он такого роста.

Когда они добрались до сарая, Сирил позвал:

– Роберт!

За копной сена послышалась возня, и Роберт начал выходить. Сперва появились его рука, затем ступня, а после – нога целиком.

При виде руки женщина сказала:

– Мать честная!

Увидев ногу, воскликнула:

– Разрази меня гром!

Когда же, медленно и неуклюже, показалось все огромное тело Роберта, женщина сделала глубокий вдох, а потом выпалила множество слов, по сравнению с которыми «чокнутая» и «разрази» были самыми обычными. Наконец она перешла на понятный английский.

– Сколько вы за него хотите? – взволнованно спросила она. – Все, что угодно, в разумных пределах. Мы заведем для него специальный фургон – по крайней мере, я знаю, где достать подержанный, вполне красивый… В нем возили у слоненка, но слоненок умер. Сколько вы хотите? Он же тупой, правда? Эти великаны почти всегда…. Но такого я никогда не видела… Нет, никогда! Сколько вы хотите? Выложу наличными. Мы будем обращаться с ним, как с королем: первоклассные харчи, кровать, как у чертова герцога. Он, должно быть, чокнутый, иначе ему не нужно было бы, чтобы вы, дети, возили его в бричке. Сколько вы за него возьмете?

– Они ничего не возьмут, – сердито сказал Роберт. – Я не тупее вас… А если бы оказалось, что вы тупая, я бы не удивился. Я буду выступать сегодня, если вы заплатите…

Тут он заколебался, потому что решил запросить слишком высокую цену, но все же договорил:

– Если вы заплатите пятнадцать шиллингов.

– По рукам, – сказала женщина так быстро, что Роберт почувствовал: он себя недооценил, и пожалел, что не попросил тридцать. – Пойдем, познакомишься с моим Биллом. И потолкуем о цене на весь сезон. Ручаюсь, ты сможешь получать до двух фунтов в неделю. Пошли… Только съежься, насколько сумеешь, ради всего святого!

Роберту не удалось сильно съежиться. Быстро собралась толпа, и Роберт оказался во главе восторженной процессии. Все прошли по лугу с вытоптанной желтой пыльной травой, на котором была разбита ярмарка, и приблизились ко входу в самую большую палатку. Роберт заполз в палатку, а женщина пошла звать своего Билла.

Спящему толстяку, видимо, не понравилось, что его разбудили. Сирил, выглянув в щель входа в палатку, увидел, как мужчина нахмурился, потряс кулаком и замотал головой. Женщина что-то тараторила. Услышав «клянусь богом» и «такого куша ты еще не отхватывал», Сирил, как и Роберт, подумал, что пятнадцать шиллингов слишком мало.

Билл, ссутулившись, потопал к палатке и вошел внутрь.

При виде великолепного Роберта он чуть не лишился дара речи. После дети смогли припомнить только, как Билл вскричал:

– Да чтоб мне сдохнуть!

Зато он сразу вынул из кармана пятнадцать шиллингов, в основном шестипенсовиками и медяками, и вручил Роберту.

– После сегодняшнего представления договоримся, что ты будешь исполнять, – проникновенно прохрипел он. – Господи помилуй мою душу! Ты будешь так счастлив с нами, что не захочешь уходить. Можешь спеть мне песню или сплясать?

– Не сейчас, – ответил Роберт, отбросив мысль о том, чтобы попытаться спеть «Однажды в мае» – любимую мамину песню и единственную, какую он смог с ходу припомнить.

– Позови Леви и убери отсюда проклятущие фотографии, – велел Билл своей жене. – Освободи палатку и повесь поперек нее занавеску. Боже, как жаль, что у нас нет трико его размера! Но мы раздобудем трико еще до конца недели. Юноша, считай себя богачом. Хорошо, что ты пришел ко мне, а не к кое-кому другому. Я знавал хозяев, которые били своих великанов и морили голодом; скажу прямо, сегодня тебе повезло, как никогда в жизни. Потому что я просто мирная овечка… Честное слово, не вру.

– Я и не боюсь, что меня кто-нибудь побьет, – сказал Роберт, глядя на «овечку» сверху вниз.

Мальчик стоял на коленях, потому что в палатке не мог выпрямиться, но даже теперь мог сверху вниз смотреть почти на всех людей.

– Но я ужасно хочу есть, – сказал Роберт, – и мне бы хотелось, чтобы меня покормили.

– Эй, Бекка! – окликнул хриплый Билл. – Принеси ему еды – да не какой попало, а самой лучшей, слышишь?

Они пошептались. Дети услышали только: «Завтра пусть первым делом подпишет бумаги». Потом женщина пошла за едой. Она принесла всего лишь хлеба и сыра, но и это показалось большому и голодному Роберту восхитительным угощением. Тем временем Билл отправился расставлять вокруг палатки охранников, чтобы они подняли тревогу, если Роберт попытается сбежать со своими пятнадцатью шиллингами.

– Как будто мы какие-то жулики, – возмутилась Антея, когда до нее дошло, зачем эти люди стоят вокруг палатки.

Так начался странный и удивительный день.

Билл твердо знал свое дело. Очень скоро из палатки убрали фотографии с пейзажами и специальные бинокли, через которые надо смотреть, чтобы пейзажи выглядели объемными. Поперек натянули занавес (вернее, заменивший его старый красно-черный ковер). Роберт спрятался за ковром, а Билл, забравшись на подмостки у входа в палатку, произнес яркую речь. Он начал с того, что гигант, которого он имеет честь представить сегодня публике – старший сын правителя островов Фиджи, вынужденный из-за несчастной любви к герцогине Фиджи покинуть свою страну и найти убежище в Англии, где каждый, какого бы ни был роста, имеет право на свободу. Билл закончил речь объявлением, что двадцать счастливчиков, пришедшие к палатке первыми, увидят великана всего за три пенса с носа.