Эдик Невероятный – В поисках любви или Бадуист заклятый Мамбаист (страница 4)
Маша оказалась хороша собой, и с утра до вечера мы плескались в любовных ласках. Как она и обещала, первое слияние произошло на сеновале, в последствии которого вся голова у меня была в клещах. Последующие три дня я молился богу, чтобы не проявился энцефалит. Домашнее вино лилось рекой и закусывалось копчёными деликатесами собственного производства. Несколько дней незаметно превратились в несколько месяцев. Реабилитация полностью затянула душевные раны, и жизнь наладилась, но вскоре всё кардинально изменится – и эта семейка ушатает мою психику ещё сильнее, чем Пушок и её папаша Пух.
– Смотрю, вы с Машей хорошо поладили, – начал как-то толкать свою речь за семейным ужином глава семейства.
– Ещё бы, это моё сокровище, – глядя на Машу влюблёнными глазами, ответил я.
– Как видишь, бог дал мне трёх красавиц-дочерей, а вот сыном обделил.
– Да, повезло вам с ними, – поддакивал я ему.
– Старшие дочери не нашли ещё своё счастье, а вот младшенькая в этом деле преуспела. Ты парень хороший, философией увлекаешься. Нам тоже она пришлась по душе.
– Да, философия – это у меня с детства, мама вместо сказок мне её на ночь читала, – продолжал я соглашаться.
– Ты пришёлся нам по душе, мы всё это время наблюдали за тобой: пьёшь вино за троих, ешь за четверых – значит, будет толк с тебя.
– Да и правда, набрал лишнего, согласен с вами.
– Всё это хозяйство мне нужно будет кому-то передать, – продолжал папенька, – поэтому с завтрашнего дня ты потихоньку начнёшь вникать, как здесь всё устроено. А с первого сентября пойдёшь на курсы тракториста – я уже обо всём договорился. Ты должен уметь обращаться с техникой и уметь пахать мои поля. На них мы выращиваем корм для нашей скотины – это значительно экономит средства.
От этой новости я чуть не подавился. Вот это неожиданный поворот, подумал я про себя.
Тракторист – это точно не то, о чём я мечтал. Не показывая вида, что происходит у меня внутри, я продолжал улыбаться и со всем соглашаться.
«Завтра в шесть утра жду тебя у нас», – бодро воскликнул папаша, – «скотина встаёт рано, и её нужно покормить и напоить».
До этого момента я так был увлечён плотскими утехами и реабилитацией, что ни разу не обошёл владения папеньки моей любимой. Еда и питьё доставлялись регулярно, и я был глубоко убеждён, что на эту семью работает целый штат сотрудников.
«Любимый, ты счастлив?» – это я поговорила с отцом, чтобы он тебя уже начинал к делу приобщать. Что-то на тебе лица нет, ты не рад?
«Конечно, рад, дорогая, просто от радости не могу прийти в себя пока что».
«Да уж, поспешила ты, Маша, с разговорами, нужно было тянуть до последнего», – размышлял я про себя.
После длительной реабилитации я еле слез с кровати. Тело уже привыкло к отдыху и подъёмам в одиннадцать утра. Позавтракав, я отправился в родительский дом осматривать мои будущие владения.
«Ооо, зятёк!» – радостным голосом встретил меня папенька. – «Сейчас ты у меня быстро проснёшься, бери вон два ведра, будем сейчас скотину поить».
Через час беспрерывного таскания вёдер у меня болело тело больше, чем после избиений в армии. Я всё ждал, когда же наконец-то придёт персонал на подмогу, и успокаивал себя тем, что им на восемь утра, как обычно, приходить на работу.
После того как мы напоили всех животных, мы принялись их кормить. К восьми я уже не чувствовал ни рук, ни ног, но на работу так никто и не пришёл.
«Васильевич, а когда подмога прибудет?» – не выдержал я и спросил его.
«Какая подмога? Я сам с этим всем справляюсь. Вот сейчас ты мне будешь помогать», – ответил он. – «Вдвоём веселее и быстрее».
Чувство юмора у папеньки было весьма специфическое и вместо веселья вызывало у меня дрожь по всему телу.
«Как-то режу свинью, а молодой был неопытный и мимо сердца нож пошёл – так зверюга вырвалась и в дом забежала, ох и кровищи было, еле добил заразу, весь дом загадила, месяц потом ещё запах крови в комнатах стоял», – шутил он.
«А как-то корову не добил, так она тоже вскочила и в сарае дверь снесла, а сосед так испугался, что штаны испачкал – вот хохоту было».
Да уж, теперь понятно, почему старшие дочери до сих пор не нашли своё счастье. Не каждый выдержит этот ГУЛАГ, – думал я про себя, – а от этих его шуточек даже самая крепкая психика начнёт сбои давать.
«Что, устал?» – спустя три часа непрерывной каторги спросил меня папаша.
«Есть немного», – ответил я.
«Ничего страшного, привыкаешь».
«Да уж, так себе перспектива – к такому привыкать. А что будет, когда у меня права на трактор появятся? По всей видимости, придётся ещё и в ночную выходить».
«Завтра нужно пораньше встать, поедем сено косить, пока сезон – нужно как следует запастись. Его сейчас в посадках бери – не хочу и бесплатно».
Интересно, если обычный рабочий день в шесть начинается, то «пораньше» – это во сколько?
«Завтра, как только светать начнёт, сразу отправимся, так что в пять утра тебя жду».
Я думал, ничего хуже уже не будет, но косить целый день сено под палящим солнцем – это настоящий ад.
Если бы я был Великим Императором, это было бы моим самым жестоким наказанием.
После недели непрерывной работы я скинул всё, что набрал, и начал уходить в минус.
«Ребята, что вы хотите сегодня на обед?» – спросила как-то нас мама Маши.
«Суп из петуха», – без раздумий заявил глава семейства.
«Тогда жду от вас свеженькую тушку», – сказала она.
Я вначале не понял, что она имеет в виду, но папенька мне всё быстро разъяснил.
Схватив огромный топор, он махнул мне рукой:
«Пошли, зятёк, зарубим самого жирного. Ох и вкусный получится бульон из него, ещё туда домашней лапши – вкуснятина! Сейчас буду тебя учить, как правильно нужно убивать курей».
Слово «убивать» меня сразу насторожило. Мне больно было смотреть, когда глава семейства ловил несчастного котёнка на столе и со всей дури кидал его в стену, а тут убивать нужно.
Вручив мне орудие убийства, он растянул на пне шею несчастного животного:
«Руби вот в этом месте», – скомандовал он.
И в тот же миг мой взгляд встретился с взглядом испуганного петуха. Моё сердце сжалось от жалости, и я никак не мог совершить это убийство.
Тут папенька с варварским выражением лица как заорёт:
«Руби, я сказал!»
Взяв всю силу воли в кулак и закрыв глаза, я нанёс сокрушительный удар.
Тело петуха начало извергать фонтаны крови прямо в моё лицо.
Спектр всех ощущений от этой процедуры сложно передать словами. Мягко сказать – это жутко.
Мясо в морозильниках закончилось, а кровожадная семейка требовала свежих колбас и жаркого из кролика. В какой-то момент я оказался на фабрике убийств. Свиньи, быки, кролики, нутрии, гуси, утки ложились от рук изверга. Насмотревшись этих ужасов, я серьёзно задумался стать вегетарианцем.
А после серьёзного разговора с папенькой я начал ощущать, как любовь к его чаду начала покидать моё сердце.
«Зятёк, есть серьёзный разговор», – заявил он мне в процессе уборки коровьего навоза. – «Дочурка пожаловалась матушке, что ты резко перестал исполнять свой супружеский долг».
Тут я не выдержал, и всё, что накопилось за время, что я принимал дела у папеньки, пытаясь понять, как устроен его бизнес, вырвалось наружу:
«Простите, но на супружеский долг у меня просто-напросто не остаётся сил. Я лишний раз боюсь встать с постели в туалет, чтобы впустую не расходовать калории, собирая необходимую жизненную энергию по крупицам я научился заполнять свои баки с отходами до предела, не реагируя на верхний уровень, и сливаю их только, когда начинается перелив. Слава Богу, мышцы адаптировались к физическому труду и перестали болеть, но добавились проблемы со сном. Как только я закрываю глаза, ко мне приходят животные, которых вы зверски убили в моём присутствии, и умоляют о пощаде».
«Да, понимаю тебя. Ничего страшного, со временем ты привыкаешь к физическому труду и научишься правильно распределять силы, чтобы ещё и с женой покувыркаться. Я поговорю с супругой, чтобы она пока усмирила пыл нашей дочурки. Уверен, что до свадьбы ты войдёшь в ритм, и в постельных делах всё наладится. Что скажешь, зятёк, хватит тебе месяца? У нас в селе народ простой – не понимает все эти гражданские браки. Пришло время официально оформить отношения. Закатим пир на всё село, через неделю начнём массово забивать скот и резать свиней. Мяса понадобится много».
«О Господи», – вздрогнул я от ужаса. – «Я с трудом могу пережить единичные случаи жертвоприношения кровожадным желудкам этой семейки, а тут намечаются массовые убийства! И о какой свадьбе вообще идёт речь?»
Целую ночь размышления не давали мне уснуть. Свадьба, пир на всё село, забивать скот, привыкаешь к рабскому труду, тракторист… Всё это по кругу всплывало в моей голове и разбивало мой сон. И как только мне удалось уснуть, в комнату с криками:
«Корова вздулась, зятёк, вставай, будем сейчас ей желудок пробивать!» – влетел взбудораженный отец.
«Простите, папенька, что мы будем сейчас делать?» – не успев проснуться, недоумевал я.
«Говорю же, корову пробивать. Давай, одевайся, каждая секунда дорога. Скорее всего, эта зараза наелась полыни, и в любой момент её желудок может взорваться. Она ещё и к охоте готовится, на следующей неделе будем оплодотворять. Мне по специальному заказу замороженную сперму привезли».
«Что-то я не понимаю, к чему корова готовится – к охоте на кого?»