Эдгар Ян – МАРДАГАЙЛ (страница 2)

– Шарк! – громогласно рявкнул трактирщик, на что обернулись почти все постояльцы и пьяницы.

– Это вас не касается, господа. Сидите и занимайтесь своими делами, либо можете вовсе удалиться на какое-то время.

Все, так же безропотно, как и Фредди, принялись выполнять его просьбу. Большая часть повернулась обратно к своим собутыльникам, но нашлись и те, кто просто встал и ушёл. Непонятно было, заплатили они или нет, но Фредди не протестовал, поэтому все молча удалялись, оставляя за собой лишь недопитые кружки и объедки. Шарк тем временем уже стоял рядом с трактирщиком и при виде всего происходящего лишился дара речи.

– За дверью, на скамье, есть свёрток. Бери этот поднос, выложи на него содержимое свёртка и принеси мне.

– Сию минуту, – дрожащим голосом пролепетал паренёк, схватил поднос и, выбравшись из-за стойки, направился к двери.

Фредди то и дело порывался возразить незнакомцу. Ему крайне не нравилось всё происходящее, но стоило ему открыть рот, как мысли начинали путаться. Всё происходило наяву, но в то же время ему казалось, будто он находится в каком-то трансе, и он был уверен, что подобные ощущения испытывает не только он, но и все присутствующие. Все понимали, что что-то не так, но что именно, не мог понять никто. Всем хотелось понять всю суть происходящего, но это им было не дано.

Шарк тем временем уже вошёл обратно, о чём засвидетельствовал протяжный скрип входной двери, на который незнакомец даже не обернулся. Ему будто было всё равно, что происходит вокруг, будто он знал, что завтра никто его даже не вспомнит, поэтому утруждать себя лишними словами не имело смысла. Да и пришёл он сюда лишь с одной конкретной целью, и всё остальное было попросту неважно.

Он молча перехватил поднос у помощника Фредди, который, не говоря ни слова, просто ушёл по своим делам, после чего направился к лестнице, ведущей наверх, и принялся взбираться по ней. Каждый его шаг сопровождался протяжным скрипом досок, но всем было всё равно. Он будто был самой главной персоной, но в то же время был самым незаметным, а местами даже почти невидимым. Незнакомец с белой шкурой на плече и с огромным подносом в руке отсчитал тринадцать ступенек и оказался на втором этаже. Дверь в комнату была приоткрыта, а когда он распахнул её, его взору предстала обнажённая Элия, лежащая на кровати в ожидании.

– Вы не спешили, а мне в этой крохотной комнатке стало уже тесно и душно.

– Это хорошо, что ты обнажилась. Одежда тебе больше не понадобится, – с этими словами он опустил поднос прямо на пол, перед кроватью.

– Что это такое?! – воскликнула она и отшатнулась от испуга.

– Это плоть, – он посмотрел на поднос, на котором лежали окровавленные внутренности и куски мяса. – Что тебя смущает?

– Я хочу уйти. Прямо сейчас!

– Тебе нельзя отсюда уходить. Думаешь, я зря пришёл к тебе? – Он посмотрел на неё своими необыкновенными голубыми глазами, отчего та просто вросла в пол, не в силах даже пошевелиться. – Или тебе казалось, что я поддался твоим женским чарам и воспылаю при виде тебя обнажённой? Отвечай, не бойся.

– Я просто думала, что вам нужно то же самое, что и всем мужчинам, – дрожащим голосом пролепетала она.

– Не лги мне. Ты не думала, ты была уверена в этом, поскольку приложила к этому все усилия. – Он сделал небольшую паузу. – Ты догадываешься, почему я здесь?

– Нет…

– Я твоё наказание за то, что ты сделала. Ты же понимаешь, что ты натворила, верно? Честно говоря, поначалу это меня мало заботило, но ты же не смогла остановиться, да?

– Я не знаю, о чём вы! Я хочу уйти!

– Ну… Хотеть можно всё что угодно. Одно дело хотеть, а другое – смочь. Так ты не знаешь, о чём я говорю? Сколько детских жизней ты погубила? Сколько новорождённых ты бросила в лесу умирать? Сколько?

– Я не знаю, о чём вы!

– Не лги мне! Я знаю всё, о чём говорю. Так сколько? – Голос его был сердитым, но тон не повышался.

– Не знаю я!

– Не испытывай мое тепение…Не лги мне…

– Три! Трое детей! Всё? Добились своего, можно я теперь уйду? – Она нервничала, боялась и дрожала, но сдвинуться с места всё равно не могла.

– Ты сможешь уйти, только когда я закончу с тобой. Раньше уйти ты не сможешь, сколько бы ни хотела. Сегодня твой день расплаты. Скажи мне, ты веришь в высший суд?

– О чём ты говоришь? Мне страшно, можно мне уйти?! Я хочу уйти!

Её голос задрожал, а из глаз потекли слёзы. Всё её нагое тело начало дрожать так сильно, что это было похоже на судороги. Она опустилась на колени прямо перед незнакомцем и начала молить о прощении, но его это мало заботило.

– Разве эти дети были виновны в том, что ты впустила в себя мужское семя? Или даже если так, ты могла бы родить и отдать их кому-то. В тебе вообще нет материнского инстинкта? Даже у самок животных он присутствует, а у тебя его нет. И мне было бы неважно, если бы всё закончилось лишь твоими детьми, но нет же… Ты настолько преисполнилась этим, что начала помогать себе подобным избавляться от ненужной беременности и назойливых детей. Ты накормила своим же ребёнком голодных псов. И не только своим. Ты не просто душегуб, ты ошибка природы, ты одно из моих неудачных творений, которое похоже на человека лишь внешне. Твое нутро сгнило!

– Кто ты? Я хочу уйти! – истерически вопила она, но встать с колен всё так же не могла.

– Я тот, кто покажет тебе твою истинную сущность.

– Я сожалею, я больше так не буду. Отпусти меня, я хочу уйти. Вы больше никогда меня не увидите. Я испарюсь, меня больше никто не увидит и никто не услышит обо мне, – её голос был прерывистым из-за постоянных всхлипов, а тело колыхалось из-за конвульсий.

– Хочешь, чтобы я дал тебе шанс?

– Да, да! Не убивайте меня!

– Я могу дать тебе шанс на исправление, но должен предупредить, ещё никто не сумел должным образом воспользоваться этим шансом. Все поддаются искушению и ничего с собой не могут поделать.

– Я смогу… Я сумею… – взмолилась она, опустив голову до самого пола и продолжая рыдать.

– Тогда ты должна вкусить мясо, которое я тебе принёс. Другого пути у тебя нет. Ешь.

Она подняла голову, их глаза встретились, после чего она без слов схватила с подноса кровавые внутренности и принялась их жадно жевать. Всё её лицо, живот и груди вскоре были в крови. Красная жидкость стекала с её губ и подбородка, вниз по шее и по всему телу. Слёзы перемешались с кровью, а всхлипы сменились чавканьем. Элия буквально разрывала сырую плоть и проглатывала огромными кусками, одновременно борясь с позывами рвоты. Сначала она доставала всё с подноса руками, а потом и вовсе, встав на четвереньки, уткнулась в его содержимое, как собака. Незнакомец без каких-либо усилий накинул на неё ту самую белую шкуру, которая всё это время покоилась у него на плече, и стал наблюдать за происходящим. Она так жадно поедала содержимое подноса, что даже не заметила, как шкура обволокла всю её. Сперва, словно замороженная, она не чувствовала боли, но мгновение спустя тишину разорвал истошный крик. Шкура, будто живая, впивалась в неё, оплетая нагое тело, превращая из женщины в чудовищного белого зверя. Отчаянно пытаясь сбросить с себя эту проклятую ношу, она лишь рвала кожу в кровь, но шкура не поддавалась. Её страдания нарастали с каждой секундой и вопли становились всё громче. Тело корчилось в агонии: туловище неестественно вытягивалось, руки и ноги мутировали в мощные лапы, пальцы обращались в острые, как бритвы, когти. Черты лица исказились, вытягиваясь в звериную морду, а женственность исчезла, поглощенная чудовищным преображением. Вскоре предсмертные вопли сменились утробным рыком и звериным лаем триумфа, и перед незнакомцем возвышалась уже не женщина, а огромная белая волчица, чьи глаза горели нечеловеческой яростью.

– Теперь можешь уходить… Ты ведь так этого хотела…

Глава 2

Отрицание

Когда ты просто человек, жизнь проста, как никогда, но стоит тебе стать Мардагайлом, как мир взрывается хаосом. Самоконтроль исчезает, уступая место безумию, которое сеет лишь слезы, боль, плоть и кровь. Кровь и плоть становятся твоей навязчивой идеей, потребностью, без которой ты не можешь дышать. Ты ищешь их, находишь, пробуешь на вкус, и вот ты уже раб собственных пороков. Голод и жажда убийства дёргают тебя за ниточки, словно тряпичную куклу, только, в отличие от безобидных игрушек, ты – воплощение кошмара.

Элия ощущала себя одновременно всесильной и бессильной. Сила – в превосходстве над обычными волками, в ее размерах и дикой красоте. Бессилие – в угасающем человеческом начале. Она потеряла счёт времени с того рокового дня, но этого хватило, чтобы адаптироваться к волчьей жизни. Сначала она научилась доверять своему обонянию, улавливая страх и запах добычи. Затем освоила охоту, держась особняком от сородичей. Волки не принимают чужаков в стаю, а если и делают это, то с неохотой. Вожаки чувствовали в ней угрозу, понимая, что Элия – не такая, как они. И это была горькая правда, ведь голод в ней не стихал ни на секунду. Чувство сытости, казалось, покинуло её навсегда, превращая в нечто более опасное, чем просто зверь. Первое время перевоплощений не было вовсе, или же Элия их не осознавала. Она просто жила в волчьем теле, следуя поговорке: "С волками жить – по-волчьи выть".

Конец ознакомительного фрагмента.