Эдгар Уоллес – Тайна жёлтых нарциссов (страница 68)

Достигнув границы Хемстэда, он увидел световой сигнал у табачной лавочки. Он остановил автомобиль, достигнув наиболее неосвещенной части улицы, вышел и заглянул внутрь лимузина. Девушка соскользнула с сиденья на пол и лежала неподвижно.

Потом он вошел в табачную лавку, на которой светился знак телефонного автомата. Ему вдруг пришла в голову дикая мысль, что он может отомстить еще одному человеку, тому, с пронзительным взглядом, который допрашивал его перед тем, как с ним случился припадок. Как его зовут?.. Та... Тарлинг, да!

Он перелистал телефонную книгу и нашел номер Тарлинга. В следующую минуту он уже разговаривал с сыщиком.

Он повесил трубку и вышел из телефонной будки.

Лавочник, слышавший его твердый резкий голос и грубый смех, с подозрением глянул ему вслед. Но Сэм Стей этого даже не заметил. Он не видел людей, которые его не интересовали. Подбежав к авто, он вскочил в него и поехал дальше.

Он мчался к кладбищу в Хайгете!

Мысль о кладбище застилала весь его больной мозг. Главные ворота, наверное, уже закрыты, но все-таки он сумеет выполнить свой план. Но как лучше?.. Может, сперва убить ее, а потом перебросить через стену? Нет, было бы гораздо лучше затащить ее на кладбище и живьем столкнуть к мертвому, в холодную могилу. Это будет настоящая месть! ...Через те маленькие воротца, которые совсем как церковные врата!..

Думая об этом, он так радовался, что даже испустил вопль и затянул какую-то отвратительную песню. Проходившие по улице пешеходы с удивлением оглядывались на этот автомобиль. Но Сэм Стей ничего не замечал, он был счастлив, так счастлив, как никогда еще не был счастлив за всю свою жизнь.

Но кладбище в Хайгете было уже закрыто. Мрачные железные ворота заперты, а стены, ограждающие территорию, чересчур высоки. То место, где он остановил авто, ему не нравилось, так как кругом стояли жилые дома. Он объехал кладбище, долго разыскивая закуток поглуше, и остановился там, где стены казались ниже. Поблизости никого не было, и теперь не нужно опасаться, что кто-нибудь помешает. Он заглянул в автомобиль, девушка, скорчившись возле сиденья, не подавала признаков жизни. Сэм подумал, что это очень уж долгий обморок.

Он подъехал вплотную в кладбищенской стене, подошел к дверце автомобиля и рванул ее.

— Выходи! — яростно заорал он.

Он протянул к девушке руку, но вдруг кто-то выскочил из автомобиля, бросился на него, схватил за горло и прижал к стене.

Стей боролся с силой и отчаянием безумца.

Но напрасно он пытался освободиться от рук, которые как стальные тиски сжимались вокруг его горла.

Эти руки принадлежали китайцу Линг Чу.

 XXXVII

Тарлинг повесил трубку и с мучительным стоном опустился на стул. Он побледнел, черты его лица вдруг приняли старческий вид.

— Что с вами? Что? — спросил Уайтсайд. — Кто это звонил?

— Сэм Стей. Одетта в его власти...

— Где они? Откуда он звонил?..

Тарлинг не мог выговорить ни слова. Уайтсайд, крайне встревоженный, не знал, что предпринять. Лицо Мильбурга передергивалось от страха и перенапряжения, когда он увидел отчаяние Тарлинга.

— Что же делать?.. Что...

Вдруг снова резко зазвонил телефон. Тарлинг мгновенно схватил трубку и склонился над столом. Уайтсайд увидел, что Тарлинг внезапно преобразился, глаза ожили, волнение и радость видны были во всем его облике.

— Одетта! Ты жива? Одетта! Слава Богу, ты жива! Где ты находишься? В табачной лавке? Где? В Хемстэде! Одетта, жди меня там, подожди... Уайтсайд, — обратился он к инспектору, — поскорее достаньте такси. Одетта! Ты слышишь меня? Скажи, как тебе удалось вырваться?

Когда он договорил, услышал в ответ:

— О-о, долго рассказывать... Меня твой китаец спас. Когда этот ужасный человек остановился и побежал звонить по телефону, откуда-то появился Линг Чу. Наверное, он лежал на крыше, я слышала, как он оттуда слезал. Он вывел меня из машины, спрятал в тени за углом лавки, а сам лег на мое место в автомобиле. Но потом, потом расскажу... Я страшно устала. Я тебя жду.

Полчаса спустя Тарлинг был уже возле Одетты и выслушал все, что пришлось ей пережить в этот вечер. Девушка немного оправилась и уже по дороге в госпиталь, куда он ее вез, рассказывала о страшном приключении.

Когда Тарлинг вернулся домой, Линг Чу еще отсутствовал, но он нашел там Уайтсайда с сообщением, что Миль-бург отправлен в полицию. На следующий день должен состояться его допрос.

— Но где же Линг Чу? Что с ним еще приключилось? Ему уже давно пора бы вернуться.

Пробило половину второго ночи. Тарлинг позвонил в Скотленд-Ярд, чтобы узнать, нет ли каких известий о его китайце, но там ничего не знали.

— Мы знаем только, что за рулем опасный безумец, а на полу у заднего сиденья скорчился Линг Чу. Надеюсь, он укротит сумасшедшего. Ведь этот Сэм в отличие от многих психических больных очень опасен... — проговорил Тарлинг задумчиво.

— Все преступники, на мой взгляд, психически больны, — с философским спокойствием сказал Уайтсайд. — Что вы думаете, мистер Тарлинг, о россказнях Мильбурга?

Тарлинг пожал плечами.

— Всякое бывает... Вот так, с ходу, не определишь. А может, он и правду говорил... Некоторые из его показаний безусловно верны, мне кажется, что в главном он не солгал. Но вообще, вся эта история невероятна. Подумайте, возможно, он и сам бы его ухлопал, а тут кто-то возьми и опереди его...

— Мильбург имел время все как следует обдумать, — сказал Уайтсайд. — Он хитрый тип. Я от него ничего иного и не ожидал, как только какой-нибудь невероятной истории.

— Возможно, вы правы. Но мне почему-то кажется, что он не лгал.

— Но кто же тогда убил Торнтона Лайна?

— Вы, по-видимому, так лее далеки от решения этой задачи, как и я, но все-таки мне кажется, что я нашел ключик... Хотя моя версия, я уже говорил вам как-то, покажется, скорее всего, фантастической.

В это время на лестнице послышались легкие шаги. Тарлинг поспешил к дверям и открыл их.

Вошел Линг Чу, спокойный и непроницаемый, как всегда. Его лоб и правая рука были забинтованы.

— Линг Чу, брат мой! — воскликнул Тарлинг. — Ты ранен?

— Пустяки, господин... Страшнее другое: во время заварушки я потерял сигареты. Не будет ли мой господин так любезен, чтобы предложить мне закурить?

— Где Сэм Стей?

Линг Чу закурил сигарету, потушил спичку и аккуратно положил ее в пепельницу, только потом сказал:

— Спит на полях ночи.

— Умер? — спросил пораженный Тарлинг.

Китаец кивнул.

— Ты убил его?

Линг Чу снова сделал долгую паузу, пуская табачный дым через нос.

— Он уже много дней, как обречен на смерть, так сказал мне доктор в большом госпитале. Сэм немного порезал меня, но не так уж страшно, вот и пришлось стукнуть его по голове, и не сказать чтобы так уж сильно. Ну, а он...

— Сэма, стало быть, нет более в живых? — задумчиво проговорил Тарлинг. —Значит, мисс Райдер больше ничего не грозит?

Китаец улыбнулся.

— Эта смерть многое привела в порядок, потому что ее приход вернул на короткое время сумасшедшему ясное и полное сознание и он захотел, чтобы его признание запротоколировали. Большой доктор послал за судьей или чиновником...

Тарлинг и Уайтсайд, оба напряженно слушали.

— Маленький старый человек, живший поблизости от госпиталя, пришел и жаловался, что его разбудили среди ночи. С ним был секретарь, он очень быстро все записывал в книгу. Когда тот человек умер, секретарь переписал все на машинке и дал мне эту копию для того, чтобы я передал ее моему господину. Господин желает получить?

Китаец полез за пазуху и вынул оттуда бумажную трубочку, развернул ее и передал Тарлингу. Тот взял в руки довольно объемистый протокол и с благодарностью посмотрел на китайца.

— Ты можешь сесть. И расскажи-ка мне все, что случилось.

Китаец с легким поклоном сел на почтительном расстоянии от стола. Тарлинг видел, что он выкурил почти всю сигарету и передал ему коробку со стола.

— Ты должен знать, господин, я против твоей воли и без твоего ведома доставил сюда и допросил человека с большим лицом. В вашей стране, я знаю, так не делают, но я думал, что лучше всего было бы, если правда выплывет на свет Божий. Я уже совсем приготовился к пытке, но он вдруг сказал, что маленькая молодая женщина находится в опасности, потому я оставил его одного — я не думал, что господин вернется раньше завтрашнего утра, — и пошел к дому, где лечили маленькую молодую женщину. Когда я вышел на перекресток улиц, он садился в машину и уехал раньше, чем я успел добраться до него. Но я побежал за ним очень быстро, догнал и мне удалось быстро взобраться на крышу лимузина и лечь там плашмя. Некоторые люди замечали меня и кричали шоферу, но он не обратил никакого внимания на эти крики.

Я долго лежал наверху. Машина выехала за город и потом снова развернулась в сторону города. Там он остановился в глухом месте, и я видел, как Сэм очень сердито разговаривал с маленькой женщиной. Я уже думал, что он нападет на нее и собрался было наброситься на него, но маленькая женщина потеряла сознание. Он поднял ее и снова положил в автомобиль. Потом он поехал дальше, к городу, и остановился у табачной лавки, где была вывеска телефонной связи. Пока он находился в лавке, я успел слезть с крыши, выпустил маленькую женщину из автомобиля, развязал ей руки, показал, куда встать, чтобы Сэм ее не заметил, а сам забрался в автомобиль и притаился на ее месте. Мы ехали довольно долго, потом остановились у высокой стены. И тогда, мой господин, началась между нами борьба. Прошло порядочно времени, пока я сумел справиться с ним, ну а потом мне пришлось тащить его на себе. Первый же полицейский на служебной машине доставил нас в госпиталь, куда я сдал полумертвого Сэма. Заодно и мне там перевязали раны. Потом подошли ко мне и сказали, что этот человек при смерти и просит записать его признание, потому что у него на совести нечто, что не дает ему покоя, а ему хочется перед смертью облегчить свою душу.