Эдгар Уоллес – Тайна жёлтых нарциссов (страница 19)
— Дело чуть-чуть не кончилось скверно, — сказал доктор. — Ах, этот итальянский жулик! Наверняка это он подговорил своих земляков задержать нас... Но вы, Шмидт, не подкачали! Ваш текущий счет возрос.
— Очень может быть, что возрос... Да и здесь кое-чьи счета поубавятся, — мрачно проговорил Шмидт. — Мне кажется, левая рука того чернявого нуждается в серьезной починке. Разумеется, они еще и в полицию пожалуются, будто мы заварили эту кашу. А полиция, конечно, поверит не нам, а им, мы-то ведь укатили. — Потом добавил: — Да уж, нечего сомневаться, за нами теперь вышлют погоню.
Доктор снова покраснел, но и теперь, на егй счастье, спустившаяся тьма помогла ему скрыть свое смущение и щеки цвета спелой клубники. Разбитый фонарь тускло освещал путь, и машина медленно ползла вверх по дороге. И здесь им пришлось познакомиться со следующим сюрпризом итальянца.
Примерно на уровне головы путешественников была натянута проволока — доктор ее заметил в последнее мгновение. План итальянца, несомненно, увенчался бы успехом, если бы не свойство глаз доктора, днем видевших весьма посредственно, но зато ночью обретающих зоркость кошки.
Доктор успел заметить проволоку в последнюю минуту. Крикнув Шмидту, чтобы тот нагнулся, доктор ухватился за тормоз. Машина остановилась, и протянутая через дорогу проволока задрожала прямо перед Шмидтом, над радиатором.
Эту ночь они провели в Шамбери, рассчитывая встретить делла Кроче в одной из гостиниц. Но надежда эта не оправдалась, итальянец, очевидно, предпочел расположиться на ночлег где-нибудь поближе к Италии.
Пока они спали, машина была приведена в порядок, и часов в пять утра они снова пустились в путь. Первые лучи восходящего солнца, словно жертвенный огонь, зарделись на вершинах гор, и туман, окутывавший долину, уже почти рассеялся. Разыгравшаяся между людьми борьба казалась сном, канувшим в прошлое и забытым. Но обстоятельства вскоре напомнили доктору, что это не сон.
Примерно в семь утра машина доктора въехала в небольшой городок Сен-Жан-де-Морьенн, и здесь делла Кроче в третий раз напомнил о себе.
Едва успели они подъехать к заставе и задать свой обычный вопрос, как чиновник кликнул жандармов и те приблизились к серому «фиату». Один из них подошел к доктору, положил руку на его плечо и вполне официально спросил:
Вы доктор Ц. из Амстердама. Вы признаете это?
И прежде чем доктор успел вымолвить хоть слово, он строго сказал:
— Не вздумайте запираться, это бесполезно. У нас есть точное описание вашей внешности. Вы обвиняетесь в присвоении государственного достояния.
И, повернувшись к Шмидту, он добавил:
— А вы обвиняетесь в соучастии.
Доктор опустил голову, боясь встретиться взглядом со своим «соучастником». Затем негромко осведомился:
— Разрешите узнать, вас предупредили, что я здесь проеду?
— Да, — ответил один из стражей законности и порядка. — Господин, проехавший здесь час назад в зеленом автомобиле, сказал нам, что вы, должно быть, изберете этот маршрут. Он прочел в газете сообщение о краже манускрипта и опознал вас. Он думает, что вы направляетесь в Италию.
— Но ведь этот человек и является вором, — вскричал доктор. — Я преследую его от самого Страсбурга. Я невиновен, клянусь вам, невиновен!
Жандармы расхохотались. Доктор, глядя на них, понял, что объяснять им что-либо и уговаривать их совершенно бессмысленно.
Шмидт укоризненно смотрел на доктора.
— Хотя бы со мной вы могли быть откровенным, — сказал он. И больше ничего не добавил.
— Шмидт, дорогой мой друг, я не обманывал вас, поверьте хоть вы! Это он — вор, иначе зачем ему убегать? Нас задержали, да, но все разъяснится. Вот ведь какие шутки играет с нами судьба...
Грозный окрик жандарма принудил доктора умолкнуть. Вслед за этим доктора и Шмидта доставили в городок и посадили под арест. А их автомобиль отогнали в соседний гараж.
Предсказание астролога сбывалось.
Под аркадами струился непрерывный людской поток. Едва ли не половину площади занимали столики.
В воздухе шумели голубиные крылья. Наступил «голубой» час, час сумерек, и Венеция погрузилась в сладостную дремоту.
Венеция покоилась, мирно сложив свои белые, холеные, как на портретах Тициана, руки. Лишь однажды в истории республика стряхнула с себя эту сладкую негу и потянулась к мировому могуществу. В течение ряда лет собирала она сокровища, как собирают спелые плоды, чтобы потом снова расстаться с ними.
В один прекрасный день королева Адриатики пробудилась ото сна и увидела, что она бедна. Но и это не спугнуло с ее лица улыбки, она лишь плотнее закуталась в свою кружевную даль. С отрогов Альп повеяло холодом. В одно обыкновенное утро в город въехал небольшого роста человечек с грозным профилем. Гордая Венеция удивленно продирала глаза после сладкого сна.
Бесцеремонный человечек проник в самое сердце города, туда, куда не проникали, благодарение Господу, ни гунны, ни вандалы, ни готы. Человечек отобрал у сонной красавицы остатки ее былых богатств, не удостоив ее даже взглядом. И затем он выдал ее, беспомощную и безоружную, врагу, подстерегавшему на другом берегу Адриатического моря.
Прошли годы.
Давние враги Венеции давно изгнаны, и адриатическая красавица вновь обрела свободу. Но человечек с профилем античной камеи сделал свое дело основательно. Венеции не суждено было восстановить свое пышное могущество.
За одним из столиков, стоявших перед кафе «Квадри», сидел одинокий господин с темным, резко очерченным лицом, большими ясными ястребиными глазами и тонко прорисованным ртом. Гладко зачесанные назад волосы подчеркивали классическую форму головы. Его взгляд задержался на стрелках старинных башенных часов, продолжавших свой медленный обход циферблата несмотря на то, что время в этом городе, казалось, давно уже замерло.
Господин медленно перевел взгляд на стрелки своих карманных часов, брови его насупились. Внезапно он вздрогнул.
Кто-то опустился в кресло рядом с ним. Повернувшись, он узнал человека, которого с нетерпением ожидал.
— Где вы были? — бросил господин.
Так вот как вы здороваетесь? — ответило вновь появившееся лицо и поморщилось. — Я была в «Мерсерии» и хочу пить. Кельнер!..
— Что, позвольте спросить, вы там делали?
— Покупала носовой платок.
— Ну, хорошо, допустим... Но неужели вы испытываете такую нужду в носовых платках? Мне кажется, у вас их с собою не одна дюжина.
— Да, но нет ни одного, обшитого венецианским кружевом, — ответила она. — Позовите же кельнера! Право, как вы нелюбезны!
— Быть любезным, сударыня, не входит в мои обязанности, — прозвучал мрачный ответ. — Но если вы хотите пить, я, разумеется... Кельнер!.. Что вам заказать?
— Коктейль! Сладкий мартини! — приказала особа, купившая себе платок с венецианским кружевом.
— Разве коктейль может утолить жажду? Вот бы никогда не подумал!
— Это следствие пробелов в вашем воспитании.
Господин, демонстративно вздохнув, отдал распоряжение официанту. Его спутница сняла фетровую шапочку, и теперь солнце золотило ее медовые волосы, достойные кисти Тициана.
— Сегодня, после обеда, — продолжал господин по-прежнему мрачно, — я сделал удивительное открытие...
— Вот как? И что, это открытие астрологического свойства? Не сулит ли оно мне лучезарного будущего?
— Нет, астрология здесь ни при чем. А что до вашего будущего то я впервые, пожалуй, засомневался в правильности звездных предначертаний...
— Не может быть! Да ведь это целый переворот в вашем бытии!
— Вы правы, сударыня! Но не будем отклоняться от темы. Итак, сегодня, после обеда, когда вы так внезапно исчезли, я сделал неожиданное открытие.
— Так, значит, это я виновата в случившемся с вами перевороте? — спросила женщина, и в голосе ее послышалась легкая ирония. — Право, это первый комплимент, который я слышу от вас с момента нашего отъезда из Амстердама!
— Да что же вы все меня перебиваете? — воскликнул господин. — Послушайте наконец! Мое открытие заключается в следующем: я обнаружил исчезновение из моего бумажника банкноты в тысячу лир, но не заявил о пропаже администрации отеля, потому что мне не хотелось, чтобы в ходе расследования было установлено, что деньги похищены у меня моей спутницей, которая, возможно, имеет что-нибудь возразить на все вышесказанное.
— Как это вы, сударь, ухитряетесь соорудить фразу с таким количеством придаточных предложений? — удивленно спросила она.
— Так вы имеете что-нибудь возразить? Признайтесь, ведь это вы взяли деньги?
— Да, я, — спокойно отвечала спутница господина, потягивая через соломинку напиток.
Наступило молчание, прерываемое лишь всплеском крыльев голубей, летавших над площадью святого Марка.
Наконец господин с ястребиными глазами снова заговорил:
— Могу сказать вам только одно — вы переходите все границы.
— Границы чего? Приличий?
— Нет, границы моего представления о вас, подсказанного мне вашим гороскопом. Во мне зарождаются сомнения... Надеюсь, вы верно указали день и час вашего рождения?
В глазах женщины засветилось неподдельное изумление.
— Сударь, вы большой оригинал! Право, это так! Большинство мужчин готово заподозрить нас в том, что мы изменяем год своего рождения. Но вы!.. Вы сомневаетесь даже в часе!
— Оставьте это... Отвечайте: вы действительно верно назвали мне час своего рождения?