Эдгар Уоллес – Похищенная картина. Убийство у школьной доски. Обожатель мисс Уэст. Рубины приносят несчастье (страница 81)

— Вы и вправду верите, что ей это удастся?

— Почем я знаю? В наше время, судя по Зосеньке, оплачивается только наглость. И шествие по трупам.

— Однако взобраться на вторую ступень ей будет потруднее! Прежде всего, как раздобыть деньги? Карьера Золушки — это вздор, сказки! За границей для того, чтобы начать, надо располагать определенными средствами.

— Кто-кто, а пани Захвытович прекрасно это понимает.

— В Польше нет частных импресарио, которые пожелали бы вложить деньги в подобное дело. Даже если бы они существовали, сомневаюсь, что игра стоила бы свеч.

— А наша кинозвезда и не ищет импресарио. Ей нужен богатый покровитель, который бы делал рекламу своей жене или любовнице.

— Такого она здесь тоже не найдет.

— Вот она и раздумывает, где раздобыть денег для дальнейшей карьеры. Вы хоть раз видели, чтобы пани Зося за что-нибудь платила? Даже косметику ей дарят знакомые. Здесь, в Закопане, мы, мужчины, всегда за нее платим. В Варшаве она навязала мужу режим строжайшей экономии. Есть за ней всякие мелкие делишки на грани уголовного кодекса — при покупке по блату автомобиля из особого фонда и прочее, — в результате чего Зосенька загребла несколько десятков тысяч.

— Этого мало. В битве за карьеру стреляют золотыми пулями.

— Будьте спокойны. Об этом наша Жанна д’Арк прекрасно знает и пополняет боеприпасы. Вступит в бой, когда вооружится до зубов.

— Гм… — буркнул журналист. Было видно, что рассуждения пана Земака убедили его не на сто процентов.

Он потянулся за сигаретой, но пачка оказалась пустой. Художник не курил, и Бурскому пришлось встать со стула и направиться к лестнице.

— Надеюсь, — добавил он уходя, — что наш мастер все-таки починит этот дурацкий телевизор. Надо признать, он энергично взялся за работу. Писк и вой слышны на все Закопане.

Художник допил чай и пошел к себе. В столовой появилась пани Бася Медяновская. На ней была коричневая венгерская дубленка.

— Вы уже вернулись? — удивилась горничная, убиравшая со стола.

— Да. Хотела встретиться в «Кмицице» со знакомой, но она меня подвела. Я посидела минут пятнадцать и отправилась восвояси. Лучше посмотрю «Последние известия».

— Ничего не выйдет. Пан Жарский все еще копается в телевизоре.

— Раз так, пойду к себе в номер, — решила пани Медяновская. Она прошла по коридору и поднялась по лестнице. Пани Рузя вернулась к прерванной было работе. Собрала посуду и отнесла в специальный лифт, соединявший столовую с кухней, расположенной внизу. Потом сняла грязные скатерти, сложила их и тоже отправила вниз. Достала из стенного шкафа чистое столовое белье, чтобы заново накрыть столы. Гости должны завтракать на ослепительно белой скатерти! Это заняло около сорока минут.

— Пани Рузя, как там мой чай? — раздался голос ювелира, появившегося в дверях столовой.

— Вы ведь сказали — через часок, — оправдывалась горничная. — Я еще не распорядилась на кухне.

— Пустяки, — улыбнулся Доброзлоцкий. — Я ходил звонить и решил заодно вам напомнить… Так значит, через четверть часика. Ладно?

— Конечно, конечно.

Ювелир повернулся, и вскоре лестница слегка заскрипела: пан Доброзлоцкий поднимался на второй этаж. Через пару минут в столовую заглянул директор пансионата, дал Рузе несколько поручений и тоже ушел к себе. Внизу воцарилась почти полная тишина, которую лишь время от времени нарушал хрип телевизора. Было уже около девяти вечера.

— Дамы и господа! — провозгласил инженер Жарений, стараясь говорить погромче, дабы его услышали на всех этажах. — Добро пожаловать! Телевизор в порядке. Через пять минут начнется «Кобра»!

— Да здравствует гениальный механик! — откликнулся с третьего этажа журналист. На втором кто-то громко зааплодировал.

— Я же говорила, — обрадовалась горничная, — кто-кто, а уж пан инженер наладит телевизор! Вот на прошлой неделе взялся за это пан директор, так на другой день Ясику пришлось везти телевизор в город, к мастеру.

— Будь неисправность посерьезнее, я бы тоже не смог ничего поделать, — скромничал инженер… — А это — сущие пустяки. Телевизор слегка расстроился. Я просто подкрутил несколько винтиков. Зато теперь работает как миленький.

Гости мало-помалу собирались в салоне. Пани профессор жила внизу, однако почему-то спустилась сверху. Появилась и пани Зося с плащом в руках. «Гвардия», очевидно, запаздывала: было около девяти, но обожатели что-то не спешили. Следом за пани Захвытович в салон вошли художник и журналист, а чуть позже — пани Медяновская. Сломя голову ворвались детишки директора, затем пожаловал и он сам. Появился пан Крабе, но, обнаружив, что забыл сигареты, повернул обратно. Минуту спустя он возвратился с пачкой «Вавеля» и коробком спичек. Горничная Рузя и портье пан Ясик пристроились с краю.

— Не хватает только пана Доброзлоцкого, — сказал журналист.

— Ах я разиня! — вскричала Рузя. — Совсем забыла про чай для пана ювелира. А он-то, наверное, ждет! — И Рузя устремилась на кухню. Через минуту она уже бежала вверх по лестнице, неся на подносе стакан чаю. «Кобра» еще не началась. На экране мелькали кадры хроники «В стране и за рубежом». И тут сверху послышался звон бьющегося стекла и отчаянный крик пани Рузи:

— Иисус! Мария! На помощь!

Рузя, белая как бумага, сбежала вниз и стала в дверях салона:

— Беда! Пан Доброзлоцкий лежит на полу в луже крови!

Гости сорвались с мест. В дверях, ведущих в коридор, образовался затор. Каждый пытался первым выбежать из салона и устремиться наверх. Победу одержал директор. За ним выскочила паня Медяновская. Следом спешили остальные гости, портье и горничная.

Дверь комнаты Доброзлоцкого на втором этаже была распахнута настежь. У двери валялся поднос и осколки мокрого стекла. Внутри, у самого порога, ничком лежал ювелир. На голове виднелось большое красное пятно, странно контрастировавшее с седыми волосами. На полу уже образовалась густая лужа крови.

— Ах! — воскликнула пани Зося и упала в обморок, прямо в объятия стоявшего рядом инженера. На помощь ему бросился пан Крабе. Вдвоем они доставили актрису в ее комнату.

Тем временем директор и пани профессор склонились над лежавшим.

— Еще жив, — констатировал директор. — Он дышит.

— Аптечку и бинты — быстро! — приказала пани профессор. — Я сделаю временную перевязку. Надо вызвать «скорую».

— Ясик, — распорядился директор, — позвоните в «Скорую», да поторопите их! А потом — в милицию.

Ясик и Рузя побежали вниз. Вскоре Рузя притащила все запасы лекарств, которые имелись в «Карлтоне». Мария Рогович взяла у нее марлю, бинты и два пузырька с дезинфицирующей жидкостью.

— Я всего лишь фармацевт и давно ничем таким не занималась, но, кажется, сумею наложить повязку и остановить кровотечение. Боюсь только, что поврежден череп. Должно быть, пан Доброзлоцкий споткнулся и упал так неудачно, что разбил себе голову.

— Вот горе-то! — причитала горничная. — Какой несчастный случай!

— Боюсь, что это не «несчастный случай», а преступление, — хладнокровно заметил инженер и добавил, обращаясь к директору: — Хорошо, что вы велели вызвать милицию. Может, уложим его на тахту?

— Нет, — возразила пани Рогович, умело бинтуя голову ювелира. — Лучше его не трогать. Мы просто подложим под голову подушку. Остальное забота врача. Думаю, милиция также предпочла бы увидеть раненого в том же самом положении, как его обнаружила пани Рузя.

— Идемте вниз, — предложила Медяновская. — Нам тут делать нечего. Мы только мешаем пани профессору и директору. Они обо всем позаботятся.

— Верно, — кивнула пани Рогович. — Ступайте в салон. Ждите «скорую» и милицию.

Обитатели пансионата, мрачные, возвратились в салон. На экране телевизора мелькали кадры детективного сериала «Кобра».

— Ну вот, а у нас тут — своя «Кобра», — саркастически заметил инженер. — Покорно благодарю! — Он что-то поискал в кармане, а затем направился к себе. Его номер находился рядом с салоном. Прочие гости сидели в молчании. Его нарушило появление директора.

— Ясик вызвал «скорую»? — спросил он.

— По нашему аппарату не смог дозвониться, — ответила горничная. — Побежал в «Соколик».

— Как там пан Мечислав? — осведомилась пани Бася.

— Жив. Пани профессор говорит, что необходима срочная операция. Она утверждает, что раненый выживет. Но он до сих пор без сознания.

— Тем лучше для него. Меньше страданий.

Вернулся портье. Ему удалось дозвониться до «Скорой» из вилы «Соколик». Машина с дежурным врачом уже выехала. Ясик вызвал и милицию, которая должна была явиться с минуты на минуту.

— Ясик, откройте ворота, — распорядился директор. — Пусть машины въедут на территорию пансионата.

Портье удалился, а в салоне появилась пани Зося, успевшая немного прийти в себя. В этот момент скрипнула дверь, ведущая на крыльцо, и в коридор вошли из холла двое молодых людей. Их болоньи были мокрыми от дождя. Увидев пани Зоею, они ускорили шаг.

— Пани Зосенька, тысячи извинений за опоздание. Мы заставили вас ждать… Во всем виноват Яцек! А… что случилось? Почему вы все сидите словно на похоронах?

— Советую вам поскорее убраться из «Карлтона». Случилось несчастье. Пан Доброзлоцкий, один из гостей пансионата, тяжело ранен, — сообщил журналист. — Пока неизвестно, преступление это или несчастный случай. Как бы то ни было, сейчас сюда приедут «скорая помощь» и милиция. В этой ситуации никто из нас не имеет права выходить из дома. Не может быть и речи о том, чтобы пани Зося пошла с вами на танцы.