Эдгар Уоллес – Похищенная картина. Убийство у школьной доски. Обожатель мисс Уэст. Рубины приносят несчастье (страница 60)

— Там могло оказаться больше пятидесяти долларов?

— Пожалуй… Не знаю.

— А может, тысяча?

— Это уж слишком! — возмутился Гамильтон Бергер.

— Протест отклоняется! — вспылил судья.

— Итак? — настаивал Мейсон.

— Не знаю.

— Вы куда-нибудь записали этот дополнительный заработок?

— Я не веду бухгалтерских книг!

— Стало быть, вам неизвестно, сколько денег лежит у вас в шкатулке?

— Не могу сказать с точностью до одного цента.

— А с точностью до одного доллара?

— Нет.

— А в пределах ста долларов?

— Нет.

— Сейчас там лежит больше пятисот долларов?

— Не знаю.

— Больше пяти тысяч?

— Понятия не имею.

— Но там может находиться подобная сумма?

— Может.

— Когда вас осудили за лжесвидетельство, — холодно осведомился Мейсон, — это было ваше первое преступление?

— Второе.

Мейсон широко улыбнулся.

— У меня все, мистер Джилли.

Судья Хартли взглянул на часы.

— Пора объявить перерыв на обед. Суд вновь соберется в этом зале в два часа. До тех пор присяжные не должны обмениваться мнениями по поводу рассматриваемого дела. Обвиняемого следует препроводить в камеру. Объявляется перерыв до двух часов.

Делла Стрит и Пол Дрейк, сидевшие в первом ряду, направились к Мейсону.

Адвокат жестом велел им остановиться, а сам обратился к своему клиенту:

— Я хотел бы знать, где вы были пятого ночью и шестого утром?

— Дома. Спал в собственной постели.

— Вы можете это доказать?

— Какая чушь! — брезгливо поморщился Джефферсон. — Я холостяк, мистер Мейсон, и сплю один. У меня не было и нет причин доказывать, где я находился в это время. Кто отнесется всерьез к словам мелкого воришки и лжесвидетеля, который никогда в жизни меня и в глаза не видывал? Какой-то грязный субъект из портового района… Сплошная нелепость! Кто поверит его гнусным бредням?

— Я согласился бы с вами, сэр, — Мейсон задумчиво погладил подбородок, — если бы не самоуверенность, которая прямо-таки переполняет нашего окружного прокурора. Поэтому мне необходимо точно знать, где вы находились пятого ночью и шестого утром.

— Понимаю, — проворчал Джефферсон. — Пятого ночью… то есть пятого вечером я был… нет, право, об этом говорить не стоит. Шестого… Гм… В ночь с пятого на шестое июня, начиная с полуночи и до девяти утра, я находился у себя дома. С девяти утра я был в своей конторе. Я могу доказать, где я находился этим утром после семи часов.

— У вас есть свидетель?

— Да, мой коллега Уолтер Ирвинг. Он пришел ко мне в семь утра, мы вместе позавтракали и отправились в контору.

— А как насчет ножа? — полюбопытствовал Мейсон.

— Это мой нож. Лежал у меня в чемодане, пока его не украли.

— Откуда у вас нож?

— Это подарок.

— Чей?

— Это не имеет отношения к делу, господин адвокат.

— Кто вам его подарил?

— Это вас не касается.

— Я должен знать, кто дал вам этот нож, мистер Джефферсон!

— Позвольте мне самому улаживать мои личные дела.

— В суде вашими делами занимаюсь я.

— Вот и занимайтесь. Я прошу лишь об одном: не задавайте мне вопросов по поводу женщин. Я ни с кем ке обсуждаю моих знакомых дам.

— Может быть, с этим подарком у вас связаны какие-нибудь неприятные или постыдные воспоминания?

— Разумеется, нет.

— Тогда скажите, откуда у вас этот нож?

— Мне не хотелось бы беседовать с вами о женщинах, господин адвокат. Когда прокурор начнет меня допрашивать, вы, чего доброго, подумаете, что я даю ложные показания.

Мейсон внимательно посмотрел Джефферсону в лицо.

— Послушайте, сэр, — произнес он с расстановкой. — Частенько случается, что поначалу доводы прокурора звучат неубедительно. Но потом его позиция укрепляется, так как обвиняемый не выдерживает перекрестного допроса. Надеюсь, мы не окажемся в критической ситуации. Однако, если до этого дойдет, я должен быть абсолютно уверен, что вы мне не солгали.

Джефферсон смерил адвоката надменным взглядом.

— Я никогда не лгу, — холодно ответил он, отвернулся и подал полицейскому знак отвести его в камеру.

Вскоре к Мейсону присоединились Пол Дрейк и Делла Стрит.

— Ваше мнение? — поинтересовался Мейсон.

— Что-то здесь нечисто, — пробормотал Дрейк. — Не нравится мне это дело, Перри! Тут пахнет надувательством. Вот что странно: неужели Бергер воображает, что показаний такого ничтожества, как Джилли, достаточно, чтобы осудить такого человека, как Джефферсон?

— То-то и оно, — кивнул Мейсон. — Надо в этом разобраться… Есть какие-нибудь новости, Пол?

— Уолтер Ирвинг вернулся.

— Черт возьми! А где он был?

— Ну, этого никто не знает. Он появился утром, около половины одиннадцатого. Присутствовал в суде.

— В каком ряду он сидел?