Эдгар Уоллес – Похищенная картина. Убийство у школьной доски. Обожатель мисс Уэст. Рубины приносят несчастье (страница 62)

— Где сейчас находятся письма?

— Я их уничтожила.

— Будьте любезны, перескажите их содержание, — потребовал Бергер. — Ваша честь, поскольку сами письма уже недоступны, я хотел бы продемонстрировать на основе косвенных доказательств… э-э-э…

— Не возражаю, — кивнул судья Хартли.

— Позвольте мне задать свидетельнице несколько вопросов, — поспешно вмешался Перри Мейсон, — по поводу содержания писем и о том, как они были уничтожены. После чего я решу, следует ли защите заявить протест.

— Сперва заявите протест, а потом можете задавать вопросы, — ответил судья Хартли.

— Ваша честь, я заявляю протест, поскольку необходимость использования косвенных доказательств не была убедительно обоснована. К тому же выяснилось, что некоторые письма даже не были подписаны фамилией обвиняемого. В связи с вышеизложенным я хотел бы задать свидетелю несколько вопросов.

— Слушаем вас, — усмехнулся Гамильтон Бергер.

Мейсон повернулся к свидетельнице.

— Вы говорили, что эти письма были подписаны по-разному. Что вы имели в виду?

— Н-ну… — замялась Мэй Джорден.

— Не стесняйтесь, — подбодрил ее Мейсон.

— Некоторые подписи носили… ну… довольно шутливый характер.

— Например?

— «Длинноногий Паук», — прошептала она.

Зал разразился громовым хохотом. Судья Хартли грозно сдвинул брови. Смех тут же прекратился.

— А еще?

— Много разных подписей… Мы обменивались фотографиями… Посылали друг другу трюковые снимки.

— Уточните, что вы называете «трюковым снимком», — потребовал Мейсон.

— Я страстная любительница фотографии. Обвиняемый тоже… и вначале наша переписка носила деловой характер. Но постепенно она становилась все более интимной. Я… он попросил прислать мою фотографию, а я… шутки ради… я…

— Продолжайте, — поторопил ее Мейсон. — Как вы поступили?

— Я взяла мой снимок в купальном костюме и фотографию чопорной старой девы с суровым выражением лица. При увеличении я использовала один фотографический прием… короче, физиономию старой девы поместила на моем собственном туловище, подписала «МИСС УЭСТ» и выслала фотомонтаж обвиняемому. Мне казалось, что обычного искателя приключений такая фотография должна немного охладить.

— Это была шутка или вы намеревались ввести обвиняемого в заблуждение?

Щеки Мэй Джорден залились румянцем.

— Сперва я хотела сбить его с толку. Снимок был сделан очень искусно, чтобы он не догадался, что это фотомонтаж. Во всяком случае, я думала, он не догадается…

— Вы попросили его прислать вам свою фотографию?

— Да.

— И он прислал?

— Да.

— Что было на этом снимке?

— Морда жирафа в очках, длиннющая шея, а туловище какого-то жутко мускулистого мужчины. Вероятно, борца или штангиста.

— И вы поняли, что фотомонтаж был разгадан? — Мейсон не сводил глаз с лица свидетельницы.

— Да.

— А что дальше?

— Мы стали обмениваться разными снимками в том же духе. Страшно изощрялись, выдумывая оригинальные и забавные комбинации.

— Ну а письма? — напомнил защитник.

— Письма были подписаны по-разному, в зависимости от того, что красовалось на фотографии.

— Вы тоже подписывали свои письма подобным образом?

— Да.

— Полагаю, обвиняемый подписывался «Сэр Гала-хад», «Твой верный Рыцарь» или что-то в этом роде? — равнодушно осведомился Мейсон.

— Да.

— «Сказочный Принц»?

Мэй Джорден резко вздрогнула.

— Да, — удивленно ответила она. — Откровенно говоря, под конец нашей корреспонденции он все свои письма подписывал «Сказочный Принц».

— Где теперь эти письма? — Мейсон повторил вопрос окружного прокурора.

— Я их уничтожила!

— Вам известно, где находятся письма, которые вы писали обвиняемому?

— Их я тоже… уничтожила.

Гамильтон Бергер широко улыбнулся:

— Продолжайте допрос, господин адвокат, сделайте милость. У вас неплохо получается.

— Как вам удалось вернуть свои письма?

— Я пошла… я пошла в контору к обвиняемому.

— Вы его там застали?

— Когда… когда я получила эти письма… он там был… да.

Мейсон поклонился окружному прокурору, а затем обратился к судье:

— Ваша честь, это все, что мне хотелось знать по поводу писем. Однако мой протест остается в силе. Мисс Джорден не может поручиться, что эти письма написаны обвиняемым, поскольку фамилию то и дело заменяли различные прозвища вроде «Сказочного Принца» и так далее. Свидетельница утверждает, что это всего лишь шутка. Однако ее выводы не могут играть решающей роли.

Судья Хартли повернулся к Мэй Джорден:

— Куда вы адресовали ваши письма?

— «Южноафриканская Компания по добыче и импорту драгоценных камней». Для мистера Дэвида Джефферсона».

— Вы отправляли их по авиапочте?

— Да, ваша честь.

— И в ответ вы получали те самые послания, о которых шла речь?

— Да, ваша честь.

— Из содержания этих писем вытекало, что они написаны в ответ на ваши?

— Да, ваша честь.