Эдгар Уоллес – Мир приключений, 1922 № 02 (страница 21)
— Нет еще, сэр. Но до закрытия банка я попрошу директора принять меня и расскажу ему обо всем.
— Вы собираетесь итти в банк? — спросил Стедлэнд.
— Да, сэр.
— Выслушайте меня, друг мой.
Лицо Стедлэнда приняло напряженное, непроницаемое выражение. Он вынул из кармана чековую книжку и вырвал оттуда два листка.
— Здесь два чека на пятьдесят фунтов. — сказал он, берите их к идите домой.
— Но я должен вернуться в банк, сэр. Они будут удивляться…
— Не думайте об этом, — сказал Стедлэнд — у вас будет хорошее объяснение, когда правда обнаружится. Сделаете вы это или нет?
Куртис нерешительно взял деньги.
— Я не совсем понимаю… — начал он.
— Вам нечего понимать — не выдержал Стедлэнд — Ваше дело — молчать и убираться. Ясно?
— Да. сэр, — сказал испуганный Куртис.
Пять минут спустя Стедлэнд входил в банк Мальбэри. Знакомый Стедлэнду кассир с улыбкой подошел к нему.
— Бедняжки не предчувствуют грозящей им беды, — пробормотал про себя Стедлэид. Он протянул кассиру лист бумаги, и тот, взглянув на него, с удивлением поднял брови.
— По ведь это же почти весь ваш баланс, мистер Стедлэнд! — воскликнул он.
Стедлэнд кивнул головой.
— Да, — сказал он, — я неожиданно уезжаю за границу, вероятно, года на два. Я оставлю достаточно для того, чтобы не закрывать счет.
Банк Мальбэри никогда не вступал в пререкания в подобных случаях.
— Вам, вероятно, понадобится ваша шкатулка? — вежливо спросил кассир.
— Да, пожалуйста, — ответил мистер Ноа Стедлэнд. У него не было никакого желания, чтобы его железная шкатулка, сданная им на хранение в банк, попала в руки любопытных в том случае, если банк лопнет.
Через десять минут мистер Стедлэнд со ста тысячами фунтов в кармане и железной шкатулкой под мышкой был уже на улице и нанимал кэб. Когда он приехал в Кленгэм, туман почти рассеялся, и выглянуло солнце.
Он прошел прямо в свой рабочий кабинет, запер дверь и открыл небольшую несгораемую кассу. Спрятав туда шкатулку и две толстые пачки банковых билетов, он запер ее на ключ и позвал верного Джона.
— Есть у пас переносная кровать? — «просил оп.
— Да, сэр — ответил Джон.
— Хорошо; принесите ее сюда. Сегодня я буду спать в своем кабинете.
— Что-нибудь неладно, сэр?
— Не задавайте глупых вопросов и делайте, что приказано.
Он решил подыскать на следующий день более безопасное хранилище для своих сокровищ. Остаток вечера он провел в своем кабинете, а на ночь положил у изголовья кровати заряженный револьвер. Стедлэнд намеревался не спать эту ночь, но незаметно задремал. Внезапно его разбудил какой-то шум, доносившийся с улицы. Вскочив на ноги, он начал прислушиваться и постепенно различил среди гула голосов и звона колокольчиков характерный шум пожарных машин. В комнате чувствовался запах гари, а по потолку пробегали отблески зарева. Подбежав к окну, он увидел охваченное пламенем здание недостроенного завода. На лице Стедлэнда появилась довольная улыбка: этот пожар был очень кстати. Наконец-то уничтожат этот завод.
Из передней послышались голоса. Стедлэнд различил голос Джона, открыл дверь и вышел на площадку. Лестница была освещена. Свесившись над перилами, он увидел дрожащего Джона, закутанного в пальто поверх пижамы, объясняющегося с пожарным в блестящей каске.
— Я ничего не могу поделать, — кричал пожарный, — мне приказано провести рукав через один из соседних домов, ваш дом ближе к заводу.
Мистеру Стедлэнду совсем не улыбалось, чтобы пожарный рукав провели через его дом, и он решил уладить дело.
— Поднимитесь ко мне на минутку, любезный, — крикнул он пожарному, — нам надо кое о чем поговорить.
Пожарный, стуча сапогами, взбежал по лестнице.
— Мне очень жаль, но приказано провести рукав… — начал он.
— Подождите минутку, дружище, — сказал, улыбаясь, мистер Стедлэид. — Я думаю, мы с вами сговоримся. Тут по соседству немало домов, а пожарный рукав у вас длинный, не так ли? Входите-ка сюда…
Стедлэид вернулся в кабинет; пожарный последовал за ним и молча следил за его движениями, пока тот открывал шкаф.
— Все обошлось проще, чем я думал. — сказал он наконец.
Стедлэнд быстро обернулся.
— Руки вверх. — скомандовал пожарный — и не вздумайте сопротивляться, а не то плохо будет, мистер Ноа.
И тогда Ноа Стедлэнд заметил черную маску под блестящей каской пожарного.
— Кто… Кто вы такой? — спросил он хриплым голосом.
— Я — одни из «Четырех справедливых». Нас похоронили преждевременно. Мнимая смерть — лучшая защита от всех бедствий.
В девять часов утра мистер Ноа Стедлэнд все еще сидел у стола, мрачно грызя ногти; перед ним стоял нетронутый остывший завтрак.
Внезапно в комнату вошел печальный вестник несчастья, мистер Джон, в сопровождении главного инспектора полиции Галлоуэя и его помощника.
— Не желаете ли прогуляться со мною, Стедлэнд? — спросил весело инспектор и Стедлэнд тяжело поднялся со стула.
— В чем меня обвиняют? — спросил он. с трудом выговаривая слова.
— В шантаже, — ответил инспектор. — У нас достаточно улик, чтобы повесить вас. И дело Стора будет пересмотрено заново. Кто выдал вас?
Стедлэнд не ответил. Последние слова Манфреда перед тем, как он скрылся в туманной улице, все еще звучали в его ушах:
— Если бы мы желали убить вас, Ноа Стедлэпд, человек, назвавший себя Куртисом, мог сделать это даже сегодня. Для нас это убийство было бы так же просто, как поджог завода. А если вы скажете полиции о «Четырех справедливых», вы будете убиты, хотя бы целый полк солдат защищал вас.
И мистер Стедлэнд узнал, что враг его не лжет. Он молчал во время ареста, молчал и на суде, и молча выслушал приговор суда, присуждающий его к каторжным работам.
ОПЫТ ДОКТОРА ДЕЖЕНЭ
ДА, — СКАЗАЛ мне Верен, — этот конгресс гигиэнистов в Александрин можно считать удачным; и возвратился оттуда совсем не переутомленным, унося с собой самое приятное воспоминание о своей поездке. К тому же вы знаете мое отношение к конгрессам: я присутствовал только при открытии, выслушал все речи, а остальное время бродил по нижним кварталам Александрии, которые, я знаю прекрасно… Кстати, угадайте, кого я там встретил. Готов держать пари, что не угадаете. Я встретил Мореля.
— Как — воскликнул я, — доктора Мореля! Вашего друга Мореля, который исчез два или три года тому назад чуть ли не на следующий день после того, как он открыл свой кабинет на площади Вож. Насколько я могу припомнить, об этом много говорили, по никто не знал, почему он уехал так внезапно… Конечно, тут, как всегда в таких случаях, была замешана какая-нибудь женщина, не правда ли?
— Нет, дорогой мой, — ответил Верен — женщины тут не при чем, по крайней мере, поскольку это касается его. У вас есть время? Зайдем ко мне; я передам вам все, что слышал от него.
— 21 мая, — начал рассказ Верен, — исполнится ровно три года с того дня, как Морель явился в полицейский участок на бульваре Бомарше. Его привели к комиссару.
«— Вы видите перед собой доктора Мореля. — сказал он. — Пять дней тому назад я снова открыл на углу улицы Миним и площади Вож кабинет, принадлежавший доктору Деженэ, который несколько лет тому назад прекратил практику. Я пришел сообщить о большом недоразумении, случившемся со мной, и должен признаться вам, что подлежу ответственности перед судом. Однако, вина лежит всецело на моем предшественнике, как вы сами сейчас увидите.
Уже в течение целого года я искал места; мои средства не позволяли мне купить практику, а вы знаете, как рискованно молодому врачу начинать свою карьеру в Париже, не имея ничего за душой, кроме знания и доброй воли. Кроме того, — предстоящая помолвка удерживала меня в Париже. Один из моих друзей, которому были известны мои плавы, познакомил меня с доктором Деженэ. Доктор Деженэ, как я уже имел честь вам сказать, бросил практику несколько лет тому назад; однако, у него сохранились дружеские отношения с жителями этого квартала, и он охотно согласился ввести меня в знакомые ему семьи. У него были хорошие средства, и, не желая жить в самом центре, он уступал мне свой кабинет, не требуя от меня никакой компенсации, а сам думал переехать на бульвар Брюн в более скромное помещение. Для меня это предложение было как раз кстати, и вы можете себе представить, с каким удовольствием я заключил с ним условие. Мой коллега и предшественник передал мне квартиру и, пожимая мне на прощание руку, сказал немного торжественно:
— Через несколько дней я навещу вас, мой молодой друг. Вы будете мне за это благодарны впоследствии.
В течение первых трех дней я устраивался на новом месте; я расставлял свою скромную мебель с помощью горничной, которая должна была в часы приема открывать дверь моим будущим пациентам. Вы должны знать, сколько сюрпризов доставляют старые постройки площади Вож профанам, которым не случалось жить в таких домах. Повсюду узкие коридоры, закоулки, огромные стенные шкапы. Осмотрев все комнаты, я заметил в глубине кабинета еще один стенной шкап, к которому у меня не было ключа на связке, переданной мне привратницей. Этот шкап занимал угол комнаты, и мне казалось, что ему отведено слишком много места. Однако я не обратил на него особого внимания, рассчитывая попросить у моего предшественника ключ, который он, очевидно по рассеянности, захватил с собой.
Вчера доктор Деженэ пришел ко мне в мои приемные часы, и признался мне, что, против своего обыкновения, выпил за завтраком несколько стаканов вина, после которых чувствует себя довольно скверно…