Эдгар Уоллес – Мир приключений, 1922 № 02 (страница 12)
Председатель смотрел на это дело просто.
— Каков тариф для свиней и кроликов? спросил он.
— Свиньи — тридцать сентов, кролики и крысы—25 сентов.
— Тогда, без сомнения, гвинейские свинки — свиньи.
— Совершенно верно, — ответил Морган, — Я тоже так думаю. Предмет, который можно оценить двумя способами, нужно оценить по высшей ставке. Но дело в том свиньи они или нет? Может быть они кролики?
— А, знаете, это похоже на правду. Я думаю, что гвинейские свинки — нечто большее, чем кролики. Так сказать, промежуточное звено между кроликами и свиньями. По моему, вопрос нужно ставить так: принадлежат ли гвинейские свинки к семейству домашних свиней? Я запрошу профессора Гордона. Он специалист в этих вопросах. Оставьте-ка мне бумаги.
Он положил бумаги в отдельный ящик и написал запрос профессору Гордону.
К несчастью, профессор в это время путешествовал в Южной Америке, охотясь за зоологическими редкостями, и письмо председателя было переслано ему в Америку его женой. И когда профессор блуждал по вертепам Анд, где еще не бывал ни один белый, письмо летало взад и вперед по всей Южной Америке.
Председатель успел забыть гвинейских свинок, забыл о них и Морган.
Но не забыл о них Фланнери. Половину своего времени он уделял службе, а другую половину посвящал им. И задолго до того, как профессор получил письмо президента, м-р Морган получил письмо от Фланнери. Он писал:
Морган схватил телеграфный листок и написал:
Фланнери прочел письмо и вздохнул… Самый большой ящик был уже мал этому многообещающему семейству. Мик отмерил тридцать футов станционного помещения, сдвинул оттуда все ящики, устроил загородку и пустил свинок. Потом возвратился к своим делам. Теперь он работал с лихорадочной быстротой, чтобы скорее справиться с делами и белить к свинкам. А они требовали немалого внимания. Еще бы: тридцать две души, которые хотят есть, грызут все что ни попало, пакостят и размножаются, размножаются…
Через некоторое время Мик пришел в отчаяние; он взял клочек бумаги, написал на нем крупно: «160» и отправил Моргану.
Морган вернул бумажку, спрашивая, что это такое.
Флаппери отвечал:
Вскоре после этого председатель Компании получил письмо от профессора Гордона. Это было длинное ученое послание, но самое главное заключалось в двух строках; профессор писал, что гвинейские свинки принадлежат к разряду Cavia араrоеа, тогда как обыкновенные свиньи — к Sus из семейства Suidae. On писал еще, что гвинейские свинки весьма плодовиты и быстро размножаются.
— Они не свиньи, — сказал председатель Моргану. — Их тариф 25 сентов за штуку.
Морган сделал соответствующую резолюцию на деле № А 6754 и передал его в Экзекуторский отдел. Экзекуторский отдел оформил все дело и известил Фланнери, что имеющихся у него 160 гвинейских свинок он должен передать адресату, взыскав с него по 25 сентов за штуку и, особо, за их содержание.
В этот день Мик Фланнери бросил все дела и считал разбегающихся свинок, от которых рябило в глазах.
Много писем с запросами и ответами летало туда и обратно, пока Экзекуторский Отдел уразумел, почему вышла ошибка, почему вместо ста шестидесяти стало восемьсот и почему свинки едят именно капусту, а не что-нибудь другое.
Свивки оттеснили Фланнери в утолок конторы, где ему осталось три квадратных фута на все дела. Всю остальную часть прочно заняли свинки и, согласно распоряжению Компаппи, Фланнери нанял двух мальчиков, чтобы ухаживать за ними.
На следующий день Фланнери пересчитал свинок: их стало на 8 штук больше. А когда, наконец. Экзекуторский Отдел согласился на цифру 800, их было уже 1064 штуки. Фланнери обнес загородкой свою контору и отдал ее под общежитие своим врагам. А враги все прибывали…
Экзекуторский Отдел слал письмо за письмом, но Фланнери был слишком занят, чтобы читать их.
Наконец нарочный вручил ему телеграмму:
Прочтя телеграмму, Фланнери подпрыгнул на 3 фута, что при его возрасте было большой маркой. Со всей быстротой, на которую был способен его карандаш, он написал счет и пустился бегом к дому Морхауза.
У калитки он замер как в столбняке. Дом смотрел на него пустыми окнами, сквозь которые было издалека видно все внутреннее расположение комнат. А на столбе терассы висела дощечка:
«Сдается».
М-р Морхауз уехал!
Фланнери пошел обратно. Шестьдесят девять свинок родилось в его отсутствие… Он пошел собирать справки в городе. Оказалось, что Морхауз не просто переменил квартиру, а уехал совсем из Вссткота…
Печально возвращался он на станцию и далее сообщение мальчиков., что за его отсутствие появилось на свет еще двести свинок, не вернуло ему хорошего расположения духа.
Он послал телеграмму в Экзекуторский отдел.
Эта телеграмма была вручена клерку Экзекуторского Отдела, который, засмеявшись. сказал товарищам:
— Надо велеть ему прислать свое стадо в главную контору, а то они в самом деле съедят беднягу.
И он телеграфировал Фланнери приказ об отправке гвинейских свинок в Франклин.
Получив приказ, Фланнери немедленно принялся за работу, наняв на помощь шесть мальчуганов. С энергией отчаянья сколачивали они клетки из всех ящиков, которые только нашлись, набивали их свинками и немедленно отправляли в Франклин.
День за днем клетки с гвинейскими свинками непрерывным потоком лились из Весткота в Франклин, а Фланнери с помощниками не покладали рук, сколачивали, набивали, отправляли.
К концу недели они отправили 2800 клеток со свинками, а в конторе оставалось еще в четыре раза большее количество, чем в начале отправки.
Со следующим поездом из Франклина прибыл инспектор Компании. Он имел категорические инструкции приостановить поток гвинейских свинок, чего бы это ни стоило.
Выйдя на станцию, он увидел ряд вагонеток, стоявших вблизи багажной конторы Фланнери. А у самой конторы стоял открытый товарный вагон и десяток мальчиков непрерывно таскали туда кульки и корзины, полные свинок.
В самой конторе Фланнери стоял посреди комнаты без куртки, засучив рукава, сгребал угольной лопатой свинок и наполнял ими корзины, кульки, мешки.
Он гневно зарычал на инспектора:
— Оставьте меня в покос!.. Когда вагоп будет полон, я расквитаюсь с этими тварями!.. Клянусь, никогда не иметь дела с иностранными свиньями!.. Да, сэр… они чуть не уморили меня… Я спал на крыше вагона последнее время… В следующий раз я буду знать, что свиньи не свиньи, а кролики… Правила — правилами, но вторично вы не оставите Мика Фланнери в дураках… Когда идет вопрос о жизни, к чорту все правила! Да! И пока Фланнери будет стоять за этим прилавком, свиньи — не свиньи, а кролики, коровы — кролики, лошади — кролики, и львы и тигры и Скалистые горы — все это кролики по 25 сентов и ни копейки больше!
Од задохнулся и остановился… Оставалось уже немного свинок, сотня не больше. Когда он заметил, что осталось груза мешка на три, обычное хорошее настроение вернулось к нему.
— Хорошо, однако, — весело сказал оп, — а ведь могло быть и хуже. Что бы я делал, если бы это были не гвинейские свинки, а слоны… а?
МИР ИСПАРЯЮЩЕЙСЯ КАПЛИ
КОГДА Вильдинг Лир вошел в кабинет своего старого друга, профессора Гейлора, его внимание было привлечено каким-то странным сооружением, конструкцию и назначение которого Лир совершенно не мог определить. По форме оно напоминало гигантские песочные часы с широким основанием и плоской вершиной, суживающейся посередине. Оно достигало высоты старинных стоячих часов, а по обеим сторонам его было поставлено по высокому табурету.
— Дорогой друг, я рад. что вы пришли, — сказал профессор. Он выглядел усталым и нервным, как человек, переутомленный длительной работой, а концы пальцев его дрожали, когда он откидывал с изборожденного морщинами лба прядь седых волос, свешивавшихся ему на глаза.
Когда он снова заговорил, казалось, будто он думает вслух:
— Четыре года напряженной работы увенчались успехом. Мощный микроскоп закончен.