И в миг, когда в пучину канут
Останки города того,
С престолов силы ада встанут,
Приветствуя его.
To One in Paradise[61]
Thou wast all that to me, love,
For which my soul did pine —
A green isle in the sea, love,
A fountain and a shrine,
All wreathed with fairy fruits and flowers,
And all the flowers were mine.
Ah, dream too bright to last!
Ah, starry Hope! that didst arise
But to be overcast!
A voice from out the Future cries,
“On! on!” – but o’er the Past
(Dim gulf!) my spirit hovering lies
Mute, motionless, aghast!
For, alas! alas! with me
The light of Life is o’er!
No more – no more – no more —
(Such language holds the solemn sea
To the sands upon the shore)
Shall bloom the thunder-blasted tree,
Or the stricken eagle soar!
And all my days are trances,
And all my nightly dreams
Are where thy dark eye glances,
And where thy footstep gleams —
In what ethereal dances,
By what eternal streams.
Alas! for that accursed time
They bore thee o’er the billow
From me – to titled age and crime
And an unholy pillow —
From Love and from our misty clime
Where weeps the silver willow.
К одной из тех, которые в раю
В тебе я видел счастье
Во всех моих скорбях,
Как луч среди ненастья,
Как остров на волнах,
Цветы, любовь, участье
Цвели в твоих глазах.
Тот сон был слишком нежен,
И я расстался с ним.
И черный мрак безбрежен.
Мне шепчут дни: «Спешим!»
Но дух мой безнадежен,
Безмолвен, недвижим.
О, как туманна бездна
Навек погибших дней!
И дух мой бесполезно
Лежит, дрожит над ней,
Лазурь небес беззвездна,
И нет, и нет огней.
Сады надежд безмолвны,
Им больше не цвести,
Печально плещут волны
«Прости – прости – прости»,
Сады надежд безмолвны,
Мне некуда идти.
И дни мои – томленье,
И ночью все мечты
Из тьмы уединенья 
