Эдгар По – Ворон (страница 12)

        And rays of truth you cannot see         Are flashing thro’ Eternity — I do believe that Eblis hath A snare in every human path — Else how, when in the holy grove I wandered of the idol, Love, Who daily scents his snowy wings With incense of burnt offerings From the most unpolluted things, Whose pleasant bowers are yet so riven Above with trellic’d rays from Heaven No mote may shun – no tiniest fly — The light’ning of his eagle eye — How was it that Ambition crept,         Unseen, amid the revels there, Till growing bold, he laughed and leapt         In the tangles of Love’s very hair?

Тамерлан

Заката сладкая услада! Отец! я не могу признать, Чтоб власть земная – разрешать Могла от правой казни ада. Куда пойду за гордость я, Что спорить нам: слова пустые! Но что надежда для тебя, То мне – желаний агония! Надежды? Да, я знаю их, Но их огонь – огня прекрасней, Святей, чем все о рае басни… Ты не поймешь надежд моих! Узнай, как жажда славных дел Доводит до позора. С детства (О, горе! Страшное наследство!) Я славу получил в удел. Пусть пышно ею был украшен Венец на голове моей, Но было столько муки в ней, Что ад мне более не страшен. Но сердце плачет о весне, Когда цветы сияли мне; И юности рог отдаленный В моей душе, невозвратим, Поет, как чара: над твоим Небытием – звон похоронный! Я не таким был прежде. Та Корона, что виски мне сжала, Мной с бою, в знак побед, взята. Одно и то же право дало Рим – Цезарю, а мне – венец: Сознанья мощного награда, Что с целым миром спорить радо И торжествует наконец! На горных кручах я возрос. Там, по ночам, туман Таглея Кропил ребенка влагой рос; Там взрывы ветра, гулы гроз, В крылатых схватках бурно рея, Гнездились в детский шелк волос. Те росы помню я! Не спал Я, грезя под напев ненастья, Вкушая адское причастье; А молний свет был в полночь ал; И тучи рвал, и их знамёна, Как символ власти вековой, Теснились в высоте; но вой