Эдгар Ов – Караван теней (страница 3)

– Заходи, Аня! – улыбаясь, сказала тикин Астхик, увидев бледное лицо Ани у порога кабинета.

– Паспорт принесла?

– Да! – ответила Аня и протянула паспорт директору.

– Умничка, – взяв паспорт, ответила тикин Астхик.

– А теперь иди к вам в корпус и навести Алёну.

Аня, не понимая ничего, машинально вышла из кабинета и направилась в корпус А (так условно назывался корпус, где новорождённые). Алёна лежала на столе, а Карине старалась менять пелёнки.

– Как она? – спросила Аня.

– Нормально, – ответила Карине и еле-еле укрыла улыбку от Ани.

– Да что с вами! – возмутилась Аня. – То одна звонит, магарыч просит, то вторая паспорт, а теперь ты, Карине, скрываешь улыбку от меня. Что с вами всеми тут, а?

Карине хотела что-то сказать в своё оправдание, как, увидев за спиною Ани тикин Астхик, замолчала и передала няне в руки уже переодетую Алёну. Аня, взяв ребёнка, повернулась. Перед ней стояла тикин Астхик, в руках держа свидетельство о рождении.

– Передай мне ангелочка и открой свидетельство, Аня! – протянув ей свидетельство, сказала директор. Аня отдала ребёнка и, взяв в руки свидетельство, открыла его.

Через минуту с её глаз невольно потекли слёзы. Карине поддержала Аню за руку и помогла присесть. К этому времени комната для игр наполнилась ещё несколькими сотрудниками детского дома. Всё со слезами на глазах смотрели на эту душу разрывающую сцену. Даже железная леди тикин Астхик старалась скрыть свои слёзы от подчинённых. В дрожащих руках Ани приоткрыто лежало свидетельство о рождении Алёны. На зелёном фоне страницы свидетельства высыхали свежим чёрным чернилам написанные имя и фамилия Алёны: АЛЁНА МАТВЕЕНКО.

Глава: Первые шаги Алёны

Лето 1991 года было обычным для Еревана. Ранний восход солнца и жара 25 градусов уже с 10 утра. После завтрака все детские группы по очереди выходили на игровую площадку. А в конце всех групп принимать солнечную ванну, воспитатели выводили новорождённых в колясках. Этот режим дня не менялся с тех пор, как на должность директора приняла тикин Астхик. Она любила своё дело и каждого ребёнка по-настоящему считала своим. Астхик в этом детском учреждении начала работать сразу после получения диплома в университете. По карьерной лестнице её подняла целеустремлённость, профессионализм, преданность своему делу и, естественно, партийная школа. Не считая то, что ещё была дочкой бывшего секретаря райсовета Мхитаряна Ваника Аршалюсовича. Хотя и тикин Астхик всячески старалась всего добиться сама, но на назначение на должность директора подействовал фактор отца.

Тикин Астхик вышла из кабинета и обратилась к Гаяне.

– Сегодня какое число, Гаяне?

– Третье июня! – ответила секретарша.

– Позвони на кухню и скажи, пусть выносят на улицу 3 стола и накроют скатертями. Приборы и тарелки для всех.

– И для детей? – спросила Гаяне.

– Для детей в первую очередь, Гаяне. Слово «всех» обозначает для всех. Что тут непонятного? – строго посмотрев на секретаршу, ответила Астхик и спустилась вниз к машине.

Машина директора медленно поднялась по склону к воротам. Дед Самвел открыл ворота и пропустил машину. В это время повара уже поставили столы и вынесли тарелки.

– Что-то отмечаем? – спросила Карине Аню.

– Не знаю! Вроде день детей 1 июня уже отмечали. – ответила няня Аня. И пошла в сторону столов.

Через полчаса показалась машина директора. Подъехав, насколько возможно ближе к накрытому столу, остановилась.

Тикин Астхик вышла из машины и обратилась к работникам детского дома.

– Выгружайте сразу на стол! – сказала она. Из машины вытащили лимонады, соки, салфетки, бутылок пять шампанского, а Астхик, взяв на руки огромный торт, поднесла к столу и положила посередине стола.

– Не смотрите так! – улыбаясь, посмотрев на своих девочек, сказала директор. – В нынешнее почти военное время всё это достать было так трудно, что пришлось позвонить бывшим соратникам. – продолжила она. – А вот торт приготовила сама!

– А что отмечаем, тикин Астхик? – спросила Гаяне, поправляя бутылки.

– У нас сегодня 4 дня рождения! – ответила Астхик. – Симону – 6, Гургенчику и Кристине – 4. А вот милой принцессе (подойдя к Ане, взяла с рук Алёну) уже годик.

Все вокруг радостно посмеялись и стали потихоньку подходить к столу.

– Сперва всем детям по кусочку, а потом нам. – целуя Алёну, сказала Астхик.

Вокруг стояло веселье и радость, так редко в таких местах, где даже стены пропитаны горькими судьбами оставленных детей. Все веселились, шумно разговаривали и наслаждались этим летним днём. Только Аня тихо и задумчиво вспоминала события годовой давности. Как будто вчера это всё было, как попала к ним Алёна. А сейчас Алёне уже год. Она бегает на своих малюсеньких ножках и старается произносить какие-то слова. Алёна выделяется среди всех детей не только своим внешним видом, особенно золотистыми волосами, что сверкают под армянским жгучим солнцем, но и тем, что очень активна и жизнерадостна. Аня с нею старается общаться на русском. Хотя и за это несколько раз получала замечания от директора. Но отвечая каждый раз: – Тикин Астхик, она моя русская, позвольте её, как русскую воспитать. Астхик всегда на это отвечала: – Аствац им (Боже мой) – и закрывала на этом разговор.

***

1991 год был очень тяжёлым для Армении. Всё идёт к тому, что СССР проживал свои последние дни. Что будет дальше, никто не знал и не представлял. С Азербайджаном обострялась ситуация с каждым днём. Резня мирных армян, проживающих в Сумгаите и в Баку, как будто и не замечали власти в Москве. Зато советские войска стараются со стороны Азербайджана заглушить зов помощи и сопротивления армян в НКР. Мало-помалу организуются вооружённые отряды самообороны из армян в Арцахе, чтобы хоть как-то защищать себя и свои семьи от истребления со стороны азербайджанцев.

Мир больше не будет таким, каким был до 1991 года.

К открытым воротам детского дома подошёл мужчина в чёрном. Ворота были открыты, так как дед Самвел забыл их закрыть и спустился вниз сразу, как прошла машина директора. Видать, спешил не упускать шанс полакомиться куском праздничного торта. Мужчина был высоким, спортивного телосложения, в чёрной рубашке и в чёрных штанах, а на ногах блестели чёрные лакированные туфли.

Всю картину подчёркивало, под конец, тёмно-чёрные волосы и ухоженная щетина на лице таинственного мужчины. Он смотрел сверху вниз, как будто хотел кого-то найти в толпе работников и детей. Вдруг его взгляд столкнулся со взглядом женщины, что держала за руку светловолосую девочку.

Увидев, что его заметили, он отошёл назад и потерялся за воротами.

– Боже мой! – подумала Аня. – Что за привидение я только увидела, кто был этот мужчина и почему так пристально смотрел на нас с Алёной.

Аня была в этих мыслях, как её позвала Карине.

– Аня, шампанское будешь?

Аня повернулась, как будто проснувшись ото сна.

– Что с тобой, Аня? – беспокойно спросила Карине. – На тебе лица нет, ты вся бледная, как будто призрака увидела. Всё в порядке с тобой?

– Да! – ответила Аня и, взяв со стола бокал с шампанским, выпила до дна. Обняв к груди Алёну, прошлась в сторону корпуса. А, позади оставив всех и Карине, что смотрела за нею тревожным взглядом.

На следующий день, примерно в полдень, дед Самвел сидел у ворот и маленьким ножиком что-то резал из куска дерева. По радио передавали народную музыку, а точнее виртуозное исполнение Офелии Амбарцумян. Её голос узнаёт каждый армянин с малого до великого. Не зря её окрестили «соловей – золотой голос Армении».

– Что мастерим, старик? – вдруг раздался голос сверху.

Самвел посмотрел наверх и увидел мужчину, сто́ящего над головою. Лицо было знакомым, и дед постарался молча вспомнить его.

– Иисус Христос! – воскликнул старик, узнавая мужчину. Дед резко встал с пенька и отошёл пару шагов назад.

Это был один из тех мужчин, что год назад в таинственную ночь оставили у него малышку Алёну. Узнав его, старик испугался, как будто увидел призрака перед собою.

Мужчина заметил это и, стараясь успокоить деда, сказал.

– Не пугайся, дед Самвел, ты прав, это я! Но с миром пришёл к тебе, мне твоя помощь нужна.

– Откуда ты моё имя знаешь, сынок? – собравшись в руки, спросил дед.

– Я многое знаю, «отец», – вежливо и тихо продолжил мужчина. – А вот чего не знаю, пришёл узнать у тебя. Да! Меня зовут Асатур. – протягивая руку, сказал мужчина.

Немного тормозя, старик потянул руку и предложил:

– Зайдём ко мне в домик, Асатур. Самвел открыл дверь и, войдя, прибрал немного, чтобы Асатур смог где-то присесть. Асатур присел на диван, а старик у стола. Поставил две кружки, посмотрел на гостя, сказал.

– Чай с чабрецом будешь? Сам собирал в горах, прошлым летом было, как-то взял выходные на три дня и в горы. Иногда душа завет на природу, иду, разговариваю со скалами, деревьями, утоляю жажду воспоминаний и возвращаюсь.

– В тебе не умирает душа фидаина, фидаины бывшими не бывают! – ответил Асатур.

– Да ты многое знаешь! – продолжил дед Самвел. – Сам-то, кто есть? – спросил он.

– Я тоже оттуда, где бывших не бывает! – улыбаясь, ответил Асатур.

– Теперь понятно, сынок, откуда у тебя столько информации. – усмехнулся дед. – В первые годы твои коллеги меня много мучали, пока не поняли, что с меня нечего взять. Даже не знаю, как избежал волну ссылок. – Тихо пробормотал под носом дед Самвел.