Эдгар Ов – Караван теней (страница 2)
Сверху от ворот по склону вниз летела машина директора детского дома. Красная «Нива» завернула на угол здания и резко притормозила. От этого разбежались во все стороны неуклюжие котята. Из машины вышла тикин Астхик (тикин – как госпожа в армянском языке), так звали директора детского дома. Строгая женщина, чей возраст перешагнул сорок пятую весну, выглядела как ухоженная, элегантная и весьма интеллигентная женщина. Она очень ответственно подходила к своей работе и знала весь контингент и каждого малыша приюта как свои пять пальцев. Все боялись или глубоко уважали её – непонятно, но с её появлением в детском доме аж замирал воздух. В глубине души, тщательно укрываясь за маской железной леди и партийной активистки, скрывалась мать пяти детей, отличная хозяйка и любящая жена.
Она почти бегом вошла в дверь корпуса младенцев. В этом корпусе содержали детей от нуля до трёх лет. Громко, стуча высокими каблуками, зашла в детскую комнату.
Детская комната разделялась на две части. Первая с входа – большая игровая, где посередине стоит большой манеж, стены разукрашены художественной росписью сцен разных сказок из нашего детства: на этих картинках широко улыбались детям крокодил Гена с Чебурашкой, Василиса Прекрасная с Иваном-дурачком, а вдали, смеясь, убегает Колобок от деда с бабушкой. Вдоль стены стояли шкафчики с игрушками, а ближе ко второй комнате, куда вход закрывала занавеска, стоит шкаф с одеждами и бельём новорождённых.
За занавесом – узкая комната с бо́льшим окном, стены, как и в большой комнате, разукрашены картинками, но на этот раз прекрасные сцены живой природы. Снизу зелёная трава, цветы, растущие в ней, над цветами, как эльфы, парят бабочки с улыбающимися личиками. В голубом небе, сквозь белых облака, светится солнышко, лучами достигая деревьев, нарисованных по углам. Из окна комнату освещают лучи раннего солнца, как будто оживляя картины на стенах. Напротив выхода в ряд стоят маленькие кроватки малышей, их там десять. Этим утром одна из них приняла в свои объятия нового малыша. Тикин Астхик, войдя за занавес, по очереди прошлась по всем детишкам, нежно лаская их взглядом. Дойдя до последней кроватки у окна, она увидела тихо лежащего ангела. В кровати, в крохотной рубашке, лежала девочка с золотыми волосами.
Курносая, с маленьким ротиком, откуда торчал розовый язычок. Глаза светло-голубые, как озеро Севан, а щёчки горели как алый цветочек, согревшийся лучами солнца, светящего на неё из окна.
– Аствац им (Боже мой)! – тихо прошептала она и вышла из комнаты.
У входа из игровой комнаты стояли Карине и Аня. Увидев их, тикин Астхик сказала: – Всё ко мне в кабинет! Да! И деда позовите тоже!
Кабинет директора находился в дальнем корпусе на втором этаже. У кабинета, в прихожей, сидела секретарша Гаяне.
С первого взгляда она похожа была на бухгалтершу с большими очками, чем на секретаршу.
– Кофе, пожалуйста, Гаяне! – войдя в кабинет, сказала Астхик. – И без сахара мне надо быстро прийти в себя.
– Да, тикин Астхик! – ответила Гаяне, вставая с места, подошла к шкафу напротив кабинета.
Через минут десять, как непослушные ученики в школе, к кабинету друг за другом шли дед Самвел, Карине и Аня.
Дойдя до кабинета директора, тихо постучал в дверь дед Самвел.
– Войдите! – раздался голос из-за дверей.
– Можно? – тихо заговорил дед.
***
У окна, смотря в даль задумчиво, стояла тикин Астхик, её сигарета в руках почти сгорела, и пепел еле-еле держался на фильтре сигареты. Похоже, она задумалась так, что забыла про сигарету.
– Повернувшись к сто́ящим за спиною работникам приюта, строго сказала: – Сколько раз вам надо напоминать, что в таких экстренных случаях сразу позвонить мне? Вы детей воспитываете, а сами запомнить пару правил не в силах.
– Я вам звонила! – тихо сказала Карине. – Наверное, свет у вас в районе был отключён по графику. Так как не смогла дозвониться,
только утром и получилось набрать вас. – Закончив предложение, покраснела молодая воспитательница.
– Ах, эти отключения! – пробормотала директор. – Что хотят этими митингами, независимостью эти революционеры? Скоро война начнётся, так как этими митингами дело не закончится. Они думают, пара перестрелок в Карабахе поправит дело. Турки не успокоятся. Сумгаит, Баку, что дальше? Сколько ещё будет терпеть резню народ? Восстанут все, и на этом сочтутся дни славного СССР.
Тикин Астхик – дочка старого фидаина (фидаины были вооружённые добровольцы, которые сражались против османской Турции в 1915 году, стараясь спасти соотечественников от геноцида). Её отец в 14 лет, взяв в руки винтовку, украденную у турецкого солдата, поднялся на гору к отряду Геворга Чауша и дал обет-клятву фидаина, на всю жизнь привязав себя к делу борьбы против турок.
Закончив свои размышления вслух, Астхик попросила присесть всем и, приоткрыв папку №21, стала тихо изучать.
С глубоким вздохом закрыла она папку и обратилась к деду.
– Дед Самвел, начни, как всё было!
Сидящие в кабинете по очереди подробно рассказали о случившемся директору. Разговор длился почти час.
– Так! – сказала тикин Астхик. – Всё понятно, об этом случае молчим всё. И унесём эту ночь вместе с нами в могилу. Всем ясно?
– Да! – чуть ли не хором ответили работники приюта.
– Гаяне! – нажав на кнопку коммутатора, продолжила директор.
Через минуту секретарша вошла в кабинет.
– У нас ночью неизвестная женщина у ворот оставила ребёнка в люльке. Позвони в детский отдел больницы №1. И договорись, чтобы отправили педиатра для обследования малышки. Подготовь документы для свидетельства о рождении.
– Тикин Астхик! – тихо заговорила Аня.
– Да, Аня? – посмотрев на няню, ответила Астхик.
– У малышки нет фамилии, только имя Алёна. Прошу вас, при оформлении свидетельства о рождении, разрешить её фамилию записать как мою. Она же русская?
Астхик задумчиво сняла очки с глаз, молча посмотрела на няню.
– Все свободны! – жёстко закрыла тему директор.
***
Во дворе ярко светило солнце.
Детей всех секций воспитательницы вывели на свежий воздух.
Двор превратился в пчелиное гнездо, где, путаясь под ногами, друг за другом бегали и играли детишки. Недалеко от игровой площадки стояли коляски самых маленьких жильцов приюта. И среди них Алёна выделялась, как самая тихое дитя. Всё смотрела по сторонам, как будто до мелочей изучала мир, где в гостях вот уже почти полтора дня.
Няня Аня тихо подошла к коляске Алёны и, нежно взяв её в руки, присела на лавочку рядом. Детская бутылочка с молочной смесью для младенца была наполнена наполовину. С первого глотка Алёна жадно её ела. – Бедняжка, проголодалась, да? – про себя подумала Аня. – Всю жизнь мечтала о ребёнке, молилась и верила. И вот, на руках долгожданный ребёнок, но почему именно она мне так приглянулась среди многих детей, и почему я сейчас, кормя её, чувствую, как будто кормлю свою родную. Может, это от того, что она, как и я, русская и такая же одинокая на этом свете.
***
Аня с мужем Валерием Матвеенко в Армению попала, как только мужа, новоиспечённого лейтенанта советской армии, назначили для прохождения дальнейшей службы в 127 дивизию в городе «Ленинакан» (нынешнее Гюмри). Это было как раз до начала ввода войск СССР в Афганистан. Через год подразделение Валерия перевели в Казахстан, оттуда и перебросили в Афганистан. Целый полтора года каждый месяц Аня получала письма от мужа. А потом тишина почти полгода. Всё это время Аня ждала мужа в Ленинакане, живя в маленьком домике для новых семей офицеров при части. И вот в один прекрасный день к домику подъехала машина командира дивизии. Гость был неожиданным, и Аня даже не успела вымыть руки от ручной стирки. Разговор не был долгим. Машина отъехала, за собой, оставляя жену без вести пропавшего офицера. В военной части Аня работала как медсестра.
После этого трагического дня она собрала вещи и уехала в Ереван. Благодаря связям командира дивизии её приняли в детский дом как няню. Где и работала все эти годы.
Аня была стройная, с модельной фигурой девушка. Глаза зелёные, волосы светлые. А её улыбка поражала насквозь даже самого сдержанного мужчину. Она была потомком древнего графского рода, девичья фамилия Бергов (основоположник рода Георг-Эрих-Ремберт Берг).
С её появлением в санчасти увеличился поток «больных» солдат, лишь бы иметь повод пообщаться с такой красавицей. Но Аня безумно любила мужа и была ему предана всем сердцем и душою. Детей не успели завести любимые, а строгость военной жизни не оставила их в стороне.
Пройдя столько лет, держа в объятиях Алёну, Аня почувствовала, что её молитвы наконец-то услышаны.
***
Следующим утром Аня сидела дома и, выпивая чай за завтраком, задумчиво смотрела в окно. Под окнами старики дома бурно обсуждали тревожные новости из Арцаха (Арцах – историческое название Нагорного Карабаха). Мысли об Алёне не оставляли её. Как вдруг раздался телефонный звонок.
– Алло! – подняв трубку, ответила Аня.
– Аня, возьми паспорт и бегом к Астхику. – Раздался голос Гаяне из трубки.
– Хорошо, а что случилось? – спросила Аня.
– Не скажу, но с тебя магарыч! – ответила Гаяне и положила трубку.
Аня растерялась так, что минут две бегала по квартире, так что даже не могла вспомнить, где её паспорт. Остановилась, села на табуретку, сделала глоток остывшего чая. Вставая с табуретки, открыла шкаф, достала документы из деревянной шкатулки, что на восьмое марта подарил Валерий. Надела туфли и сама не поняла, как оказалась у дверей директора детского дома.