Эдгар Грант – Сингулярность: Инкубатор счастья. (прода) (страница 69)
Что должно произойти в течение 5 минут после часа ночи? Что значил приказ не оказывать мер противодействия целям в его секторе в это время? Что за агрессивные действия эти цели могут предпринять. Эти вопросы не давали подполковнику покоя. А тут еще позвонил полутрезвый Сопен и, заглушая веселое щебетание своих подружек, стал довольно навязчиво интересоваться, что в такое позднее время его русский друг делает «на горе».
Последние пятнадцать минут тянулись особенно долго. Фоменко уже полчаса находился в командном модуле, пристроившись в кресле рядом с оператором. Сюда на главный пульт управления, стекалась вся информация об обстановке и работе систем. Вокруг было тихо. Несколько десятков пассажирских самолетов пересекали его сектор, придерживаясь своих маршрутов и эшелонов. В районе Лозанны крутился небольшой частный самолетик местной летной школы, но у него тоже были все разрешения на ночные полеты. Хорошо были заметны и два французских «Рафаля» патрулирующих их сектор над горным массивом Юра севернее Женевы. Еще пара F16 пару минут пять назад взлетела с натовской базы Авиано в Италии. Некоторое время истребители шли строго на запад, но затем развернулась в районе Милана и взяли курс куда-то в сторону южной Испании. Подполковник понимающе улыбнулся, увидев, что американцы замигали красным, когда их подсветили радары ПВО группы российских кораблей. Поняв, что их ведут, натовские истребители резко заложили вправо, чтобы поскорее выйти из зоны поражения.
Цифры на электронном хронометре терминала управления уже отсчитывалипервые секунды после часа ночи. Обстановка все еще была такой спокойной, но Фоменко все же поправил микрофон у подбородка и еще раз отчетливо проговорил:
- Внимание всем постам! Повторяю боевой приказ. Усилить контроль сектора. Системы противодействия и подавления не применять. Повторяю! Не применять системы противодействия и ...
- Товарищ подполковник, цель! – прервал его оператор.
- Вижу, - увидев ярко мигающую точку на южной границе экрана, подполковник отключил общую связь – Идентификация!
- Идентификация невозможна, - удивленно проговорил оператор, быстро набирая команды на сенсорной панели.
- Какого хрена! Ты что! В нашей базе есть все, что летает – от комара до боинга.
- Секунду... Блок идентификационных программ заблокирован командой со спутника. Спутник наш. Закрытый блок программ касается наших воздушных средств. Все, что я могу сказать - это цель наша.
- Параметры.
- Скорость 8.5 Высота 16. Курс 167.
- Это гиперзвук. Идет прямо на нас. Какого черта? – настороженно пробормотал Фоменко, наблюдая, как яркая мигающая точка быстро приближается к центру экрана.
- Товарищ полковник, - чуть дрогнувшим голосом проговорил оператор. Она идет прямо на нас. Расчетное время 2-1-7. Неужели цель это мы
- Заткнись! Ты с ума сошел! - рявкнул на него подполковник. – Кто ее выпустил? Корабли?
- Не знаю. Судя по характеристикам это «Кинжал»*
- Спокойно! – нервно сглотнув, проговорил Фоменко. – Продолжать наблюдение. Все данные в реальном времени слить через спутник в штаб.
- Спутниковый канал заблокирован. Расчет 1-1-5. Что происходит?
- Продолжать наблюдение. Выполнять приказ, - прохрипел подполковник и, не одеваясь, вышел из командного блока.
Фоменко не знал, что происходит. Он не понимал, почему на них идет гиперзвуковой «Кинжал». Даже за такое короткое время его операторы могли попытаться поставить активные помехи или выполнить последовательность контрмер, способных сбить систему наведения ракеты. Но тогда он бы нарушил приказ. А это было немыслимо. Подполковник зябко поежился и посмотрел на часы. С момента обнаружения цели прошло всего чуть больше двух минут. Скоро все станет ясно.
- Цель резко снижает высоту. Активно маневрирует. Общая траектория сохраняется. Расчет 0-2-2 – услышал он ледяной голос оператора, который, успокоившись, тоже стал воспринимать ситуацию как неизбежность.
Подполковник набрал полные легкие воздуха и поднял глаза к небу. Облачность рассеялась. На востоке появилась молодая луна. В подсвеченном ей холодном ночном небе в потоках горного воздуха мерцали неяркие звезды.
- Расчет - 5... 4...3... 2...
Оператор запнулся и в этот момент Фоменко услышал высоко в небе леденящий душу вой гиперзвукового двигателя. «Слишком большая высота для атаки на нас», – молнией мелькнула в голове мысль и одновременно с ней поверхность горы осветила неяркая как далекий грозовой разряд вспышка со стороны Женевы. Подполковник одним прыжком соскочил со ступенек и заглянул за угол. На западе города в том месте, где находился научный центр Большого адронного коллайдера, с неба медленно опускались чуть заметные с такого расстояния горящие искорки. Через несколько ударов сердца он услышал сухой, похожий на раскат грома, треск взрыва. Ну конечно! Если он услышал звук двигателей ракеты, значит, она уже прошла над ними пару секунд назад. Ведь она больше чем в восемь раз опережает скорость звука.
Подполковник развернулся и бегом бросился в командный блок
- Что? – сбивающимся голосом спросил он, нагнувшись над оператором.
- Это был удар по коллайдеру, - тихо проговорил оператор. – Такого я еще не видел. Я вообще думал, что это невозможно. Смотрите.
Его пальцы коснулись клавиатуры, увеличивая окно регистрации датчиков, фиксирующих десяток внешних факторов. Несколько значений нервно мигали коричневым цветом, означавшим нерегистрируемое превышение предельных параметров.
- Твою ж мать... – шепотом выругался Фоменко, заворожено глядя на экран. - Нихрена себе, какие у нас есть игрушки. И как я это все объясню французам?
Уважительно покивав головой, он медленно выдохнул, опустился в кресло и бросив быстрый взгляд на хронометр, потянулся к гарнитуре внутренней связи, чтобы дать своим людям команду «отбой».
Президент сегодня был в приподнятом настроении. Это было видно сразу по его широкой улыбке, активной жестикуляции и непривычно зычному голосу. Причины такого душевного подъема были понятны. Обстановка в стране окончательно стабилизировалась. Военные и нацгвардия взяли под контроль все крупные города. Еще вчера агрессивное и озлобленное население, повинуясь распоряжениям комендантов, принялось наводить порядок в кварталах, где совсем недавно шли бои. Бэйтс, понимая истинную причину такой резкой смены поведения, не стал ее раскрывать главе государства. Сейчас у него была другая более тонкая и даже опасная задача.
- Ну, показывай, что тут такого важного из-за чего ты меня вытащил в эту глушь. Мои предшественники, небось, припрятали где-нибудь на Аляске пару «Минитменов»*
Они вместе с министром обороны находились на запасном командном пункте
Вплоть до конца прошлого века ЗКП служил центром управления
- Да... – протянул Президент, проведя пальцем по пыльной поверхности одного из пультов управления густо усыпанного тумблерами и кнопками. – Вот в таких местах и понимаешь, как далеко зашел прогресс. Ведь теперь производительность моего смартфона больше чем у целого вычислительного центра этого бункера.
- Между прочим, несмотря на пыль, все это аналоговое железо находится в рабочем состоянии, - министр обороны сдернул тонкую прозрачную пленку еще с одного пульта. – И самое главное, отсюда все еще можно руководить нашими ядерными силами. Если все настроить и отладить, как следует.
- Да? – с интересом посмотрел на него Президент. – А вот этого я не знал. В списке действующих ЗКП на случай моей эвакуации это место не значится.
- Его там и не должно быть, - улыбнулся Бэйтс. У нас на этот случай предусмотрены другие объекты покомфортнее. Но пойдемте в ситуационный зал. Мы там все подчистили, наладили приличную связь. Там и поговорим.
Ситуационный зал представлял собой довольно просторную тускло подсвеченную лампами дневного света комнату, в центре которой стоял круглый стол, уставленный допотопными компьютерами. Вместо клавиатур перед каждой рабочей станцией стоял внушительных размеров микрофон. Все кресла вокруг стола были одинаковыми, и только одно выглядело богаче и стояло на небольшом возвышении. В него то и уселся Президент, предварительно проверив пальцем, нет ли на сидении пыли.