Эдгар Грант – Сингулярность: Инкубатор счастья. (прода) (страница 68)
Важный от осознания собственной значимости, одетый в новенький мундир на котором поблескивала какая-то французская висюлька то ли за доблесть, то ли за смелость, майор Сопен встретил его подчеркнуто официально, по-военному четко и почему-то назвал полковником. Фоменко не стал возражать и, поддержав предложенный ритуал, принял рапорт о работе станции в его отсутствие. Настоящая передача дел, конечно, будет позже со своими, но если француз захотел поиграть в военного, но и флаг ему в руки.
Игра эта, правда, длилась недолго. Было хорошо заметно, как радостно блеснули глаза Сопена, когда Фоменко попросил встречавшего его в аэропорту младшего офицера отнести его багаж в номер и не забыть поставить в холодильник русскую водку и несколько банок икры. Вечер обещал быть веселым. Особенно принимая во внимание то, что его французская подружка уже неделю забивала чат страстными смайликами в виде сердечек и поцелуйчиков. Как раз то, что надо, чтобы начать еще одну месячною смену. Но это вечером. А сейчас долг требовал принять доклад сдающего смену российского офицера.
Бравым, отработанным жестом, оторвав руку от козырька, подполковник поблагодарил Сопена за службу и предложил подняться на гору для принятия командования над подразделением.
Через час молодой, но судя по порядку на станции, хорошо знающий свое дело майор передал Фоменко матчасть и не подлежащий ротации личный состав и проводил его в бытовой модуль.
- Неплохо отработали, - похвалил его подполковник.
- Да. Без происшествий, - кивнул тот и налив по чашке кофе поставил на стол вазочку с печеньем.
- Считай, что станцию сдал, - Фоменко отхлебнул кофе и потянулся за имбирным покрытым салатовой глазурью кружочком. – Считай, что я ее принял. Бумаги подпишем внизу в штабе.
- Погоди. Это еще не все, - майор открыл сейф и достал из него конверт из плотной бумаги, на котором теснением по золотой фольге сиял личный герб министра обороны.
- Нихрена себе! Это что еще за диво? – присвистнул от удивления Фоменко, но быстро опомнившись встал, одернул китель и принял под козырек.
- Сам не знаю, что в нем. Три дня назад пришел с диппочтой, - после оформления процедуры передачи секретного приказа сообщил майор. – Но, судя по обертке, что-то очень важное. Приказ на вскрытие придет по отдельному каналу связи из МО. Дальше, сам знаешь – действовать по вложенной инструкции.
- Да уж... Интересно, что они там еще затеяли. Мы ж, блин, почти в центре Европы. Если нас синхронизировать с кораблями в Средиземном море, мы тут такую дыру пробьем, дирижаблями летать можно, и никто не заметит. – Фоменко принял, ключи от сейфа и конверт, с важным видом повертел его в руках и снова сел за стол. – Ну, да ладно наше дело выполнять приказы. Давай, майор, по кофейку, а потом я со своим французиком пойду еще раз поговорю с операторами. Ты пока пакуй чемоданы, а вечером милости просим на дружеский ужин.
Гадая, что такого важного может быть в министерском конверте, Фоменко вышел на крыльцо и с удовольствием набрал полные легкие чистого горного воздуха. Февраль в этой местности – уже весна. Но на высоте 1300 метров было еще холодно и немного сыро от таящего под набирающим силу солнцем снега. Он махнул рукой Сопену, который распушив хвост беседовал около бытового блока с французскими офицерами, отвечающими за охранный периметр и, спустившись по короткой лестнице на посыпанную гранитной крошкой дорожку, зашагал к командному модулю станции. Впереди его ждал день полный рутины боевого дежурства.
Зато вечер выдался на славу. Сопен припас для встречи ящик хорошего вина, несколько больших кусков деревенского сыра и какие-то неимоверно вкусные копчености, которые по его словам являются жутко дорогим деликатесом. Фоменко выставил две литровые бутылки Столичной водки, купленные в
- Друзья! Нам с полковником необходимо приступить к выполнению важной боевой задачи.
- Э... Дружище. Погоди. Меня вызывает не старший оператор, а офицер связи. Это, скорее всего, звонок начальства. Может кто стуканул, что мы здесь пьянствуем на боевом дежурстве, а? – Фоменко обвел стол наиграно-суровым взглядом.
Сидящие за столом русские офицеры с трудом сдержали улыбку, а Сопен, чуть качнувшись, грохнул кулаком по столу и прорычал:
- Да??? Среди нас предатель? Кто изменил нашему воинскому братству? Я лично его найду и... - Француз поднял кулак, чтобы показать что, собирается сделать с затесавшимся в их дружную компанию стукачом, но бравого вояку повело в сторону, и сидящий рядом молоденький офицер проворно подхватив своего командира, аккуратно приземлил его на стул.
- Ну, вы тут продолжайте, только без фанатизма, - не сдержавшись, хохотнул Фоменко. – А я быстро метнусь на верх на станцию, и через часик присоединюсь к вам в баре.
Наверху было холодно. С Альп дул зябкий промозглый ветер. Фоменко, спрыгнув с небольшого четырехместного вертолета, который группа использовала как такси для быстрой доставки офицеров на вершину Салева, отбежал в сторону, снял фуражку, и подставил разгоряченную алкоголем голову упругому холодному потоку. Простояв так с минуту, он накинул капюшон теплого армейского пуховика и бодро зашагал к командному модулю.
Его действительно взвали из-за сообщения из Центра национальной обороны. Старший смены передал ему листок, на котором одной строчкой был указано кодовая фраза, рядом с ней стояла дата и время. Пакет с личной печатью министра обороны приказано было вскрыть завтра в полночь.
- Это что-то серьезное? – настороженно спросил молодой офицер.
- А хрен его знает, - хмурясь, буркнул Фоменко. - Завтра все станет ясно. Как системы? Обстановка?
- Все в норме. Тихо.
- Ты вот что... - в раздумье подполковник поскреб затылок. – Не расслабляйся. Погоняй операторов в учебном режиме. Еще раз проверь все. Обслужи. Завтра днем мы с твоим сменщиком прогоним всю связку в тестовом режиме. Да и еще... Свяжись с нашими моряками на юге. Может, они что знают. Ну, там, слухи, намеки всякие. Если что – сразу докладывай.
Уже через пятнадцать минут, подполковник Фоменко был в своем номере. Еще в вертолете он отправил короткое сообщение своим офицерам продолжавшим гулять в компании с французами. Надо было прекращать веселье. Судя по вниманию к ним со стороны самого министра, завтра предстояла беспокойная ночь.
** *
Весь следующий день Фоменко провел с личным составом. Несколько раз прогнал в тесовом режиме радарные системы, системы радиоэлектронной и сенсорной разведки и мониторинга и установку радиоэлектронного подавления. Все работало без сбоев. Матчасть тикала, как хорошо отлаженные швейцарские часы, люди знали сове дело четко, действовали слажено, без суеты. В один момент он подумал, что может стоит попросить Сопена потренироваться в связке с расположенными рядом французскими системами ПВО и находящейся в воздухе на постоянном патрулировании района парой «Рафалей*»
В общем, к вечеру он, удовлетворенный результатами проведенной проверки, спустился вниз в отель, чтобы немного передохнуть перед предстоящей ночью. Пользуясь тем, что Сопен завис в штабе с каким-то важным начальником из самого Парижа, он спокойно поужинал, посмотрел новости и прилег вздремнуть часок. Сон не шел. Повалявшись полчаса, Фоменко поговорил по сети с женой, потом связался со стариками и довольный тем, что и у тех и у других все нормально спустился в бар. Поболтал с операторами из свободной смены, выпил кофе, и поняв, что отдохнуть ему так не удастся, снова поднялся на гору, чтобы провести оставшиеся до полуночи пару часов в командном модуле, лично контролируя обстановку.
Ровно в полночь полковник Фоменко вскрыл секретный пакет и с замиранием сердца прочитал несколько строчек приказа подписанного лично министром обороны. Подчиненной чему станции контроля воздушного пространства, системам радиоразведки и РЭБ предписывалось усилить мониторинг воздушного пространства. Это было нормально. Странным было то, что этой ночью во временной промежуток с 01.05 по 01.10 по местному времени ему приказывалось не применять системы радиоэлектронной борьбы и подавления по целям, находящимся в зоне ответственности станции, какими бы агрессивными не были их действия. Послав в НЦО*