Эдгар Грант – Очищение. Возмездие (страница 3)
Что же все-таки происходит в Штатах?
Ригс опустился в кресло и включил американский новостной канал. Комментатор что-то вещал про международную повестку, про то, что президент внезапно изменил свои планы и отложил уже согласованное турне по Азии. Бегущей строкой шли короткие сводки, не имеющие к сообщению сына никакого отношения. В соцсетях тоже не было ничего по теме. Только жалобы на жестокую цензуру контента, особенно свирепствовавшую в последний год. Само по себе это было неудивительно. Правительства по всему миру поняли, что соцсети стали реальной проблемой, ввели ряд драконовских ограничений и значительно проредили наиболее активных участников, которые, по их мнению, представляли угрозу общественной безопасности.
«Может парень просто хочет вытянуть меня к себе в Штаты? – закралась в голову мысль. И тут же: – А если это подстава? Ловушка? Вдруг кто-то на самом верху хочет меня зачистить?»
Поджав губы, Ригс нервно заерзал в кресле. Если так, то он сам лезет прямо в пасть крокодилу. Он быстро прикинул, с чего бы ему попасть в черный список, и, не найдя в ближайшем прошлом ничего такого, за что на него можно было бы наехать таким витиеватым способом, немного успокоился.
Больше десяти лет Матрица была уникальным инструментом в руках Вашингтона. Она безупречно выполняла для него самую грязную работу и пользовалась у кураторов заслуженным доверием. Даже после украинского провала основной удар на себя взял Хофман, его заказчик. И все для того, чтобы сохранить оперативные возможности Матрицы.
Хофман. Интересно, где сейчас этот матерый старый лис. В 22-м году во время работы по Украине ему было под шестьдесят. Сейчас, наверно, уже на пенсии, сидит где-нибудь на своей вилле в Калифорнии и потягивает шардоне, похохатывая над тем, что происходит в мире. Если так, то почему бы не попросить у него дружеского совета?
Не особо рассчитывая на успех, Ригс извлек из памяти смарта адрес чата, которым семь лет назад они пользовались для коммуникации, и с удивлением обнаружил там признаки жизни. Хофман имел права администратора и, чтобы соцсеть не удалила чат как пустышку, раз в месяц слал короткое, ничего не значащее сообщение, а то и вовсе серию смайликов.
Последняя серия наводила на неприятные мысли. Все смайлики были грустные, а в конце строки лежала коричневая масса, очень напоминающая дерьмо, над которым кружился рой жирных мух.
– Пи-пец, – выдохнул оперативник.
Это странное сообщение было отправлено больше месяца назад. Что оно могло значить? Что его прежний заказчик и куратор в дерьме? Из-за чего? Может, из-за эпидемии? Тогда почему о ней нет информации в СМИ?
Нехорошее предчувствие, холодной ящеркой устроившееся внизу живота, шевельнулось и медленно поползло вверх, покрывая внутренности инеем. Подумав с минуту, Ригс оставил в чате знак вопроса – стандартный символ, при прошлом общении означавший все что угодно: от «как обстановка» до «жду инструкций».
США. Флорида
Новый, еще пахнущий заводской краской и свежей, не истертой пассажирами кожей богатых кресел Эмбрайер Легаси 450 шел на север над плотным покрывалом облачности, освещенным полной луной. Услужливая улыбчивая стюардесса принесла бокал шампанского, спросила, когда единственный пассажир рейса желает ужинать, и, увидев, как тот, задумчиво глядя в окно, покачал головой, удалилась.
Не спеша допив шампанское, Ригс попросил стакан бурбона и орешки, достал из сумки планшет и, подключившись к бортовому Wi-Fi, снова принялся листать новости из США. На этот раз он вошел на сайт Министерства здравоохранения. Среди обычной лабуды, которой чиновники заменяют полноценный контент, там висело два сообщения, призывающих население соблюдать спокойствие. Эпидемиологическая обстановка в Штатах признавалась серьезной, но не критичной. Источник опасности был локализован. Им оказался мутировавший вирус, воздействующий на нервную систему. Статистики по смертности пока нет. Сейчас правительство работает над вакцинами, которые рассчитывает получить в течение нескольких месяцев. Граждане, без паники! Соблюдайте дистанцию. Следуйте указаниям властей. Вспомните эпидемию ковида десятилетней давности. Сейчас будет что-то похожее.
Скептически хмыкнув, оперативник сделал глоток шампанского и переключился на новости из Китая. К его удивлению, там все было спокойно, и в Индии тоже, и по всей Юго-Восточной Азии. Даже из Африки не было новостей о новом заболевании. Это казалось очень странным, потому что как раз Азия и Африка были известными рассадниками природных и не очень вирусов.
Озадаченный Ригс бросил в рот пару орешков, нахмурился и открыл сайт здравоохранения Франции. В отличие от США, где власти старались держать ситуацию под контролем, там развернулась настоящая истерика. Возмущенные граждане требовали от правительства правды. Комментарии, пусть и изрядно почищенные, изобиловали нелицеприятными выражениями. В Англии и в Германии ситуация была чуть лучше, но развивалась во французском ключе. В Европе, как и в США, набирала обороты странная, неизвестная или тщательно скрываемая от общественности болезнь, стремительно выходящая на уровень широкой эпидемии.
То, что власти не давали о ней никакой информации, могло говорить о двух вещах. Либо они не знают, с чем имеют дело. Либо знают, но пришли в ужас от возможных последствий, масштаба проблемы и скрывают ее от населения.
В памяти всплыла куча дерьма с мухами, которая замыкала ряд грустных смайликов в чате Хофмана. Она вполне могла означать, что тот владел большей информацией, чем остальные.
Сделав жест стюардессе, чтобы принесла еще шампанского, Ригс открыл мессенджер бывшего куратора. Смайлики с кучей дерьма были удалены, но после его знака вопроса появился номер телефона. Если обычно осторожный куратор напрямую послал ему контактный номер, значит, он был безопасен. И все же опытный оперативник переслал его администратору Матрицы.
Ответ пришел почти сразу. Это был номер племянницы Хофмана.
Что за бред. Хофман, как и он, по роду своей деятельности давно порвал с женой. Возможно, с годами он стал сентиментален и вернулся в семью. А может, ему тоже позвонили родственники с просьбой о помощи? Похоже, вся ситуация становилась все более и более запутанной. Чем ближе Ригс был к дому, тем больше возникало вопросов.
Когда он набрал номер из сообщения Хофмана, то бросил взгляд на часы и тихо выругался. В Штатах было около часа ночи. Можно было нажать на отбой, но звонок уже прошел через запутанную сеть маскирующей телефонии Матрицы. В трубке раздались гудки, затем недовольный скрипучий голос пробормотал:
– Какого черта?
– Это мистер Смит, – Ригс использовал свой позывной, известный только кураторам и заказчикам Матрицы.
– Твою мать, Ригс. Где ты пропал, сукин сын?
– Э… Сэр? – немного сбитый с толку таким началом разговора пробормотал оперативник.
– Сэр-шмэр, – недобро отозвался Хофман. – Ты мне нужен, сынок. Пришло время спасать Америку. Реально спасать. Тащи свой оперативный зад сюда. Мы собираем всех, кого можем, для самого крупного замеса. Такого крупного, что все, что ты делал раньше, похоже на кошкин чих.
– При всем уважении, сэр. Это нарушение оперативного протокола.
– Смит, твою мать! Ты охренел? Какой протокол! Америке приходит кабзда, а ты – протокол.
– Я не могу обсуждать такие вещи по телефону, но задам один вопрос. Это как-то связано с эпидемией неизвестного заболевания?
– Да, – откашлявшись, ответил Хофман. – И с нашей работой на Украине. Чтоб ее.
– Сэр, я с вами свяжусь позже.
Отключив телефон, Ригс большим глотком допил бокал. Твою мать. Старая добрая чуйка его не подвела. Украина, словно ржавый разваливающийся локомотив, несущийся под откос, вынырнула из тумана прошлого и стремительно нагоняла его, спокойно идущего по путям к обеспеченной пенсии. И Хофмана тоже.
Поразмыслив, оперативник решил вначале встретиться с сыном, оценить остановку, затем принять решение, связываться с бывшим куратором или нет. А пока он попросил дежурного администратора Матрицы отследить звонок Хофмана, установить за местом наружное наблюдение и по возможности хакнуть устройство, которым он пользуется.
Стюардесса, видя, что его бокал опустел, подошла с бутылкой дорогого шампанского. Оперативник отрицательно покачал головой.
– Хватит алкоголя. Мне нужно поспать.
– Конечно, сеньор. Ваша постель готова во втором салоне. Вы будете спать один? – она многозначительно приподняла бровь и расстегнула верхнюю пуговицу блузки.
– В другой раз, детка, – вежливо ответил Ригс, оценив ее аппетитные формы и гадая, гуманоид это или живой человек. В последнее время роботов стало все сложнее отличать от людей. Вторые все чаще вели себя, как роботы, а первые с невероятной скоростью приобретали человеческие черты.
Поспать удалось всего пару часов. Над мексиканским заливом его разбудила стюардесса.
– Сеньор, у нас плохие новости. Пилоты сообщают, что аэропорт Орландо закрыт на карантин. Он не принимает воздушные суда.
– Дерьмово, – оперативник спустил ноги с кровати и протер глаза. Как обычно в путешествиях он спал не раздеваясь, накрывшись тонким шерстяным пледом. – Дай мне пару минут и пригласи пилота в салон. Да, и сделай пару бутербродов.