Эдгар Грант – Неестественный отбор. Тандем (страница 2)

Уникальный шанс «западизации» русских, появившийся после развала СССР, был окончательно утрачен. Стало очевидно, что Россия идет своим независимым путем без оглядки на США. Операция по защите русских на Украине, успешное применение военной силы на Ближнем Востоке, остановившее там разгул террора и предотвратившее развал Сирии и Ирака, было тому лучшим подтверждением.

Поняв, что происходит, стратеги американской внешней политики кинулись к заканчивающему свой срок престарелому президенту, который вначале вяло, а затем все более активно стал искать восстановления отношений с Москвой. Но было поздно. Америке и Европе в глазах россиян был нанесен непоправимый ущерб. Идеологическая война по продвижению западных ценностей в России была полностью проиграна.

Введенные Америкой и Европой санкции имели еще и экономические последствия. Десятилетиями Россия пыталась провести структурные изменения в экономике, чтобы снять ее с нефтегазовой иглы. Но все как-то не получалось: то ли желания реального не было, то ли мешали мощные лоббистские группы, то ли просто отсутствовал серьезный стимул. С введением санкций этот стимул не только появился, он перерос во вполне конкретную политическую волю, пересилив и пассивность правительственных чиновников, и сопротивление сырьевых лоббистских групп. Теперь у Москвы была конкретная цель – экономическая и финансовая независимость от Запада, пусть даже ценой ускоренной и порой не совсем выгодной России интеграции с такими глобальными экономическими монстрами, как Китай и Индия. В результате в России за относительно короткое время был совершен серьезный технологический и инфраструктурный рывок, позволивший ей выйти из разряда «сырьевых» экономик.

В условиях открытой конфронтации с Западом изменилась и внешняя политика Москвы. После СВО отношения с Европой, на глазах у всего мира отдавшей свой суверенитет США, перестали быть стратегическим приоритетом. На словах вроде все оставалось по-прежнему: добрые соседи, постепенно восстанавливающийся товарооборот, общее культурное пространство. На деле же именно в это время Россия вместе с Китаем, который тоже почувствовал на себе давление США, заложили то, что потом мировые политики будут называть «тандемом» – прочный экономический и военно-политический союз, основанный на реальной общности интересов. Не ценностей, которые у каждой развитой цивилизации с глубокими историческими корнями могут быть своими, а именно интересов.

А еще в основе этого мощного союза было наличие общего врага.

Начало сближения России с Китаем и последующее укрепление БРИКС произвело на глобальной арене тектонический сдвиг в сторону от США в направлении нового центра мировой силы, который через шестнадцать лет полностью изменит политический пейзаж на планете.

А все начиналось с, казалось бы, успешной операции американских спецслужб по захвату власти в Киеве и провоцированию войны с Россией. Кто мог тогда подумать, что через полтора десятка лет эта авантюра выльется Америке в десятки миллионов потерянных жизней и практически полное разрушение страны.

Сложное было время, но чертовски интересное.

Именно тогда, пользуясь полным контролем киевской верхушки, в Украину для подготовки грязной бомбы была направлена группа специалистов ЦРУ, в состав которой входил и агент Морган. Ее основными задачами были уточнение наличия готовых к применению ядерных материалов и технологий. К тому же стоило проверить меры безопасности на ядерных объектах, потому что США всерьез начали опасаться, что, понемногу выходящая из-под контроля Украина, может в тайне от своих хозяев торговать ядерными материалами на черном рынке.

И вот теперь уже изрядно поседевший, но все еще поддерживающий хорошую физическую форму специальный агент Морган снова здесь. И снова его миссия связана с ядерным оружием.

Тяжелогруженый транспортник коснулся взлетной полосы и, постукивая шасси на давно не ремонтированных стыках бетонных плит, покатился в ее конец. Большую часть доставленного на Украину груза составляли медикаменты, поставляемые по линии гуманитарной помощи ООН. Здесь свирепствовала очередная эпидемия то ли гриппа, то ли ковида. Но среди паллет с грузом был и небольшой контейнер, за который отвечал Морган и его команда.

Самолет остановился на дальней стоянке. Пока двигатели гасили обороты, к нему подкатили четыре БТРа, из которых высыпали довольно неплохо экипированные бойцы и оцепили периметр.

– Идиоты. Когда они, наконец, научатся четко выполнять инструкции, – выругался вслух Морган, глядя в иллюминатор.

Недовольно покачав головой, он поднялся и сделал знак своей группе. Пять оперативников из его команды, находившиеся в салоне, были одеты в легкую броню и вооружены штурмовыми винтовкам.

– По местам. Все должно пройти тихо, но будьте начеку.

– Сэр, один из БТРов заблокировал самолет спереди, – сообщил пилот по внутренней связи.

– Не дергайся. Это друзья, – ответил в гарнитуру Морган, а про себя подумал, что таких друзей надо было свести под ноль еще двадцать лет назад.

Группа, скрываясь за паллетами, заняла позиции в отсеке. Створки грузового люка пришли в движение, вместе с невесомой водяной пылью впуская в салон влажный, пахнущий прелой травой и авиационным керосином воздух чужой страны. Медленно выдвинулась и опустилась погрузочная аппарель. По ней с автоматами в боевом положении в отсек вбежали четыре бойца.

– Стоять! – вскинув руку, громко на русском выкрикнул, вышедший им навстречу Морган. – Кто старший?

Бойцы, проигнорировав приказ, двинулись внутрь и заняли позиции перед паллетами, контролируя пространство грузового отсека. Вслед за ними в самолет вразвалку поднялся высокий немолодой, но еще не потерявший легкости и какой-то угрожающей резкости движений человек в такой же, как и остальные бойцы, черной боевой экипировке без нашивок и знаков различия.

– Не шуми. Я старший, – по-английски с небольшим славянским акцентом сказал он и представился: – Полковник Руденко. Спецназ СБУ. Где груз?

– Подтвердите свои полномочия, – Морган протянул полковнику связанный со спутником полевой планшет, на котором светились два окошка ввода пароля.

– Все еще не наигрались. Мало вам задницы надрали москали с китайцами, – устало сказал Руденко, взял планшет и быстрыми движениями пальцев по сенсорному экрану ввел пароль.

Ничего не ответив на колкость украинца, агент ввел свою часть пароля и получил подтверждение.

– Можете забирать груз. Ваш контейнер за первым рядом паллет, – сухо сказал Морган и отступил в сторону.

Полковник что-то рявкнул в рацию, и к аппарели подкатил погрузчик и добитый тентованный армейский грузовичок. Несколько бойцов оставили оцепление и принялись разгружать первый ряд паллет, чтобы добраться до нужного контейнера.

– Почему вы нарушили инструкции, полковник, – строго спросил Морган. – Мы же просили не создавать вокруг самолета лишней суеты. Никаких БТРов, никакой видимой вооруженной охраны. Тихо подъехали, погрузились и уехали.

– Ну конечно… Никакой охраны, – презрительно хмыкнул Руденко. – Здесь Украина, мужик. Здесь у каждого областного головы свое маленькое войско. Как только во Львове узнали, что на базу прибывает ооновский самолет с медикаментами, губернатор выслал сюда группу захвата из бойцов батальона местной теробороны. Их сейчас сдерживает мой кордон в пяти километрах отсюда. Стрельбы пока нет, но нацики сильно обиделись и вызвали подкрепление. Может, и артиллерию подтянут.

– Хэй, здесь же база армейской авиации Украины. Насколько я помню, здесь должен стоять седьмой отдельный вертолетный полк. Она должна хорошо охраняться, – удивился агент.

– База армейской авиации? – невесело хохотнул эсбэушник. – А вы, когда садились, видели эту авиацию? Нет тут ни хрена. Вертолеты пожгли на Донбассе, а базу десять лет назад москали раздолбали «Калибрами». Все, что ты видел на полосе, два транспортника и пара вертушек, все мое. И охрана из местных – шакалье одно. Эту базу мои бойцы заняли вчера вечером. Подчистили тут все, выгнали всех оборванцев нахрен, чтобы вас разгрузить. Думали, сразу разбегутся, но пострелять все же пришлось.

– Вы же сами дали нам эту точку для разгрузки, – возмутился Морган, чувствуя, что официальное прикрытие операции разваливается на глазах. – Разве нельзя было выбрать место ближе к Киеву? То, что вы контролируете.

– Ни хрена мы не контролируем. А в Киев вас пускать с этим грузом, видимо, не захотели, – хмуро ответил полковник и, повернувшись к уже освобожденному от паллет контейнеру, коротко бросил: – Вскрывайте!

– Вы что! Это невозможно! – закричал Морган, видя, как один из бойцов достал из сумки огромный болторез. – Вы должны…

– Послушай, американец, я сам здесь решаю, что я должен, а что нет, – Руденко угрожающе надвинулся на агента. – Я не знаю, кто ты и каков твой статус. Мне на это насрать. Я знаю, что вы хотите, чтобы то, что находится в этих контейнерах, попало по назначению, и я прилетел сюда, чтобы это сделать. Если вы против, хрен с вами. Я сейчас пакую своих людей и валю отсюда, а вы останетесь с вашим долбаным грузом на растерзание местным отморозкам. Идет?

Ошеломленный Морган молчал, лихорадочно перебирая в голове варианты.