Эдгар Грант – Коллегия. Ренессанс (страница 19)

Первым и довольно неожиданным шагом на этом пути оказались крестовые походы, проходившие через Византию. В отличие от Европы, Византийская империя стала полноправной преемницей культурных традиций Рима, сохранила и на протяжении тысячи лет развивала его наследие. В Византии, принявшей после раскола церквей гораздо более мягкую и человечную форму христианства, процветали искусства, науки и тонкие ремесла. Ее города блистали изящной архитектурой. Ее ученые обменивались знаниями и идеями с коллегами из мусульманских стран. Императорский двор Константинополя не только славился впечатляющей роскошью, но и был известен своими мудрецами, скульпторами, поэтами и музыкантами. К тому же в императорской библиотеке хранились десятки тысяч работ ведущих ученых и мыслителей древности, двигавших науку и искусство последнюю тысячу лет.

Проходя через Константинополь в Святую Землю, рыцари наблюдали все это сияющее великолепие и невольно сравнивали его с мрачными, угрюмыми замками и унылыми, заплывшими грязью и отходами городами Европы. Их человеческая природа, зажатая в тисках католического аскетизма и истязания плоти, жаждала удовольствий и подсознательно готовила их к принятию другой жизни, полной ярких красок и радостей.

После разграбления крестоносцами Константинополя в 1204 году рыцари увезли с собой в качестве добычи тысячи предметов изящного искусства. Они стали украшением их замков, постоянно напоминая, что существует другая жизнь, где царят роскошь и наслаждения. Это был всего лишь первый и во многом незапланированный эффект от крестовых походов, но он оказался настойчивым сигналом, что настало время выводить запад из темных веков к духовному возрождению, к свету и прогрессу.

Посовещавшись, мудрейшие решили, что действительно пора.

Проект вывода Европы из тьмы получил название «Ренессанс». На него был поставлен отдельный член Совета, мудрейший Кардинал, с широкими полномочиями по привлечению посвященных независимо от их подчинения. Начать было решено с Италии. Во-первых, эта страна была совсем рядом с Венецией, где располагалась база мудрейших. Во-вторых, расчет был, что, несмотря на то что с распада Рима прошло более тысячи лет, в сердцах и душах жителей Апеннин все же остались крупицы исторической памяти о существовавшей некогда процветающей культуре. К тому же сама земля хранила богатое наследие прошлого в виде многочисленных памятников античности, многие из которых, поражая своей эстетикой и великолепием, напоминали о былом величии итальянского духа.

Немаловажным фактором, повлиявшим на выбор стартовой площадки для Ренессанса, было и то, что в Италии уже существовала развитая школа церковной живописи. Мастера художественного ремесла, строго повинуясь жестким церковным канонам, украшали интерьеры соборов и многочисленных базилик фресками на религиозные темы. Мудрейшему Кардиналу предстояло выбрать самую многообещающую из художественных школ, найти в ней талантливого живописца и послать к нему посвященного, чтобы тот вырвал его талант из церковных оков и явил миру первые ростки настоящего искусства.

После недолгих поисков выбор Кардинала пал на Флорентийскую школу церковной живописи, перенявшую многое от византийских мастеров. Туда мудрейший и послал своего посвященного Джованни Муровале, монаха ордена францисканцев, приближенного к Ватикану. Тот после осмотра работ художников отобрал одного с наибольшим потенциалом и пригласил его в Рим для встречи с мудрейшим.

Молодого художника, на которого пал выбор францисканца, звали Чени ди Пепо. Этот мастер, перенявший лучший опыт флорентийской росписи, долгое время был также учеником мэтров византийской школы, приглашенных местным епископом для украшения церквей. Его работы показались посвященному чуть более красочными и живыми, а образы святых и библейских персонажей намного более человечными по сравнению с принятыми в то время строгими готическими канонами. В беседе Чени проявлял странное сочетание страсти в искусстве и робкого смирения по отношению к традициям церковной живописи. В нем явно был потенциал, который мог раскрыться даже при легкой мотивации.

После нескольких встреч Джованни пригласил художника в Рим на встречу с мудрейшим Кардиналом. Тот поручил ему написать несколько алтарных картин по библейским сюжетам, но сделать это не ограничиваясь рамками католической живописи, а так, как он видит их сам.

Результат превзошел все ожидания. Картины получились живыми и яркими, а изображенные библейские персонажи, их образы, позы, жесты – удивительно похожими на реальных людей. Обычно бесстрастные или выражающие смирение и страдание лица ожили человеческими эмоциями, принося в изображения душу и свет. А еще в картинах Чени появился контекст и фон, который составляли предметы, строения и пейзажи из обычной жизни. Они стали трехмерными. В них появилась глубина и перспектива.

Кардинал был весьма удовлетворен. Ему даже не пришлось использовать голос бога, чтобы высвободить зажатый в церковных тисках талант художника. Он щедро заплатил ему за работу и тут же предложил вернуться в свою школу со святейшим эдиктом из Ватикана, назначавшим его одним из главных мастеров и дававших право нанимать учеников. Вдобавок Чени ди Пепо получил несколько заказов на внутреннюю роспись строящихся во Флоренции базилик.

Уже через год ученики Чени ди Пепо самостоятельно распространяли новую школу флорентийской церковной живописи по всей Италии. Не выходя за пределы религиозной тематики, работы молодых мастеров новой школы и особенно его любимого ученика и наследника Джотто ди Бондоне положили начало свежему течению в изобразительном искусстве, которое искусствоведы позже назовут иллюзионизмом. Его отличительной чертой стало подчеркнутое реалистичное отражение сюжета, стирание граней между картиной и реальной жизнью, гипертрофированное чувство перспективы, дающее изображению глубину и притягивающее взгляд зрителя. Все это, наложенное на утонченное композиционное мастерство и масштабность картин, выразившуюся в драматическом увеличении формата изображений, не могло не вызывать восхищения.

Наблюдая за тем, как бурно развивается новая школа живописи, раздвигая рамки приемлемого в религиозном искусстве, мудрейшие удивлялись, насколько легко удалось высвободить творческий потенциал человека. Довольные прогрессом, они запустили схожие проекты среди скульпторов и архитекторов, также обслуживавших католическую церковь. Хоть в этих областях успех и не выглядел таким ошеломляющим, но все же был признан вполне удовлетворительным.

Успешным был и опыт привлечения к Ренессансу известных поэтов, впервые со времен Античности обратившихся к человеческим страстям и внутренним переживаниям. Примером тому стала «Божественная комедия» Данте Алигьери, явившаяся примером для подражания и своеобразным магическим ключом, открывшим новую главу для десятков молодых поэтов.

Понадобилось почти двадцать лет, чтобы новые направления в искусстве охватили большую часть Италии. Во многом этому способствовало покровительство Ватикана, проводимое через мудрейшего Кардинала.

Убедившись, что процесс творческого раскрепощения идет по плану, мудрейшие решили распространить его на всю Европу. Десятки талантливых живописцев и скульпторов новой школы были отправлены с верительными грамотами к епископам и кардиналам королевств с тем, чтобы открыть им свежие грани в убранстве и интерьере церквей и костелов.

На этом этапе начались первые проблемы.

Распространение школы Ренессанса наткнулось на дремучий консерватизм европейских священников. Они наотрез отказывались принимать новое, более гуманистичное течение в церковной живописи. Более того, в наиболее ортодоксальных католических странах, таких как Испания, Португалия и Англия, некоторые из приехавших из Италии живописцев были признаны еретиками, даже несмотря на охранные грамоты Ватикана.

Из одиннадцати учеников, которых мастера Чени ди Пепо и Джотто ди Бондоне послали в Европу, двое попали под пресс инквизиции. Посвященный францисканец в спешке сам выехал в Мадрид, чтобы вызволить пленников.

Видя полное отторжение нового искусства европейскими клириками, мудрейший Кардинал отозвал всех учеников флорентийской школы обратно в Италию.

Сложившуюся ситуацию обсудили на Совете и пришли к выводу, что Европа в большинстве своем не готова принять гуманистические идеи Ренессанса. Для того чтобы они прижились, королевствам нужна была серьезная встряска.

XIV век. Венецианская республика

Мудрейшие часто задавали себе вопрос, в какой момент в Европе христианство из религии света и любви превратилось в мрачный культ, направленный на истязание человеческого тела и души при жизни, чтобы после смерти попасть в царствие небесное. Первоначальная концепция, которую Атрахасис по воле Источника открыл горстке иудейских отшельников, нашедших пристанище в пустыне у Красного моря, была понятна – социальная трансформация общества под новый феодальный строй, где человек готов был при жизни терпеть лишения, чтобы в конце пути его бессмертная душа попала в рай. Для этого существовал постулат первородного греха о том, что человек грешен уже при рождении. Искупить этот грех, очистить свою душу и подготовить ее к переселению в рай можно было только истовой верой и житием по заповедям христовым.