Эдгар Грант – Коллегия. Ренессанс (страница 12)

Это трагическое поражение в Европе было воспринято неоднозначно. За то, что Орден покинул Святую Землю, ради защиты которой создавался, многие недоброжелатели открыто обвинили рыцарей в предательстве и трусости. Особенно активно подавали голос те, кто задолжал Храмовникам крупные суммы денег.

Больше всех тамплиерам был должен французский король Филипп IV, получивший ссуду в размере двухсот тысяч золотых флоринов17 на организацию нового крестового похода, но истративший ее на содержание своего двора и прочие не связанные с верой расходы.

* * *

С той памятной ночи прошли годы, но Флориан отчетливо помнил рассказ отца, словно все произошло только вчера. Старик был слаб и считал дни до момента, когда господь призовет к себе его грешную душу. Он проводил долгие часы, стоя на коленях у распятья, или, едва шевеля губами, часами читал Библию, сидя в своем любимом кресле, покрытом медвежьей шкурой.

Иногда, положив руку на древние страницы рукописного текста, он устремлял свой взгляд в пустоту, куда-то за стены их дома, за стены города, за моря, в далекую Акру, где в его детстве случилась страшная трагедия. В эти моменты никто не смел подойти к нему, понимая, что душа главы семьи находится в далеком прошлом, где в битве за Святую Землю столкнулись две великие силы: не знающие жалости крестоносцы и жестокий предводитель мусульман Салах ад-Дин.

Однажды, когда Флориан аккуратно, чтобы не потревожить отца, пришел сменить свечи в подсвечнике, тот посмотрел на него своим пронзительным взглядом и спросил:

– Сколько тебе исполнилось лет?

– Девятнадцать, – ответил немного удивленный таким вопросом сын.

– Девятнадцать, – задумчиво повторил отец и, разместив закладку между страниц, аккуратно закрыл Библию. – В девятнадцать лет я уже водил корабль из Иерусалима через море на север с грузом пряностей.

– Дай мне такую возможность, и я тоже поведу корабль в Иерусалим, на юг, где ты начинал свой путь, – гордо расправил плечи юноша. – Я докажу, что не хуже своего отца и деда.

– И деда… – эхом отозвался старик, закрыл глаза и откинулся на спинку кресла.

Постояв немного в нерешительности, Флориан подумал, что старик заснул, аккуратно поставил в подсвечник новые свечи и уже собрался уходить, но отец, не открывая глаз, тихо спросил:

– Что ты знаешь о своем деде?

– Ну… Он был великим торговцем. Он заложил основу богатства нашей семьи.

– Основу богатства, – старик открыл глаза и поймал взгляд сына. Тот замер, словно завороженный.

Юноша редко видел этот взгляд отца, полный силы и власти. Несколько раз он присутствовал на сложных торговых сделках. Когда попадался несговорчивый купец, отец умолкал на секунду, потом поднимал на него свои глаза и тихо произносил: «Это хорошая сделка. Верь мне». После этого у партнера пропадала всякая охота торговаться, и сделка заключалась с выгодой для семьи. Сейчас отец смотрел на него, и Флориану от этого взгляда было не по себе. Он не испытывал страха. Наоборот, внутри него появилось чувство, что сейчас произойдет нечто важное, что изменит всю его жизнь. Перед ним словно открылась дверь в будущее, полное необычайных приключений, сказочных богатств и великих свершений.

– Не уверен, готов ли ты, – отец снова закрыл глаза, медленно провел ладонью по кожаной обложке Библии и добавил: – Не уверен, готов ли я. Не знаю, стоит ли.

– Готов. Готов, – Флориан опустился на колени и взял его за руку, чувствуя, что приоткрытая в неизвестное будущее дверь с сухим скрипом ржавых петель начала закрываться.

– Уверен? – отец снова поднял на него глаза.

– Уверен, – энергично закивал юноша. – Дай мне корабль. Я готов отправиться к южным берегам. В Иерусалим, в Акру, в Константинополь. Ты научил меня арабскому. Там я сойду за своего. Я продам товары, куплю новые и вернусь с прибылью.

– Ты говоришь, как торговец, – улыбнулся отец.

– Но ведь мы торговцы. Ты торговец. Твой отец тоже был торговцем. Наш дом уважают во всей Флоренции. Сами Медичи дают нам заказы на экзотические товары.

– Все верно. Мы торговцы. Но готов ли ты шагнуть дальше, – глаза старика сверкнули темным светом, словно две черные жемчужины. Готов ли ты изменить свою жизнь и пойти по пути великого предназначения. Пути, по которому шел дед и с которого свернул я, чтобы сохранить наш род.

– О чем ты говоришь? О каком предназначении? – насторожился Флориан.

– Твой дед был не просто купцом. Одно время он был старшим гильдии торговцев пряностями в египетской Александрии. Он знал самого Салах ад-Дина. Знал и направил его меч против крестоносцев.

– Направил меч Салах ад-Дина? – недоверчиво посмотрел на отца юноша.

– О да! И не только. Твой дед, мой отец, сделал так, что во время Третьего крестового похода его участники английский король Ричард, которого сейчас все зовут «Львиное сердце», и французский король Филипп II разругались. Он направил их усилия не на взятие Иерусалима, а на осаду Акры – хорошо укрепленного города в западной Галилее. Там крестоносцы сточили свои силы об армию Салах ад-Дина и были вынуждены заключить позорный мир.

– Но как торговец мог управлять королями и султанами?

– Наш дед принадлежал к древнему могущественному культу. Он обладал даром убеждения людей и умело его использовал. Этот дар называется голосом бога. Он дается только избранным, нареченным, тем, кто посвятил себя служению Атрахасису – первому Посланнику богов.

– Ты мне ничего об этом не говорил.

– Выполняя свое предназначение, отец умер страшной смертью. Он столкнулся с силой, которую не мог преодолеть. Эта сила погубила его. Эта сила погубила всю его семью. Эта сила должна была погубить меня. Но милостью провидения я остался жив.

– На него обрушился гнев королей?

– На него обрушился гнев более страшный и беспощадный. На него обрушился гнев темного культа, которым управляют мудрейшие.

– Я совсем запутался. В твоей истории уже два культа.

– Возможно, их и больше, но отец мне поведал только о двух, – старик отложил Библию, тяжело вздохнул и посмотрел на сына грустными глазами. – Послушай меня. Ты мой единственный сын. После четырех дочерей на склоне лет бог мне послал тебя. Я до сих пор не знаю, как воспринимать этот дар. Возможно, провидение желает, чтобы наш род довершил свое предназначение.

– О каком предназначении ты говоришь?

– Я хранил эту историю в своем сердце всю жизнь. Я скрывал ее от своей семьи, потому что ждал сына. А еще потому, что если я ее поведаю тебе, то ты уже не сможешь вернуться к прежней жизни. Из-за предназначения страшной смертью погиб твой дед и вся его семья. Мне чудом удалось спастись и продолжить наш род, родить четырех дочерей и тебя. И все потому, что я глубоко запрятал мысль о предназначении. Теперь ты смотришь на меня своими чистыми, как родниковая вода, глазами и я слышу в своем сердце давно забытый зов крови. Слышу и не знаю, как мне быть, – старик умолк, задумчиво глядя на мерцающий огонек свечи, потом снова посмотрел на сына. – Я скоро предстану перед судом господа. Все, чем я владею, станет твоим. Дома, земли, склады с товарами в доках, корабли. К тебе перейдет мое кресло в гильдии флорентийских купцов. Ты станешь первым от своего имени. Главой рода. Продолжателем нашего дела. Скажи, чего бы ты хотел? Жить счастливой сытой жизнью, наслаждаясь богатством, уважением сограждан и любовью семьи или с головой окунуться в дикое, опасное приключение. Стать частью великого плана, который изменит историю целых королевств. Стать невидимой десницей провидения, исполняющей его волю, при этом рискуя погибнуть или получить несметные богатства, которых никогда не нажить честной торговлей.

– Не знаю, – опешил от такого вопроса сын. – Мое сердце рвется в море. Я хочу совершить нечто великое, как ты в свое время. Доказать всем, что я достойный сын своего отца.

– Тебе нужно будет продать много товара, чтобы это доказать, – грустно улыбнулся старик.

– Если есть более короткий путь, я готов рискнуть, – с вызовом ответил Флориан.

– И отказаться от прежней жизни ради опасностей и сокровищ, которые, возможно, ускользнут от тебя? – темные глаза отца опять сверкнули тусклым светом, и в их глубине мелькнули неясные тени.

– И отказаться от прежней жизни, – решительно проговорил юноша.

– И выполнить предназначение, – зрачки отца расширились и превратились в бездонные темные колодцы, уходящие в холодную пустоту.

– И выполнить предназначение, – прошептал Флориан, не в силах отвести взгляд. Ему на секунду показалось, что из глубины колодцев на него смотрит само провидение. Что все уже решено, что обратного пути нет, а впереди его ждет опасная, полная приключений дорога, в конце которой лежат несметные сокровища.

– Тогда слушай, – голос отца вернул его к реальности. – Наш род берет начало из далеких восточных степей, где вольные всадники гоняют табуны скакунов по бескрайним морям травы.

– В университете историк из Константинополя рассказывал нам о кочевниках, которые заняли Среднюю Азию и Междуречье.

– То монголы. Они дикари, единственным смыслом жизни которых является война. Наш род идет из уйгуров. Этот народ был частью великой китайской империи Тан. Потом, когда монголы ее разрушили, он влился в их растущее государство, научил это дикое племя письменности, научил торговать, чеканить монеты, строить города. Но это позже. Еще до монголов твой дед, мой отец, присоединился к культу Атрахасиса, первого Посланника богов. Его главой он был послан на восток с одной задачей – остановить крестовые походы.