Эдгар Грант – Коллегия. Предназначение (страница 17)

Пытаясь разобраться в обстановке, Аккатун остановил свою орду в южных предгорьях Эльбруса. Здесь было достаточно травы для коней и дерева для очагов. Дальше на юг, там, где обитали мидийские племена, земли были более сухие. Местные торговцы поведали ему, что Каштарити – вождь племен с гор Загрос44 – уже два раза пытался поднять восстание против ассирийцев, но оба раза не получил поддержки от поместных мидийских царьков. Они предпочитали не ссориться с сильным соседом. К тому же именно мидийские вожди собирали дань со своего народа и, конечно, оставили часть себе на роскошную жизнь. Власть Ассирии их полностью устраивала, поэтому менять такое положение дел они не хотели.

Обустроив лагерь, Аккатун послал на поиски Каштарити своих всадников. У пастухов удалось выяснить, что он со своим отрядом скрывается в горных селениях Приэльбрусья. Старейшинам этих селений передали, что предводитель киммерийских всадников желает с ними говорить, что он пришел в эти земли, чтобы помочь народу Мидия. Через несколько недель от вождя повстанцев прискакал гонец. Аккатун принял его в своем шатре, долго расспрашивал о мидийских племенах, о восстании и об их отношениях с Ассирией. Он повторил свою просьбу о встрече и в знак доброй воли подарил инкрустированный камнями кинжал.

Два вождя встретились через несколько дней. Рано утром в лагерь въехала пятерка всадников. Их проводили к шатру вождя. Каково же было удивление Аккатуна, когда в том, кто представился как вождь повстанцев, он узнал гонца, с которым недавно беседовал. У того за поясом даже был подаренный им кинжал с самоцветами.

– Ты смелый человек, – сказал киммериец, приглашая гостя за стол. – Ты сам приехал ко мне, не зная моих целей. Это отважный шаг.

– Это шаг отчаяния, – горестно вздохнул Каштарити. – Сейчас я готов хвататься за любую соломинку, чтобы выжить.

– Дела так плохи?

– Дела очень плохи. Мой народ страдает под гнетом Ассирии, а вожди племен в сговоре с наместниками отбирают у людей последние крохи. Я пытался поднять восстание, но потерпел неудачу. Даже если мы соберем много людей, у них нет оружия, чтобы противостоять небольшим ассирийским гарнизонам. Я потерял много верных воинов. У меня не осталось сил на сопротивление. Я вынужден прятаться по глубоким норам, как жалкий суслик от хищного орла. Так долго продолжаться не может. Местные племена недовольны, что я привел в их земли остатки повстанцев. Они в любой момент могут меня выдать.

– Ты в отчаянии?

– Я в отчаянии. И мне нечего терять. Поэтому я здесь, – мидиец на секунду умолк, потом поднял глаза на Аккатуна и проговорил: – А еще я здесь потому, что увидел на тебе священный амулет.

– Этот? – спросил киммериец, накрыв ладонью висевшую на груди пентаграмму.

– Этот. Жрецы говорят, что это древний знак Посланника духов. В незапамятные времена он вел свой народ через эти земли. На одной из стоянок они оставили святилище из камней. На центральном идоле выбит этот знак и изображение сокола.

– Это святилище далеко? – чуть подался вперед Аккатун.

– Далеко.

– Проводи меня к нему.

– Ты говорил, что пришел помочь моему народу. Почему? – чуть сощурившись, спросил Каштарити.

– Такова была воля моего отца, царя киммерийцев. Наш народ оставил свои земли за морями и пришел на юг. Сейчас мой брат с огромной армией опустошает на западе земли Фригии и Лидии. А мой путь лежит сюда. Скажи мне, ты не слышал об Источнике великой силы, который находится где-то в этих землях.

– Легенды о нем ходят от Великих рек45 на западе до Соленой пустыни на востоке. Как и легенды о Посланнике духов. Многие пытались найти его. Никому это не удалось. Маги46 говорят, что в библиотеке Вавилона есть карта шумерского царя, жившего на заре времен. На ней отмечено место источника. Говорят, это самая ценная реликвия ассирийских царей, – мидиец умолк и внимательно посмотрел в глаза Аккатуну. – Ты пришел сюда в поисках Источника?

– Я пришел в эти земли, потому что такова была воля моего отца, подсказанная ему богами. Я должен исполнить великое предназначение.

– О каком предназначении ты говоришь?

– Ты задаешь слишком много вопросов для человека, которому нужна помощь, – нахмурился киммериец. – Я могу найти святилище и сам. Местные наверняка знают, где оно.

– Прости мою дерзость, – склонил голову Каштарити. – Меня в последнее время обманывали много раз. Я перестал верить людям и стал излишне осторожен. Я покажу тебе, где находится древнее святилище. Когда ты хочешь туда отправиться?

– Как далеко оно от моего лагеря?

– Полдня пути верхом.

– Мы отправляемся немедленно, – Аккатун поднялся с подушек и кликнул сотника, чтобы собирал всадников.

Святилище располагалось на холме, стоящем на границе альпийских лугов и полосы степей, за которыми начиналась каменистая полупустыня. Оставив людей у подножья холма, Аккатун спешился и пошел на вершину. Уже на полпути он почувствовал, как учащенно забилось его сердце. Это не была усталость от подъема. Склон был достаточно пологим, а киммериец молод и полон сил. Это было нечто иное. Предвкушение чего-то важного и судьбоносного.

Аккатун дошел до святилища. Оно было настолько древним, что необработанные каменные столбы, некогда бывшие выше роста человека, покосились и наполовину вошли в землю. Но даже сейчас в их построении можно было угадать очертания пентаграммы. Пять камней расположены на острие лучей звезды. Один, самый высокий, то ли обелиск, то ли идол – в центре. На верхней четверти центрального с южной стороны были выбиты изображения пентаграммы и хищной птицы, отдаленно напоминающей сокола.

Прислушиваясь к себе, Аккатун постоял немного. Огляделся. В тысяче шагов внизу холма стояла сотня его воинов и Каштарити со своей небольшой свитой. На западе солнце уже почти скрылось за горизонтом. На востоке на небе появились первые неяркие звезды. На севере, медленно покрываемые пологом ночи, исчезали снежные вершины гор. На юге темнота постепенно поглощала каменистую полупустыню. Он вдруг осознал, что пропали все звуки. Ветер стих. Не слышно шелеста травы. Даже насекомые перестали стрекотать. Мир словно замер в ожидании чего-то важного.

Киммериец, стараясь не нарушить тишину своими шагами, подошел к ближайшему камню, стоящему на острие луча пентаграммы, медленно поднял руку и положил ладонь на его шершавую, побитую тысячелетними ветрами поверхность. Нагретая дневным солнцем, она была теплой, словно тело человека. Он медленно обошел вокруг камня, пытаясь вызвать в воображении сцены древних ритуалов, которые тысячи лет назад здесь совершали жрецы. Но в его голове была удивительная пустота: ни образов, ни звуков, ни воспоминаний – только вечное безмолвие. Казалось, что он даже забыл, зачем пришел сюда.

В этом странном состоянии полутранса Аккатун обратил свой взор на центрального идола. Ему на секунду показалось, что тот колыхнулся в воздухе, подсвеченный последним лучом заходящего солнца. Киммериец, зажав в руке амулет с пентаграммой, сделал несколько шагов к центральному столбу, коснулся ладонью его поверхности и закрыл глаза. Он был уверен, что сейчас случится что-то важное. Откроется великое предназначение. Может, место, где находится Источник великой силы. Может, перед ним предстанет праотец или богиня-матерь и укажет путь. Но ничего подобного не произошло. Вместо этого снова появились звуки. Голова заполнилась привычной разноголосицей мыслей и ощущений.

Разочарованный вождь всадников медленно отнял руку от камня. В этот момент где-то в глубине сознания, издав короткий пронзительный звук, оборвалась струна. Как будто неловкий музыкант приложил к лютне излишнее усилие. И Аккатун понял, что должен делать. Теперь он знал свое предназначение. Знал, что должно произойти дальше. Это знание появилось у него ниоткуда и казалось естественным и обретенным так давно, что он уже с ним хорошо свыкся и даже обдумал план действий.

Тряхнув головой, словно приходя в себя после внезапно навалившейся дремы, киммериец осмотрелся и с видом человека, уверенного в том, что он делает, зашагал вниз по склону.

Через три дня Каштарити собрал свой небольшой отряд и двинулся вглубь мидийских земель. Там он напал на поселение рядом с Рхагаром, крупным, по местным меркам, городком, центром одного из племен, захватил его и объявил, что поднимает восстание. Когда ассирийскому наместнику в Рхагаре доложили, что повстанцев меньше сотни, он приказал собрать весь свой гарнизон из двухсот воинов и выдвинулся к захваченному поселению. Он предвкушал быструю победу над плохо вооруженными и необученными людьми Каштарити и даже приказал местному старейшине организовать пир для своих людей вечером, когда он вернется, неся на пиках их головы. Но по пути к захваченному мятежниками селению растянувшуюся по дороге колонну пехоты смела тысяча всадников. Они вылетели сбоку из-за холма и с диким воем обрушились на опешивших пехотинцев. Сам наместник погиб. Люди его были безжалостно перебиты. Откуда взялись эти всадники, никто не знал.

Вечером в Рхагар вошла сотня воинов Каштарити. Они перерезали горло старейшине, назначили нового из местных крестьян и предложили мужчинам присоединиться к восстанию. Утром следующего дня в направлении Каспийских ворот вышел отряд силой более трехсот человек с внушительным обозом.