Эдгар Грант – Коллегия. Предназначение (страница 13)

Увидев впереди себя кровавую свалку, которую раз за разом накрывали стрелы, большая часть киммерийцев все же смогла развернуть коней и пустить их к флангам. Поняв, что атака захлебнулась, так толком и не начавшись, они развернулись и отступили. В это время по флангам вслед за ними уже неслись колесницы, поддерживаемые легкой конницей Асархаддона.

Колесницы быстро рассеяли оставшихся всадников по долине и, поняв, что гоняться за небольшими группами не имеет смысла, вернулись к коробкам пехоты.

Это была полная и безоговорочная победа ассирийцев.

Облаченный в украшенные золотом железные доспехи царь на своей колеснице проехал перед строем войск, держа в руках золотой жезл, увенчанный крылатой фигурой Ассура33. Войска приветствовали его радостным ревом. Они победили диких варваров и защитили свои границы. Теперь им достанутся богатые трофеи, оставшиеся на поле боя, а впереди еще предстоит разграбление стоянки киммерийцев. Торговцы рассказывали, что кочевники любят золото. Так что их ждет богатая добыча. И наложницы. Да. Дикие и страстные киммерийские девы станут усладой для победителей.

Богиня-мать сыграла злую шутку над Тешупой. Она послала его в земли Ассирии, где он столкнулся с врагом настолько сильным и хитрым, что шансов победить у него не было. Но богиня-мать сохранила ему жизнь. Царю удалось выбраться из кровавого месива, в которое превратилась атака его непобедимых всадников. Его спас прочный железный панцирь, выкованный лучшими греческими мастерами. Он принял на себя четыре стрелы. Одну в грудь и три в спину, когда раненый Тешупа пытался выползти из зоны обстрела. Если бы не броня, он бы остался лежать с остальными воинами, так и не подойдя на выстрел к врагу.

Но Тешупа выжил. Значит, того хотели боги. Его раны были тяжелы. Он потерял много крови. Тяжелые ассирийские стрелы прошили панцирь и вошли на несколько сантиметров в тело. Одна пробила легкое. Теперь царь лежал в своем шатре, харкая кровью и кривясь от боли, которую причиняло каждое движение, каждое слово. Стрела все еще была в его груди. Жрец-врачеватель сказал, что если ее вынуть, то он умрет быстро. Если стрелу оставить в ране, то у него еще есть время.

Но зачем боги оставили ему немного времени? Зачем дали пожить еще несколько часов после позорного поражения? Зачем они привели его в эти земли в поисках Источника силы. Что он сделал не так?

Хватая воздух короткими судорожными вздохами, Тешупа сжал в руке амулет с пентаграммой. Он вспомнил, как год назад стоял на холме, как поднялась и зависла в воздухе пентаграмма. Воспоминание было таким сильным, что ему показалось, будто она и сейчас висит в воздухе в его шатре. Царь сплюнул кровь и, невзирая на боль, тряхнул головой. Пентаграмма колыхнулась, но не пропала.

– Что ты хочешь от меня? – простонал он.

– Не двигайся, – сидящий рядом жрец промокнул мокрый от лихорадки лоб правителя и, вытерев кровь с губ, дал ему хлебнуть макового молочка, усмиряющего боль.

– Ты ее видишь? – спросил царь, переведя на него взгляд.

– Кого? – покрутил головой врачеватель.

– Пентаграмму. Она висит прямо надо мной.

– Ты видишь пентаграмму? – поднял брови жрец.

– Да. Она здесь, надо мной.

– Это знак богов. Закрой глаза и подумай о пентаграмме и о высоком предназначении. Возможно, ты поймешь, что боги хотят тебе сказать.

Прикусив губу, чтобы унять пылающую в груди боль, Тешупа закрыл глаза и надолго затих. Его дыхание стало настолько слабым, что жрец решил, что он уже отошел к праотцам. Но царь вдруг встрепенулся, медленно раскрыл веки и простонал:

– Я понял. Я все понял. Но исправить уже ничего нельзя.

– Что ты понял? – наклонился к нему жрец.

– Мой путь закончен. Но вы продолжите поход. Ибо этого желают боги. Позови ко мне моих сыновей. Позови ко мне моих вождей. Быстрее. Мое время на исходе.

Когда все собрались в шатре, Тешупа тихо проговорил:

– Мое время в мире людей истекло. Я привел вас в эти земли, чтобы в войне с Ассирией вы нашли богатства, славу и путь к Источнику силы. Но я ошибся. Я не так прочитал послание богов, – он судорожно вздохнул. – Слушайте меня и делайте так, как я скажу. Нам не нужно воевать с Ассирией. Ее время тоже подошло к концу.

– Но мы потерпели поражение. Ассирийцы идут на наш лагерь. Они нас всех перебьют, а жен и детей заберут в рабство.

– Не перебьют. Они не будут воевать с вами. Я видел все это так, как вижу вас сейчас. Наше место здесь, в этих степях у моря. Наш народ ждут славные победы, но не на юге, в Ассирии, а на западе. Там лежат богатые города. Там мы добудем много добычи и одержим славные победы, – царь закрыл глаза и, помолчав несколько секунд, продолжил: – Вы, мои любимые сыновья, и вы, мои верные генералы, слушайте мою последнюю волю. Мой старший сын Лигдамис34 наследует киммерийский трон и станет правителем народа и предводителем всадников. Он не будет нападать на Ассирию, а залечит раны, забудет горечь поражения и поведет всадников на запад. Мой младший сын Аккатун возьмет пять тысяч всадников и пойдет на восток. Там, к югу от моря35, к югу от гор36, обитает народ, который знает, где находится Источник силы. Его найти легко. Это последнее царство перед нескончаемой пустыней. Аккатун поможет им в войне с соседями и найдет путь к Источнику. Когда это случится, к нему придет весь наш народ и обретет там невиданную силу. Тогда великое предназначение будет исполнено. Настанет время, и мы, воины сокола, будем править всеми землями между четырех морей37. Такова воля праотца и богини-матери. Такова моя последняя воля, – прохрипел Тешупа и умолк.

Постояв немного со скорбным видом у ложа царя, все направились к выходу, но царь снова открыл глаза.

– Сыновья, подойдите ко мне, – он накрыл ладонью амулет с пентаграммой, лежащий на груди. – Я скоро уйду по последней дороге в царство предков. Вы возьмете этот амулет. Вы возьмете лучших мастеров. Пусть они расплавят его и сделают два амулета, две маленькие пентаграммы. Одну для тебя, Лигдамис. Другую для тебя, Аккатун. В пентаграмме скрыта великая сила. Если боги того захотят, вы сможете ей воспользоваться. Теперь все. Идите.

Когда все вышли из шатра, один из вождей обратился к Лигдамису:

– Похоже, ты теперь наш новый царь. Хочешь совет? Не разделяй войско. Не отправляй пять тысяч на восток. Это ослабит нас. Мы итак потеряли почти тридцать сотен всадников в последней битве. Когда Ассирия нападет еще раз, нам понадобятся все, кто может держать лук.

– Отец сказал, что Ассирия не нападет. Разведчики доносят, что они стоят лагерем на месте битвы в долине и не двигаются.

– Царь ослаб от ранения. У него, наверное, помутился разум. Нужно быть глупцом, чтобы не напасть на нашу стоянку после того, как мы потерпели такое тяжелое поражение.

– Возможно, ты и прав, – кивнул Лигдамис. – Я буду думать. А сейчас мы возвращаемся к морю на нашу стоянку. Здесь оставим тысячу всадников для разведки.

Тешупу похоронили через два дня, когда вернулись на стоянку. Завернутое в пропитанные медом шерстяные покрывала тело погрузили в глубокую яму. Рядом сложили оружие, доспехи, утварь, золотые и серебряные украшения. В соседних могилах закопали десяток рабов и наложниц, чтобы в загробном мире за царем было кому ухаживать. Сверху насыпали небольшой курган. На вершине выложили пентаграмму. В ее центре поставили камень с изображением сокола. У подножья зарезали множество быков и устроили для всего племени поминальный пир.

В самом его разгаре к шатру Лигдамиса прискакал разведчик из отряда, оставленного в долине наблюдать за ассирийцами. Он сообщил, что противник собрал раненых киммерийцев, коих после атаки было множество. Тем, кто мог выжить, была оказана помощь. Тех, кто получил смертельные ранения, быстро умертвили и похоронили в кургане с воинскими почестями. Тем, кто мог ехать верхом, вернули оружие, дали коней и отправили к своим. Таких набралось почти полторы сотни. Многие из них слабы и не могут быстро скакать, поэтому для них разбили лагерь в роще в устье долины, откуда начиналась неудачная атака.

Среди отпущенных воинов оказались два сотника. Ассирийский царь передал через них послание. Оба легко ранены и не могут долго ехать верхом, поэтому их везут на повозках. Будут в лагере к завтрашнему вечеру. Что за послание – неведомо. Сотники говорят, что оно предназначено только царю. Ассирийцы разбили постоянный лагерь и, похоже, никуда не собираются двигаться.

Удивленный и озадаченный такой вестью, Лигдамис взял полсотни всадников и выехал навстречу повозкам с ранеными сотниками. Они скакали остаток дня и всю ночь и, почти загнав лошадей, к утру вышли на дорогу, на которой остановился на ночь небольшой отряд, сопровождавший две запряженные ослами повозки. Те уже собирались двинуться в путь, но, увидев старшего сына царя, спешились.

– Приветствую тебя, Лигдамис, сын Тешупы, – склонил голову возглавлявший отряд пожилой десятник.

– Тешупа отошел в мир предков, – ответил ему сопровождавший молодого царя сотник. – Волей богини-матери его сын Лигдамис теперь наш царь.

– Приветствую тебя, молодой царь, – десятник приложил руку к сердцу. – Да будет твое правление славным. Мы везем двух сотников, которые попали в плен к ассирийцам. У них сообщение для царя. Раз ты теперь царь, то выслушай их.