Эдгар Грант – Коллегия. Мудрейшие (страница 15)

Когда учитель ушел, сподвижник подошел к краю крыши и полной грудью вдохнул свежий, дующий с залива воздух. Он познал суть вещей. Он избранный провидением сподвижник. Он мудрейший. Осознание собственной значимости переполняло его. Мысли, идеи и образы роились в голове, как тысячи пчел на цветущей акации. Хотелось спуститься в библиотеку, взять перо и приняться за работу. Но аль-Азди усилием воли подавил этот порыв. Сейчас нужно отдохнуть. И обдумать план, который будет вести к исполнению великой миссии – нести людям свет знаний.

* * *

Руины Персеполя лежали в 50 километрах к востоку от Шираза, центра одной из провинций халифата. Отдохнув несколько дней у наместника, аль-Фадль рано утром со своим отрядом отправился на восток в пустыню. Он планировал вернуться через три дня, максимум через четыре, если поиски затянутся. Перед выездом наместник предложил ему взять с собой отряд гвардейцев. В том районе обосновалась секта отшельников-суфитов36. Вели они себя мирно, но жили обособленно и к себе никого не пускали. Торговцы, привозившие им еду, меняли ее на древние персидские изделия и монеты, которые суфиты откапывали на руинах Персеполя.

Подумав и посоветовавшись с Абу Бараком, визирь решил не брать дополнительных всадников. Но новость о том, что кто-то роется в древних руинах, настораживала, и он предупредил отряд быть начеку.

Персеполь – город персов, или, как его еще называли, Чехель Менар – город сорока колонн, был заложен в VI веке до нашей эры первым персидским шахиншахом37 Киром Великим. Он был четвертой столицей Персидской империи, лишь немного уступая в значимости трем другим: Вавилону, Ниневии и Эктабане. Город строился вокруг роскошного царского дворцового комплекса, обнесенного высокой стеной. Его основным сооружением была Ападана – большой дворцовый зал площадью более тысячи квадратных метров, чью крышу когда-то поддерживали 72 колонны высотой в 24 метра. Именно в этом зале в 330 году до н. э. пировал со своими диадохами Александр Македонский. После пира он в пьяном угаре приказал сжечь дворцовый комплекс и город, хотя тот сдался без боя, а жители связали и выдали македонцам персидского наместника и добровольно передали богатую имперскую казну.

Теперь же Персеполь представлял из себя тысячелетние руины, наполовину занесенные песком, из которого, как памятники далекого славного и трагичного прошлого, поднимались в небо два десятка высоких колонн Ападаны.

– Какая невеселая картина, – задумчиво проговорил аль-Фадль, глядя с холма на развалины древней персидской столицы и поглаживая шею своего гнедого скакуна. – Каким же нужно было быть злобным и честолюбивым глупцом, чтобы самому уничтожить дворец, который мог бы стать жемчужиной твоей империи. Впрочем, он и империю свою уничтожил в безумной погоне за несбыточной мечтой, за даром, которого он не был достоин.

– Ты о ком, мой господин? – спросил сидящий рядом в седле Абу Барак.

– Об Александре Македонском. Его еще называют великим. Слышал о таком?

– Не слышал, – мотнул головой воин. – Никто не имеет права называться великим, кроме Всевышнего, его пророка и нашего халифа – величайшего из правителей.

– Это точно. Хотя что ты можешь знать о настоящем величии, – вздохнул визирь и показал рукой на западную часть дворцового комплекса, вплотную примыкающую к пологой горе. – Наша цель там. Левее тех возвышающихся из песка колонн. Разбивайте лагерь. Найдите воду. Готовьте инструменты. Завтра вам предстоит поработать кирками и лопатами. И да. Будьте осторожны. Здесь где-то промышляют сектанты. Расставь часовых. Старайтесь избежать ссоры, но, если проявят враждебность, убейте всех.

Понаблюдав, как его небольшой отряд двигается вниз по склону холма, аль-Фадль тронул своего коня и пристроился в конце колонны.

Шатры разбили к вечеру. Нашли заброшенный колодец с водой достаточно чистой, чтобы напоить лошадей. Собрали хворост и развели огонь, чтобы подогреть хлеб и сварить рис с изюмом и сухофруктами. Когда солнце село, Абу Барак проверил часовых вокруг лагеря и вернулся в шатер визиря.

– Все спокойно, мудрейший, – доложил он с поклоном. – Я расставил людей. Приказал подготовить инструменты.

– Я не ошибся в тебе. Ты знаешь толк в походах, – довольно кивнул головой аль-Фадль. – Присядь рядом. Налей пиалу чая и отведай сухих фруктов.

– Благодарю, – воин опустился на подушки напротив визиря и, приняв из рук слуги пиалу с ароматным напитком, спросил: – Позволь задать вопрос. Что мы делаем в этих развалинах?

– Помнишь, я рассказывал тебе, что здесь когда-то была одна из столиц Персии – империи такой же великой, как Багдадский халифат. Тысячу лет назад Персия пала к ногам греческого завоевателя Александра Македонского. Захватил он и этот город. Захватил без боя. Защитники сами открыли ворота и впустили армию греков. Александр праздновал победу несколько недель. От пиров и вина разум его помутился, и он приказал сжечь дворец персидских царей. Этот пожар распространился на город и уничтожил его большую часть. В Персеполе греки захватили несметные сокровища. Кроме имперской сокровищницы, полной монет, они разграбили дворец и забрали золотую утварь и статуи. Всего Александр увез из сожженной столицы сто двадцать тысяч талантов серебра и золота.

– Это много? – спросил Абу Барак, посмотрев на свою растопыренную пятерню, словно стараясь прикинуть, сколько это будет на пальцах.

– Это очень много, – улыбнулся визирь и, задумавшись на секунду, перевел таланты в более знакомые меры веса. – Это больше восьми тысяч химилей. Ты можешь представить себе караван из восьми тысяч верблюдов, груженных серебром и золотом?

– Нет.

– Вот и я не могу. Потому что это очень много. Но греки забрали не все золото. Маленькая его часть осталась здесь, в руинах сожженного ими города. Мы пришли, чтобы его забрать и обратить во благо нашему делу.

– Оно будет помогать нести свет людям? – старый воин с надеждой поднял глаза на аль-Фадля.

– Да, мой храбрый махарб38. Оно будет помогать нам нести свет людям, – ему вдруг захотелось погладить Абу Барака, как верного пса. Люди, подчиненные с помощью голоса бога, были действительно преданны, как собаки. Аль-Фадль заглянул в глаза каждому воину из отряда, каждому слуге и каждый теперь был готов, без сомнения, отдать за него жизнь.

Наутро лагерь пробудился с рассветом. Отведав лепешек с финиками, люди взяли инструменты и поднялись на нависающую над городом, выдолбленную в скале ровную площадку шириной шагов шестьдесят с квадратной платформой, выложенной из гладко подогнанных камней. Здесь должна была находиться усыпальница Дария III, последнего правителя Персидской империи. Как водилось в то время, строители начали возводить это монументальное сооружение еще при жизни, но успели сделать только фундамент и широкую лестницу, ведущую к нему со стороны города. Потом пришел Александр, и персидская империя рухнула.

Оставив в лагере охрану, аль-Фадль поднялся с полутора десятками воинов и слугами на платформу. С сосредоточенным видом он прошелся по ней, словно что-то вспоминая, и, остановившись в дальнем углу, подозвал к себе Абу Барака.

– Вот здесь, – визирь топнул ногой в сафьяновом сапоге. – Уберите эту плиту. Под ней тайный вход в подземную усыпальницу.

Через час воинам ломами и кирками удалось приподнять массивную гранитную плиту размером полтора на два метра и подсунуть под нее веревки. Чтобы ее сдвинуть, пришлось пригнать из лагеря пяток лошадей. Наконец неподатливая гранитная глыба медленно отползла в сторону и открыла массивную дубовую дверь, обитую бронзовыми фигурками всадников с луками. Под ней оказалась крутая лестница, ведущая вниз в сторону центра фундамента.

– Что там внизу? – спросил Абу Барак, принюхиваясь к затхлому воздуху, поднимающемуся из прохода.

– Там основная усыпальница персидского царя, – ответил визирь. – Над ней должен был стоять величавый мавзолей с саркофагом, которому бы поклонялись потомки. Но само тело предполагалось захоронить под гробницей среди сокровищ, в окружении слуг и любимых жен. Таков был обычай. Усыпальницы строились на века. Если когда-то в будущем грабители или захватчики нагрянут сюда, они пройдутся по верху, но не будут знать, что основная усыпальница находится глубоко под фундаментом.

– Как тебе стало известно это тайное место, о мудрейший?

– Всевышний ведет меня по пути света. Он направляет мою руку. Все знания от него. Несите факелы. Мы спускаемся.

Основная подземная камера усыпальницы была вырублена в скальном массиве метрах в пяти под фундаментом. К ней вела прямая довольно широкая лестница с гранитными ступеньками. Сама камера, как и мавзолей, наверху была незакончена. В помещении шагов двадцать шириной лежали мраморные панели с вырезанными на них барельефами батальных и дворцовых сцен. Ими предполагалось отделать стены. В аккуратных стопках лежала керамическая мозаика для пола. Везде стояли ящики с инструментами и бронзовые стойки с чашами светильников. Единственным казавшимся законченным элементом был установленный в центре на невысоком ступенчатом постаменте саркофаг из белого, безупречно полированного мрамора. На его крышке покоилась мраморная же фигура бородатого мужчины в золотых доспехах. С фигуркой крылатого бога в руках.