Эдгар Грант – Коллегия. Два императора (страница 5)
2020 год. США. Вашингтон
Уже после встречи Сорокпятого с Гедеоном на космодроме куратор доложил Высшим, что президент США, по-видимому, находится под влиянием Атрахасиса. Это подтверждали и некоторые лежащие на поверхности факты.
В последнее время обычно довольно хаотичная деятельность главы Белого дома начала приобретать осмысленный и целенаправленный характер. Он перестал публично отбиваться от голословных обвинений в связях с Россией и начал наносить болезненные точечные удары по отдельным изданиям и особо ретивым журналистам. Буквально за месяц юристы президента инициировали десяток судебных разбирательств. Это несколько охладило пыл медийщиков, испугавшихся огромных исков, иногда доходивших до нескольких сотен миллионов.
Журналисты прекрасно понимали, что за развернутой в СМИ кампанией, получившей громкое название «Рашагейт», ничего не стоит, кроме жирных гонораров, проплаченных политтехнологами демпартии. За три года никто так и не представил ни одного факта вмешательства Москвы в прошлые президентские выборы или связи Сорокпятого с Россией. А еще горластые петухи глобалистов, готовые за горсть проса кричать любую чушь, помнили, что президент и его команда адвокатов были признанными мастерами выигрывать суды. Они вполне обоснованно опасались попасть под раздачу, когда выяснится, что «Рашагейт» сфабрикован демпартией исключительно ради дискредитации главы Белого дома.
Появились и первые чувствительные удары по тем, кто развязал эту грязную кампанию. Назначенный Конгрессом спецпрокурор, возглавивший расследование, начал делать робкие заявления о том, что пока нет подтвержденных данных о связях президента с Москвой, а все предыдущие заявления высокопоставленных чиновников из ЦРУ и ФБР оказались всего лишь их личным мнением, основанным на предположениях и никакими фактами не подтвержденным. Коллегия немало удивилась такой вялой позиции спецпрокурора потому, что он перед расследованием был соответствующим образом проинструктирован куратором. Вскоре выяснилось, что ментальная установка, поставленная Коллегией, снята, а вместо нее стоит блок на постороннее вмешательство. Провести такую манипуляцию с сознанием спецпрокурора кроме Высших мог только Гедеон.
После заявлений спецпрокурора и десятков исков к СМИ и журналистам медийная кампания против Сорокпятого начала постепенно затухать. Как и кампания в Конгрессе по импичменту, которую на ее фоне запустила демпартия. Здесь тоже не обошлось без вмешательства Гедеона. Десяток ключевых конгрессменов-республиканцев, подкупленных Коллегией и обещавших голосовать за импичмент однопартийца, вдруг изменили свое мнение. Более того, партия республиканцев как-то очень стройно консолидировалась за Сорокпятым и на национальной конференции выдвинула его кандидатом на предстоящие осенью президентские выборы.
Самым опасным было то, что под колоссальным давлением со всех сторон президент не ушел в защиту. Он принялся атаковать демпартию, обвиняя ее лидеров в коррупции, некомпетентности и подрыве интересов Америки в пользу либерал-глобалистов. Эти яростные, эмоциональные и от этого не всегда политкорректные атаки всколыхнули глубинный республиканский электорат, который начал еще активнее поддерживать Сорокпятого.
Особую роль сыграла жесткая позиция президента против ограничений, вводимых губернаторами-демократами в связи с пандемией ковида. Он был против комендантского часа, против закрытия городов, против остановки производств и офисов, против насильственной массовой вакцинации. И вообще он называл ковид сложным гриппом, раскрученным Большой фармой ради собственной прибыли, и требовал, чтобы все относились к нему, как к таковому.
Популярность Сорокпятого среди простых американцев начала активно расти, с каждой неделей увеличивая его шансы на победу в выборах.
Ситуация срочно требовала коррекции. Однако все усилия Высших натыкались на барьеры, ловко расставленные Гедеоном. Пользуясь своим преимуществом в качестве и силе ментального влияния, он вовремя блокировал основные направления, по которым Коллегия могла бы нанести ответный удар.
Тем временем Сорокпятый, словно идущий вниз по склону локомотив, набирал скорость и энергию, остановить которые обычными методами казалось невозможным. А тут еще в демпартии образовался дефицит ярких кандидатов в президенты.
С момента развала СССР, когда Коллегия решила, что устранила последнее препятствие на пути глобального доминирования США, она резко поменяла свое отношение к американской политической элите. Высшим уже были не нужны сильные, самостоятельные лидеры, обладающие собственной позицией и способные продвигать личную повестку, в том числе принимая радикальные и иногда не популярные в Вашингтоне решения. Поэтому они ставили на ключевые посты послушных марионеток, активно поддерживающих насаждаемую Коллегией либерал-глобалистскую идеологию, направленную на разрушение государства и человека.
В этом смысле Сорокпятый оказался шальной картой, нарушившей так красиво складывавшийся расклад. Кто-то даже сравнил его с корабельной пушкой, сорвавшейся во время шторма с креплений и теперь хаотично катающейся по палубе, давя людей, ломая мачты и круша настройки. Он пришел извне системы и показал Высшим, насколько сильно в американском обществе неприятие навязываемой ультралиберальной повестки, разрушающей традиционные ценности, на которых исторически основывалось процветание Америки.
Мнение людей Коллегию не интересовало, потому что под ее контролем находились почти все средства массовой информации в США и Европе. В эту армию влияния на народ входили не только корпоративное телевидение, интернет, пресса и обслуживающие их журналисты, но и политики, массовая культура, значительная часть академического сообщества, лидеры общественного мнения из самых разных социальных групп.
При определенном терпении и наличии времени с такой силой Высшие могли навязать населению любые идеологические конструкции и надежно закрепить их в сознании людей, сделав естественным поведенческим шаблоном. Методики такого влияния были хорошо отработаны во время цветных революций на Ближнем Востоке и в Африке. И, конечно же, на Украине, там населению за несколько лет вычистили из мозгов тысячелетнюю историю, и современную экономическую выгоду, и здравый смысл, а вместо них залили ведра отборных националистических помоев, замешенных на ненависти, зависти и злобе.
Американцы и европейцы в массе своей если и отличаются от украинцев и арабов, то не очень сильно. Поэтому манипулятивные методики, пусть слегка адаптированные и требующие большего времени, действуют на них точно так же и с тем же результатом.
Проблема была в том, что времени на коррекцию популярности Сорокпятого не было совсем. Казалось бы, загнанный в угол многочисленными судами, импичментом, травлей в СМИ и списанный со счетов президент внезапно воспрял и уверенно пошел в гору. В глазах Высших ситуация быстро развивалась из опасной в чрезвычайную с перспективой перерасти в полноценную катастрофу. Через четыре месяца выборы, а у Коллегии нет ни достойного кандидата, ни предвыборной платформы, способной противостоять Сорокпятому, ни эффективных средств блокировать влияние Гедеона, сделавшего на него ставку.
Пропустить президента на второй срок было категорически нельзя. В паре с Гедеоном он мог разрушить всю ультралиберальную конструкцию, которую Коллегия создавала последние двадцать лет. Этот человек при поддержке Атрахасиса мог уничтожить все, что создала Коллегия, не только морально, но и физически. При определенных условиях он даже вполне мог узурпировать власть и стать единоличным лидером, современной версией средневекового монарха, попавшего под влияние Посланника богов.
Именно так представлялась Высшим полномасштабная катастрофа в стране, где они через несколько десятилетий планировали переход к новому технологическому укладу. Поэтому все их влияние, все ресурсы были брошены на то, чтобы не допустить выхода Сорокпятого на второй срок.
Непосредственно проектом занимались Высшие Президент и Дипломат. Так было удобнее, потому что оба находились в Штатах и вращались в политической элите. К тому же первый в Коллегии курировал Белый дом, Конгресс и созданную им реальную теневую власть, которую журналисты окрестили «глубинным государством». Второй курировал десяток мозговых центров, разрабатывавших стратегии для страны и для обеих политических партий, а также лидеров общественного мнения. Остальные Высшие подключались из своих укрытий по необходимости для согласования наиболее значимых решений.
Наконец Президент и Дипломат определились с кандидатом, который пойдет на выборы против Сорокпятого.
– М…да. Может кто-нибудь мне объяснит, как мы оказались в такой заднице? – взглянул с экрана Художник. – Вроде все шло нормально. Мы почти его затравили, даже своего кандидата от республиканцев согласовали – и вот на тебе. Рейтинги растут, наш кандидат внезапно потерял поддержку партийного ядра, а Сорокпятый идет на второй срок с большими шансами на переизбрание. Он, словно бульдозер, крушит все на своем пути. Даже журналисты по щелям попрятались.
– Похоже, Атрахасис включился в игру на полном серьезе, – бросила реплику Актриса. – Без него мы бы рыжего дожали. А сейчас приходится тушить пожар.