Эдгар Грант – Коллегия. Атрахасис (страница 10)

– Ты говорил, что из этого можно делать одежду, – мать, не скрывая недоверия, посмотрела на комок пряжи, из которого выходил обрывок нити.

– Одежду позже. Сейчас главное – научиться делать веревку локтей в сорок. Она очень нужна охотникам. Пробуй тянуть нить сама. Я посмотрю, как у тебя получается.

Потратив еще полчаса, пока женщина не научилась сучить пряжу, Раха дал ей задание выделить на ткачество две-три жены и дать им в помощь девочек, чтобы собирали крапиву и проводили ее первичную обработку. Сам пошел к плавильным печам, у которых суетился старик-мастер и полдюжины подростков.

К вечеру, когда остыли горны, в распоряжении охотника было три слитка меди весом около полутора килограмм каждый. Металл был готов. Завтра он отольет первый наконечник для копья.

Наутро все племя снова собралось на краю лагеря, где стояли горны. На этот раз Раха усовершенствовал печь. С одной стороны он сделал достаточно широкое отверстие, а по бокам – выступы, за которые глиняный горн можно было поддеть шестами, чтобы поднять и отнести в сторону.

Подростки уже заложили внутрь порцию древесного угля и подготовили мехи. Раха засунул в тигель один из слитков, установил его внутри горна, обложил древесным углем и, внимательно осмотрев свою работу, добавил несколько горящих головешек. Через пару минут раздуваемый мехами горн весело гудел, выбрасывая из верхнего жерла сноп искр.

Прошло совсем немного времени, и слиток оплыл внутрь тигля. Раха решил подождать еще немного, давая возможность металлу полностью расплавиться. Когда он, сидя на корточках, смотрел на горящие угли, ему пришла в голову мысль, что неплохо было бы сделать приспособление для измерения времени. Но это позже. А сейчас нужно закончить с отливкой.

Выждав еще немного, охотник попросил двух соплеменников убрать горн. Мужчины прочными шестами поддели его за выступы, подняли над кострищем и отнесли в сторону. Раха заглянул внутрь тигля и увидел на дне красный расплав, подернутый темной коркой шлака. Он разгреб угли и установил на их место глиняную форму. Потом они с мастером аккуратно двумя нетолстыми прутьями сжали тигель с боков и скрепили их для прочности кожаными ремнями. От контакта с нагретой до температуры выше тысячи градусов глиной дерево вспыхнуло. Охотник и мастер быстро перевернули тигель. Красная струя меди заполнила форму наконечника и даже немного перелилась через черешок17.

Довольный тем, что все получилось с первого раза, Раха отступил на шаг, любуясь красным металлом, по которому бегали синеватые язычки в местах, где он соприкасался с глиной.

– Готово. Теперь надо дать ему остыть, – со знанием дела заявил он.

Когда солнце перевалило зенит, охотник вместе с вождем вернулся к печам. Отливка уже остыла. Раха лизнул палец и, осторожно потрогав металл, перевернул форму. Вытряхнуть наконечник не удалось. Пришлось разбить глину камнем. Мастер очистил наконечник от глины и протянул его вождю. Тот бережно его принял и внимательно осмотрел.

– По форме такой же, как кремневый. Правда, одна сторона плоская. И тяжелее. Но он тупой.

– Это заготовка, – Раха взял из его рук наконечник. К вечеру я его наточу. У тебя будет настоящий наконечник из металла. Если хочешь, его можно будет использовать как нож.

– К вечеру наточишь? – удивился вождь. – Чтобы заострить кремень, нужно потратить много дней.

– Это мягкий металл, он точится быстро, – Раха говорил уверенно, хотя никогда в жизни этого не делал. Ведь это знание вселили в него духи неба.

Когда вождь ушел, они с мастером нашли некрупный валун из правильного камня и раскололи его пополам. Потом посадили подростка, чтобы тот тер сколотые края двух половинок друг о друга, пока они не выровняются. Когда солнце шло к закату, у Рахи были два крупнозернистых наждака и он принялся сам точить наконечник. Медь поддавалась легко. Правда, наждак постоянно забивался сточенным металлом, но охотник знал, что если снова потереть половинки камня друг о друга, то слой с металлом сойдет и можно будет точить дальше. Несколько раз к нему подходил вождь и внимательно наблюдал за работой. Наконец Раха закончил заточку и, проверив остроту режущей кромки и острия, довольно ухмыльнулся.

Племя уже спало. Только вождь сидел у костра напротив своего шалаша, ожидая, когда Раха закончит работу.

– Заточка заняла немного больше времени, чем я думал, – охотник протянул обработанный наконечник вождю. – Металл нужно еще немного отшлифовать, но он уже достаточно острый для того, чтобы резать и колоть.

Не говоря ни слова, глава охотников взял наконечник, потрогал режущую кромку и одобрительно покивал. Потом поднял полу своей кожаной юбки и одним движением срезал неширокую полоску.

– Острый, – он посмотрел на Раху и показал на место рядом с собой. – Духи не ошиблись. Из красного металла получатся острые копья. С ними наши охоты будут удачными. Наши набеги принесут много добычи.

– Можно еще делать ножи и топоры. Они будут лучше, чем каменные, – подсказал охотник.

– Да. Ножи и топоры, – согласно кивнул вождь. – Что тебе надо для этого?

– Мне нужно много руды. Нужно отправить в ущелье больше людей за камнями, из которых можно плавить металл.

– Будут тебе люди, Раха, осененный печатью духов. Все, кто не занят в охоте, будут носить для тебя камни из ущелья. Через три полные луны18 подуют сухие ветра с юга. Степь завянет. Стада пойдут на север. Мы пойдем за ними далеко отсюда. Далеко от ущелья с камнями. К этому времени мне нужно много наконечников, ножей и топоров.

– Сделаю сколько смогу, – ответил охотник и широко зевнул.

День, открывший новую эру в истории человечества, завершился. Раха чувствовал внутреннее удовлетворение и нетерпение в ожидании нового дня. Завтра он покажет женщинам, как плести длинные веревки и делать из них петли, которыми можно ловить животных. Но вначале он сделает устройство для измерения отрезков времени. И еще в знак уважения духов неба он сделает себе наколку на ладони – пентаграмму в разорванном у верхнего луча круге.

Три полные луны пролетели незаметно. За это время Раха многое успел сделать для племени. На краю лагеря стоял десяток печей. Часть для производства древесного угля, часть для плавки руды и две для плавки металла. Этим примитивным литейным производством управлял пожилой мастер, а обслуживало его двое взрослых охотников и полдюжины подростков. С момента первой плавки первобытные металлурги изготовили три десятка наконечников для копий, столько же ножей, дюжину топоров, а еще долота, серпы для крапивы, иглы и несколько молотков. Раха усовершенствовал меха и тигель. Научил мастера расковывать неостывший металл в листы и выгибать их в форме блюд и чаш. Получилось сделать даже подобие казана, в котором можно было варить еду. В общем, прогресс, достигнутый за три месяца, впечатлял.

Но плавка меди была не единственным умением, которое Раха передал племени. Женщины научились делать из волокон крапивы и конопли длинные веревки, а из них – петли и арканы. Петлями ловили птиц и сурков. После долгих тренировок охотники научились арканить тарпанов и куланов. Пойманных животных держали в загородке и пускали на мясо, когда рядом с лагерем не было стад для охоты. Еще Раха показал, как из веревок плести сети и делать из них ловушки на горных тропах, пробитых козами. Вскоре рядом с загоном тарпанов появился загон коз. Он объяснил вождю, что коз и тарпанов нужно больше. На следующий сезон они дадут приплод, который вырастет рядом с человеком и будет полностью домашним.

Взрослые тарпаны из загона уже проявляли признаки подчинения человеку. Они перестали бояться охотников, приносивших им воду и сено. Это навело Раху на мысль о том, что можно форсировать переход к следующему этапу их использования. Он объяснил вождю, что ценность диких лошадей не только в мясе, но и в том, что их можно использовать как вьючных или тягловых животных. На них можно вешать мешки с поклажей и с помощью кожаной сбруи цеплять волокуши. Один тарпан с такой волокушей потянет в четыре раза больше веса, чем двое взрослых.

Прогресс в технологиях, который за три месяца сделало племя Красной скалы, изменил его жизнь до такой степени, что Раха даже предложил вождю не идти на север за стадами, а вернуться к реке и организовать постоянное селение. Место там было хорошее, с широким доступом в степь и горы. В степи можно охотиться и разводить лошадей. В предгорьях – ловить коз, искать руду и добывать дерево. Текущая с гор река не пересыхала круглый год, давала чистую воду и много глины. Земля была плодородной, пригодной для того, чтобы выращивать злаки. Вместо шалашей из накрытых шкурами жердей можно было построить обитые глиной хижины, в которых тепло зимой и прохладно летом.

В одной из бесед ночью у костра Раха напрямую предложил вождю обустроить постоянное селение и в корне изменить жизнь племени. Из охотников и собирателей стать оседлыми скотоводами и земледельцами. Но тот наотрез отказался. Степняки никогда не станут речниками. Даже имея домашних лошадей и коз, они будут бродить за стадами по степям. Это у кочевников в крови.

В душе охотник знал, что получит отказ. Если бы вождь согласился осесть, Раха бы остался до осени. Помог бы организовать селение. Показал бы, как обрабатывать поля и возделывать злаки. Но сейчас в этом не было смысла. Жаркие южные ветра уже сушили степь. Воды в ручье становилось все меньше. Стада уходили все дальше на север, и на охоту приходилось тратить больше дней, чем обычно. Скоро племя соберет лагерь, погрузит пожитки на волокуши и тарпаны потянут их в степь, на север, к высоким лугам на склонах гор, чьи белые вершины подпирают небо19.