Эдгар Грант – Агония (страница 68)
— Вот, ведь, суки. Никак не успокоятся, — покачав головой, проговорил министр обороны.
— Похоже ситуация принимает очень опасный оборот, — вставая сказал президент. — Я сейчас же свяжусь с китайцами и поделюсь нашими опасениям.
Когда президент вышел, снова ожил сегмент экрана, дающий изображение из офиса наблюдателей ООН в Киртлэнд
— По последней информации американцев все нападавшие уничтожены. Погребены под завалами обрушившегося щита. Детонации боевых блоков удалось избежать. К сожалению, погибли четыре наших наблюдателя, взятых террористами в заложники. Хранилище практически уничтожено. Подготовленные к эвакуации, разобранные ядерные заряды находятся на нижнем уровне под завалами. Мы хорошо считываем сигнал почти со всех маячков, установленных в контейнерах. Некоторые, правда, подают тревожный сигнал о нарушении целостности контейнера, но это естественно — они вполне могли быть повреждены во время обвала щита. К сожалению, сигнал от маячков, установленных на боевых блоках завезенных вчера, не читается, так как они были складированы в бронированном хранилище. Еще… В хранилище повысился радиационный фон. — руководитель наблюдателей взглянул на планшет, на который выводилась информация с датчиков, расположенных в хранилище. — При такой радиации можно в течение часа получить почти полный зиверт[74], а это лучевая болезнь первой степени. Через пару часов с пылью и выхлопом радиация пробьется и на поверхность. Американцы не могут ответить, что является причиной повышения фона. Вполне возможно — ядерные материалы, находящиеся на нижнем уровне. Оставаться здесь мы больше не можем. Я сворачиваю офис и эвакуируюсь в Санта-Фе к остальным членам группы. Полный доклад будет готов через пару часов. Министерство обороны так же готовит отчет. Думаю, тянуть с ним они не станут.
— А вот это умно, — прокомментировал услышанное Алекс. — Теперь любая попытка
пробиться к нижним уровням через скалу или бетонный щит, чтобы эвакуировать то, что там осталось, исключена. Серьезные работы при такой радиации будут стоить огромных денег и займут годы.
— Надо что-то предпринимать, — тихо сказал директор ФСБ. — Хотя, скорее всего, решение будет приниматься на уровне президентов.
Какие действия предпринять в отношении базы Киртлэнд и как дальше выстраивать взаимоотношения с Америкой оказались вопросами сложными и неоднозначными. С одной стороны прямых подтверждений версии того, что нападение на хранилище было спланировано и осуществлено самими американцами с целью вывести из-под контроля несколько десятков боевых ядерных блоков, не было. Министерство обороны США проявляло максимум готовности к сотрудничеству и оказывало всяческую поддержку миссии наблюдателей. Была организована совместная следственная группа, начавшая расследование инцидента, объявлено о выплате солидных компенсаций родственникам погибших инспекторов, сама база была объявлена открытой зоной для инспекций ООН, которые, впрочем, туда не особо спешили из-за сильного радиационного фона. Позицию США четко и однозначно выразил президент Уолберг в своем обращении. Произошла трагедия, которая еще раз подтверждает, насколько опасным является ядерное оружие, и насколько своевременна и верна политика ядерного разоружения проводимого ООН. США глубоко сожалеют о жертвах, но считают, что обрушение купола было единственно правильным решением, способным предотвратить детонацию ядерных зарядов террористами. Весь ядерный материал похоронен под обломками хранилища в толще скального массива и накрыт мощным монолитным щитом. Это обеспечивает его полную безопасность. Тем не менее вся территория базы за пределами десятикилометровой зоны радиоактивного загрязнения оцеплена, будет находится под постоянной охраной армии США и, если необходимо, инспекторов ООН. Америка выступает за скорейшее продолжение процесса ядерного разоружения и готова предоставить другой объект для разборки ядерных боевых блоков ВВС. Чтобы снять все озабоченности, США даже готовы передать охрану всех объектов участвующих в процессе разоружения военному контингенту ООН.
С другой стороны и Россия и Китай четко осознавали, что судьба восьмидесяти четырех боевых блоков остается неизвестной. Беспокоил даже не сам факт того, что США скрыли от ООН несколько десятков боеголовок — возможность того, что ядерные державы сумеют скрыть некоторое их количество была заложена в самой концепции разоружения. Основные опасения были по поводу того, что эти ядерные заряды теперь могут всплыть в любой точке мира, а Штаты попытаются уйти от ответственности, сославшись на то, что они каким-то чудесным образом были похищены и вывезены с Киртлэнд террористами. А это был уже серьезный дестабилизирующий фактор. Если ядерное оружие окажется в руках, притихших в последние годы исламистов или других радикальных группировок националистического, религиозного толка или агрессивно настроенных к соседям государств, существует большая вероятность его применения.
Но, несмотря на вполне обоснованные, почти переросшие в уверенность подозрения в отношении американцев, после долгого обсуждения президенты России и Китая, все же, решили сделать вид, что приняли позицию США по инциденту на базе в Киртлэнд и продолжили процесс разоружения, не применяя к Америке никаких санкций. Одновременно с этим по всему миру была запущена, пожалуй, самая масштабная глобальная разведпрограмма за всю историю спецслужб. Все возможные активные и пассивные ресурсы агентурной и электронной разведки были нацелены на поиск хотя бы намека на появление ядерных зарядов из Киртлэнд. И Россия, и Китай готовы были сделать все, чтобы не допустить их применения, понимая, что, скорее всего, оно будет направлено против них.
Их небольшой караван, состоящий из двух грузовиков, тянущих на шоссейных платформах двадцатифутовые бронированные контейнеры и нескольких бронемашин, сопровождения опоздал к месту встречи почти на час. Узкая дорога, идущая через укрытые снегом невысокие пустынные холмы, на северо-запад от Альбукерка к границам двух индейских резерваций Апачей и Навахо была полностью заметена. К тому же на всем пути им встречались брошенные автомобили, которые приходилось сталкивать в кювет, чтобы продолжить путь. В точке встречи на заброшенной бензоколонке колону ждали несколько гражданских внедорожников и туристический автобус.
— Вы опоздали, капитан, — строгим голосом сказал вышедший к ним навстречу поседевший, но все еще моложавый генерал из Министерства обороны, которому руководитель операции приказал передать груз.
— Извините, сэр, мы чуть пробились сквозь снег, — капитан Холман козырнул отработанным годами движением.
— Груз на месте? — генерал кивнул в сторону грузовиков.
— Да, сэр.
— Сколько?
— Девять единиц, сэр. Все, что успели вытянуть на руках из хранилища через тоннель.
— Потери?
— С нашей стороны — один.
— Сколько с вами людей?
— Тринадцать.
— Хорошо, капитан, — генерал по-дружески похлопал Колмана по плечу. — Америка будет помнить то, что вы для нее сделали. — На этом ваша часть операции закончена. Соберите своих людей, сдайте оружие и идите в автобус. Вам сейчас принесут гражданскую одежду. Переоденьтесь и получите новые документы. Пока мои люди проверяют груз, выпейте кофе и раздайте всем, кто участвовал в операции заслуженное вознаграждение,
— Мы это сделали не ради денег, сэр, — попробовал возразить капитан.
— Знаю, сынок, — успокоил его генерал. — Но ваша карьера в ВВС теперь закончена. Вам всем надо на что-то жить. Содержать свои семьи. Видите, какое настало время. Сейчас надо отсидеться в тихом месте, пока вы не понадобитесь снова, а на это нужны средства. Согласны?
— Да, сэр, — козырнул Колман.
Вокруг грузовиков с контейнерами уже рассредоточились спецназовцы, создав охранный периметр. Сами контейнеры были вскрыты и внутри них копошились специалисты генерала с какими-то приборами. Люди капитана Колмана уже собрались в автобусе.
— У нас три пятерки[75]
— Принял, — ответил тот. — Гасите свет в автобусе и поехали.
Двери автобуса, куда только что погрузилась группа капитана Холмана, совершившая несколько часов назад нападение на хранилище в Киртлэнд, захлопнулись. Вентили установленных под сидениями баллонов открылись, и салон наполнился отравляющим газом. Шеф спецотдела ЦРУ по операциям с ядерным оружием, представившийся генералом Министерства обороны, известный в Конторе как Морган, бросил последний взгляд на искаженные гримасами боли и ужаса лица молодых офицеров, из последних сил пытавшихся выбить бронированные стекла автобуса и пошел к своему внедорожнику.
— Идиоты, — бросил он в рацию, усевшись на заднее сидение. — Кто отвечал за газ для автобуса? Вы что, не могли подобрать что-нибудь быстродействующее, чтобы ребята не мучились.
— Извините, сэр, — ответили по рации. — Времени на подготовку совсем не было. Брали то, что нашли на складах, чтобы не привлечь внимания.
— Идиоты, — снова буркнул оперативник и рявкнул на водителя: — А ты что стоишь? Поехали! Нам еще тащиться по этим гребным снегам часа три.
Машина плавно тронулась и выехала на дорогу. Оперативник снова достал смарт, подключился к чрезвычайной сети, которая была создана специально для использования спасателями, ремонтниками, медиками и другими аварийными службами, задействованными в зонах бедствия, и набрал короткий номер.