Эдгар Берроуз – Возвращение Тарзана в джунгли (страница 28)
Тюран был спокоен и не торопил матроса, ибо чувствовал себя вне опасности, независимо от того, какую монету вытянет матрос.
Спайдер, наконец, раскрыл ладонь и, взглянув на нее, упал без чувств на дно лодки. Клейтон и Тюран одновременно наклонились, чтобы поднять монету, которая выпала из его руки! Нет, это не была монета 1875 года! Изнеможение, в которое впал после пережитого им ужаса матрос, повлияло на него так же, как повлиял бы роковой исход.
Вновь нужно было еще раз проделать ту же процедуру. И опять Тюран вытянул благоприятный жребий. Джен Портер открыла глаза в тот момент, когда Клейтон протянул руку к пиджаку. Спайдер с жадным любопытством следил за попыткой, которая должна была решить его участь: если на этот раз счастье окажется на стороне Клейтона, у матроса не останется никакой надежды на спасение.
Но вот Сесиль Клейтон, лорд Грэйсток, вытянул из-под пиджака руку. Он посмотрел на Джен, не решаясь взглянуть на монету.
— Скорее, — прошипел Спайдер. — О, Господи! Дайте мне посмотреть.
Клейтон разжал пальцы.
Спайдер первый разобрал год и, не отдавая отчета в своих действиях, вскочил и, перепрыгнув через борт, исчез в зеленой глубине. Это была монета 1877 года.
Пережитые волнения так измучили тех, кто остался в шлюпке, что остаток дня они провели, как в бреду. Два дня они избегали упоминания о происходящем. С каждым часом силы их таяли. Наконец, Тюран решил действовать.
— Нужно еще раз кинуть жребий, — прежде, чем мы настолько ослабеем, что у нас не хватит сил даже для того, чтобы есть, — прошептал он.
Клейтон от слабости впал в совершенное безразличие. Джен в последние дни не промолвила ни одного слова. Он знал, что она умирает. Ему пришла в голову чудовищная мысль, — путем принесения в жертву Тюрана или его самого можно восстановить ее силы. Он сразу согласился на предложение Тюрана.
Вновь была проделана уже знакомая процедура, с той только разницей, что теперь возможен был только один исход: Клейтон должен был вынуть монету 1875 года. Так и случилось.
— Когда? — спросил Тюран.
Он уже вытащил из кармана брюк складной нож и напрягал усилия, чтобы раскрыть его.
— Нужно сейчас, — прибавил он, не ожидая ответа. Его жадные глаза были устремлены на англичанина.
— Нельзя ли подождать, когда стемнеет? Мисс Портер не должна этого видеть. Она ведь моя невеста, вы знаете.
Разочарование появилось на лице Тюрана.
— Хорошо, — ответил он нерешительно. — Ночи ждать недолго. Я ждал столько дней, — могу потерпеть еще несколько часов.
— Спасибо, мой друг, — пробормотал Клейтон. — А пока я побуду с ней, — час или два перед смертью.
Джен лежала без сознания, когда Клейтон добрался до нее. Он понимал, что любимая умирает, и радовался тому, что она не увидит ужасной трагедии, которая произойдет ночью. Он взял ее руку и поднес к своим растрескавшимся и распухшим губам. Долго ласкал он эту руку, когда-то изящную и белую, а теперь похожую на сухую птичью лапку.
Он не заметил, как наступила ночь. Голос из темноты вывел его из забытья. Это Тюран звал его на казнь.
— Иду, — ответил он без промедления.
Стоя на четвереньках, Клейтон попытался повернуться, чтобы ползти к Тюрану, но не мог. За несколько часов, проведенных рядом с Джен, он настолько ослабел, что был не в силах двигаться.
— Вам придется подойти ко мне, — сказал он тихим голосом. — Мои руки и колени не слушаются меня.
— Проклятие! — пробормотал Тюрман. — Вы хотите увильнуть от расплаты!
Клейтон вскоре услышал медленный шорох. Потом послышался вздох отчаяния.
— Я не могу ползти дальше. Вы обманули меня, грязная английская собака!
— Нет, я не обманул вас. Я тоже не в состоянии двигаться, но попытаюсь еще раз. Если нам обоим удастся проползти немного, мы можем встретиться на полдороге, и тогда вы воспользуетесь своим «выигрышем».
Снова Клейтон напряг последние силы и услышал, что Тюран тоже пытается ползти навстречу ему. Прошел час, прежде чем Клейтону удалось повернуться, но, при первом же движении вперед, он упал лицом вниз. Минуту спустя, он услышал вздох облегчения, вырвавшийся из груди Тюрана.
— Я иду, — шептал Тюран.
Клейтон еще раз попытался двинуться по направлению к Тюрану, но не мог. Он упал навзничь и остался лежать без движения, глядя на звезды и слушая энергичный шорох и хриплое дыхание Тюрана.
Не меньше часа ждал Клейтон своего палача-каннибала, который должен был появиться из мрака и прервать его мучения. Тюран был уже совсем близко, но промежутки, во время которых он отдыхал от своих неимоверных усилий, становились все длительнее, казалось, что он почти не движется вперед.
Но вот Клейтон почувствовал, что Тюран подполз к нему вплотную. Раздался придушенный смех, что-то коснулось лица Клейтона, и в тот же миг он потерял сознание.
XIX
В ту ночь, когда человек-обезьяна Тарзан сделался вождем Вазири, женщина, которую он любил, умирала в хрупкой шлюпке, среди волн Атлантического океана. В ту ночь, когда он плясал среди собратьев-дикарей при свете костров, озарявших его статное, могучее тело — совершенный образец красоты и силы, — женщина, которая его любила, лежала, изнеможенная и вспухшая, в той длительной дремоте, которая обычно предшествует смерти от голода и жажды.
После провозглашения Тарзана вождем племени целая неделя ушла на то, чтобы выпроводить отряд кровожадных Мануема за северную границу Вазири, согласно данному Тарзаном обещанию. Прежде чем расстаться с ними, Тарзан потребовал от них клятвы, что они никогда больше не будут вторгаться в пределы Вазири. Вырвать у них эту клятву было нетрудно. Военные приемы вождя Вазири отбили у них всякую охоту посягать на границы его владений.
Вернувшись в деревню, Тарзан стал готовиться в путь — на поиски загадочного Города Золота, о котором рассказывал ему старый вождь. Он составил отряд из лучших воинов своего племени, выбрав только тех, которые горели желанием отправиться в трудный поход и разделить с вождем все опасности, ожидавшие их в незнакомой и враждебной стране.
Сказочные богатства волшебного города не выходили у Тарзана из головы с той поры, как старый вождь рассказал о странных приключениях своего отряда, который случайно набрел на развалины города. Приключения были не менее соблазнительной приманкой для Тарзана, чем золото. Но и золото привлекало его. Оно приобрело в его глазах ценность, когда он узнал, пожив среди цивилизованных людей, какие чудеса могут творить обладатели желтого металла. Что будет он делать с такими сокровищами в глуши дикой Африки, он не задумывался.
В ослепительное тропическое утро вождь Вазири отправился во главе отряда, состоявшего из пятидесяти стройных воинов цвета черного дерева, на поиски приключений и сокровищ. Долго были они в пути: сначала шли вверх по течению одной реки, потом пересекли горы, служившие водоразделом, спустились вниз по течению другой реки, поднялись к верховьям третьей и, наконец, на исходе двадцать пятого дня расположились лагерем на склоне горы, с вершины которой они надеялись бросить первый взгляд на Город Сокровищ.
Рано утром они начали взбираться по отвесной скале, которая была для них последней и серьезной преградой на пути к цели. Около полудня Тарзан, который шел всегда впереди отряда, преодолел, наконец, последнее препятствие и остановился ка небольшой площадке.
По обе стороны от него возвышались горные пики, они были на несколько тысяч футов выше той горы, на которую взобрались воины по пути к заповедной долине. Позади расстилались леса, а вдали, за лесами — невысокий горный хребет, составлявший границу их страны Взгляд Тарзана был устремлен вперед. Там открывалась мертвая узкая долина, усеянная малорослыми деревьями и каменными глыбами. А в глубине долины виднелся большой город, сверкавший на солнце желтыми и красными крышами, башнями, минаретами и куполами. Тарзан издали не мог заметить следов разрушения. Он видел перед собой волшебный город и мысленно представлял себе его счастливых и деятельных жителей, которые должны толпиться на этих широких улицах и в огромных храмах.
Около часа отдыхал отряд на вершине, а потом Тарзан повел его к долине. Тропинок не было, но склон горы был не так отвесен, как противоположный. Очутившись в долине, они ускорили шаг и еще засветло подошли к высоким стенам древнего города.
Высота наружной стены, в своей уцелевшей части, достигала пятидесяти футов, но даже там, где верхние ряды камней обрушились, она была ниже всего на десять-двадцать футов. Несколько раз Тарзану почудилось, что он видит сквозь расселины верхних полуразрушенных частей стены мелькающие фигуры. Казалось, какие-то существа наблюдают с вышек древнего укрепления. Он даже как будто чувствовал устремленные на него невидимые взоры, но это могло быть игрой воображения.
Отряд расположился на ночлег у подножия стены. В полночь путники были разбужены долгим пронзительным криком, который раздался за стеной. Это был тонкий визг, постепенно превратившийся в зловещий вой. На черных воинов этот звук произвел потрясающее впечатление. Скованные ужасом, они не могли пошевелиться и, только час спустя, успокоились настолько, что снова улеглись спать.
Утром они боязливо поглядывали на высившуюся перед ними твердыню, из-за которой ночью раздался этот страшный крик. Тарзану стоило больших усилий удержать на месте своих чернокожих воинов, уже готовых бежать назад. В конце концов, повелительный тон его приказаний и заявление, что в случае их бегства он войдет в город один, возымели свое действие, и они согласились следовать за ним.