Эдгар Берроуз – Тарзан. Том 7 (страница 79)
Расщелина была несколько футов в ширину и простиралась далеко, насколько Смит мог определить глазом. Но точно установить ее длину он не мог. Он надеялся, что она тянется на большое расстояние, а, следовательно, может служить уникальной возможностью для изучения происхождения горного массива. Вот поэтому Смит вошел в расщелину, занятый мыслью о составе каменистых пород, и встреча со львом совершенно выпала из его памяти. Здесь он обнаружил, что трещина постепенно поворачивает влево и тянется к вершине, где становится значительно шире, чем на дне, таким образом пропуская свет и воздух внутрь.
Возбужденный и гордый своим открытием, Лафайет спустился вниз по упавшим камням, которые были разбросаны по дну расщелины, намереваясь исследовать ее полностью, а затем медленно идти обратно к выходу, уже не торопясь, исследуя геологические записи, которые природа оставила на стенах нерукотворного коридора. Голод, жажда, отдых — все было забыто.
Нума, однако, не был геологом. Великая расщелина не вызвала животрепещущего интереса в его широкой груди. Она не заставила его забыть обо всем и заинтриговала его в некоторой степени только потому, что человек вошел туда. Заметив безразличие человека, отсутствие у него спешки, Нума не мог приписать его исчезновение в глубине расщелины бегству, а лев был специалистом по таким вопросам. Всю жизнь живые существа убегали от него. Иногда Нуме казалось несправедливым, что всякие твари упорно старались избежать его общества, особенно те, которых он так любил. Например, Пассо-зебра и Ваппи-антилопа. Он имел слабость к их нежному и вкусному мясу, но это были самые быстроногие животные. Все было бы гораздо проще, если бы черепаха Като обладала скоростью Пассо, и наоборот.
Но в данном случае не было никаких признаков, что человек убегал от него. Может быть, это такая хитрость? Нума задумался, а мыслительный процесс для льва был весьма затруднителен. Поэтому он рассвирипел. Очень осторожно приблизился лев к трещине, где исчез враг. Нума начинал сейчас думать о Лафайете Смите как о пище, так как длительная прогулка стала пробуждать в нем слабые еще признаки аппетита. Он подошел к расщелине и заглянул в нее. Человека не было видно. Это не понравилось льву, и он выразил свое неудовольствие грозным рычанием.
В сотне ярдов в расщелине Лафайет Смит услышал рык и внезапно остановился.
— Проклятый лев,— воскликнул он.— Я совсем забыл о нем.— Только сейчас ему в голову пришла мысль о' том, что здесь может находиться логово зверя, и если он прав в своем предположении, оборот событий грозит ему непредвиденной неприятностью. Мысль о том, как выйти из затруднительного положения, наконец вытеснила геологические мечты. Но что же делать? Вдруг в нем проснулась вера в его верный пистолет тридцать второго калибра.
Но как только Смит вспомнил о габаритах хищного зверя, оружие стало казаться ему менее надежным, хотя оно еще недавно давало ему чувство уверенности, когда пальцы касались рифленой рукоятки.
И Смит решил, что было бы неразумным ретироваться. Конечно, лев, может быть, еще не прыгнул в расщелину, может быть, у него нет даже такого намерения. С другой стороны, если он спустится в расщелину, возвращение к выходу по дну будет весьма затруднительным. Возможно, если подождать какое-то время, лев сам уйдет отсюда. Но Смит отбросил эту мысль и тут же решил, что ему стоит идти дальше по расщелине. Если лев здесь, может быть, он не проникнет в самые отдаленные ее глубины. Кроме того, есть шанс, что найдется какое-нибудь убежище — в пещере на возвышении, из которого можно будет выбраться наверх. Лафайет Смит был готов ко всему и надеялся, в общем, на чудо.
Итак, он карабкался по камням, разрывая одежду и раня тело об их острые края, уходя все дальше в коридор ущелья, который казался ему бесконечным. Он часто содрогался от мысли, что вдруг перед ним окажется глухая стена. Он представлял себе такую картину: перед глазами появляется лев. Пистолет у него наготове. Но здесь Смит затруднялся мысленно завершить сцену, потому что не знал, как будет действовать лев. Может быть, увидев человека, напуганный пристальным человеческим взглядом., он убежит. А возможно, и нет. Лафайет Смит склонялся к выводу, что, скорее всего, лев не отступит. Конечно, у него не было достаточно опыта по части диких животных, чтобы можно было смело утверждать этот факт. Правда, был такой случай, когда за ним, занятым полевыми изысканиями, погнался бык. Но даже и этот опыт нельзя считать решающим — ведь он так и не узнал намерений быка, так как в- два прыжка перемахнул через забор, спасаясь от этой, в общем, мирной скотины. Будучи в растерянности от того, что он не знал психологии львов, Лафайет Смит решил, что должен попытаться досконально представить себе ту ситуацию, в которую может попасть.
Пробираясь бесстрашно по каменным обломкам, бросая время от времени взгляды назад, он снова вообразил картину встречи со львом. Лев медленно ползет по расщелине, приближаясь к нему, но Лафайет ждет возможности выстрелить без промаха. Он спокоен. Его рука тверда, он прицеливается. Здесь сожаления о том, что он мало практиковался в стрельбе из револьвера, прервали ход мыслей ученого. Тот факт, что он никогда не стрелял из этого оружия, беспокоил его, но совсем немного. Недавно Лафайет Смит пришел к убеждению, что если целиться в главном направлении, где обретается живой объект, обязательно попадешь в него. И пока это убеждение еще ничто не опровергло.
Лафайет Смит продолжал воображать предполагаемый бой. Вот из расщелины появляется лев, рука бесстрашно нажимает на курок. Пистолет срабатывает. Пуля попадает в цель. Лев спотыкается и падает...
Лайф Смит прерывисто вздохнул. Он, живо представляя сцену, так увлекся, что испытывал легкое чувство потрясения. Он остановился, достал из кармана платок, вытер со лба испарину, слегка улыбаясь от возбуждения, вызванного разыгранным в уме действом.
— Без сомнения, лев уже забыл про меня,— сказал он самому себе, улыбаясь.
Он оглянулся назад, желая удостовериться в своей правоте, и вдруг в сотне футов от него, там, где коридора уже не было видно за поворотом, появился лев.
Глава 9
В РУКАХ ВРАГА
«Стрелок» находился в смятении. Было уже утро, а Лафайет Смит все еще не возвращался. Прошлым вечером он и чернокожие искали его допоздна, и сейчас вновь отправились на поиски. Огонно, вождь, действуя по инструкции «Стрелка», разделил партию на пары, и все, за исключением четырех человек, оставленных охранять лагерь, должны были разойтись в различных направлениях, осматривая тщательно всю округу и стараясь отыскать следы пропавшего человека.
Денни-« Стрелок» избрал своим компаньоном Обамби, что совсем не понравилось последнему, так как он сделался объектом для брани с тех пор, когда Денни узнал, что Обамби оставил Смита одного в горах.
— Не имеет значения, что хозяин приказал тебе уйти,— говорил «Стрелок».— Ты не должен был оставлять его одного. Я намерен взять тебя с собой, и если мы его не найдем, ты тоже не вернешься обратно!
— Да, господин,— поддакивал испуганный 06aмби, со страха не соображая, о чем говорит ему белый человек.
Единственное, что обрадовало Обабми, это желание господина самому нести свое ружье, а мальчишке досталась легкая ноша — завтрак и снаряжение, не тол, что тяжелый и неудобный автомат. Обамби всегда был рад освободиться от груза и шествовать налегке.
Денни Патрик, пытаясь определить возможный маршрут Смита, исходил из того, как бы он действовал сам в данных обстоятельствах. Зная, что Смит последний раз был хорошо виден высоко над лагерем, а затем удалился немного к северу от него, Денни решил искать в северном направлении, двигаясь вдоль подножия холмов.
День был жаркий, и к полудню «Стрелок» устал, вспотел и возмущение клокотало в нем. Особенно он проклинал Африку, которая, по его словам, была местом обитания Дьявола.
— Я совсем выдохся,— ворчал он.— И почти совсем не продвинулся вперед. Я топал шесть часов, на такси такое расстояние можно преодолеть за двадцать минут. Конечно, в Африке нет полицейских, но, увы, здесь нет и такси.
— Да, господин,— поспешно согласился Обамби, не вслушиваясь толком в бормотание белого бваны.
— Заткнись,— прорычал Денни.
Они сидели в тени дерева на склоне горы и завтракали. Неподалеку, немного ниже того места, где они устроили привал, склоны гор переходили резко в скалу высотой в пятьдесят футов, которая закрывала им обзор деревни, расположенной у ее подножия. Они также не видели Тарзана, спрятавшегося в кустах на самом краю скалы. Он сидел спиною к ним и из своего укрытия наблюдал за деревней внизу.
Здесь, по мнению наблюдателя, находился тот, кого он искал, но он хотел убедиться в этом, а для этого требовалось несколько дней пристальной слежки.
Время значило мало или совсем ничего для Тарзана,— так же, как оно безразлично любому зверю в джунглях. Он часто возвращался на это место и наблюдал за жизнью в деревне. Ранo или поздно он раскроет правду. У него возникло подозрение, что один из белых людей, которых он заметил в поселке внизу, был работорговцем, из-за которого он и пришел сюда с севера. Итак, подобно хищному льву, Тарзан притаился, следя за своей добычей.