Эдгар Берроуз – Тарзан. Том 7 (страница 71)

— Для чего это нужно? — воскликнул Денни.— Что ты там плел мне, когда мы шли по той пересеченной местности? Я даже запомнил наизусть — «местность низкого рельефа на стадии зрелой диссекции». Уф! Еле выговорил. И ты заявляешь мне, чтобы я разговаривал на правильном английском языке? Ты и эти твои взбросы и откосы, твои кальдеры и сольфаторы...

— Но ты же познаешь что-то новое, Денни?

— Познаю. А ты, что, не познаешь? Каждый специалист говорит на своем языке. Какой толк для меня изучать твой? Зато каждый мужчина хочет знать, как называется револьвер, если этот мужчина соображает, что полезно для его здоровья!

— Я думаю, тебе скоро вновь понадобится оружие,— сказал Смит.

— Для чего?

— Огонно говорит, что мы вступили в страну львов. Мы, может быть, даже встретимся с ними уже сегодня. Они почти не водятся в джунглях, но мы находимся в однодневном переходе до более открытых мест.

— Вот это то, что нужно! А то — «говори на правильном английском»... Чепуха. Что это?

Рычание послышалось откуда-то из темной чащи, которая окружала лагерь. Затем раздался ужасающей силы рев. Казалось, земля содрогнулась от звука.

— Лев! — закричал один из чернокожих, и тотчас же люди принялись подбрасывать топливо в костры.

«Стрелок» Патрик вскочил на ноги и побежал в свою палатку, возвратившись через минуту с автоматом Томпсона.

— Здесь не мешало бы иметь и пулемет,— сказал он.

— Ты собираешься применить автомат? — спросил Лайф Смит, чье образование в области вооружений заметно прогрессировало за время, проведенное в обществе Денни-«Стрелка».

— Нет, до тех пор, пока зверюга сам не нападет!

И снова львиный рев нарушил тишину ночи. На этот раз он раздался так близко, что оба приятеля вздрогнули.

— Выслеживает зверя,— пояснил Смит.

— Какого зверя? — спросил «Стрелок».

— На которого хочет напасть!

— У наших черномазых ребятишек такое предчувствие, будто он охотится не только на четвероногих тварей,— сказал Денни.— Посмотри-ка на них.

Носильщики были напуганы и жались к кострам, солдаты держались за спусковые крючки ружей. «Стрелок» подошел туда, где стояли вооруженные аскари, вглядываясь в непроницаемую ночную темноту.

— Где лев? — спросил Денни у Огонно, вождя.— Ты видел его?

— Там,— сказал Огонно.— Похоже, он движется сюда, господин.

Денни нырнул в темноту ночи. Он ничего не смог разглядеть, но ему показалось, что он услышал шелест листвы по другую сторону от костров. Он присел на одно колено и прицелился в направлении звука. Появилась вспышка и послышалось «тра-та-та», когда Денни нажал на спусковой крючок автомата. Некоторое время оглушенные стрельбой люди не слышали ничего, но потом, когда слуховые нервы пришли в нормальное состояние, до ушей некоторых дошел звук ломающегося кустарника, постепенно затихающий вдалеке.

— Кажется, я попал в него,— сказал Денни Смиту, который подошел к нему.

— Ты не убил его,— сказал Смит,— а, должно быть, ранил.

— Он не ранен, господин,— заявил Огонно.

— Откуда ты знаешь? — потребовал Денни.— Отсюда ведь невозможно ничего увидеть!

— Если бы вы его ранили, он бы напал,— объяснил вождь.— Он убежал. Его напугал шум.

— Как ты думаешь, он вернется? — спросил Смит.

— Я не знаю, господин,— ответил негр.— Никто не знает, что лев захочет сделать.

— Конечно, он не вернется,— заявил Денни.— Автомат напугал его до смерти. Я пойду спать.

Нума-лев был стар и голоден. Он всегда охотился на открытой местности. Но его мускулы, хотя еще и сильные, не были уже теми, какими были в молодости. Он хотел схватить Пассо-зебру, Ваппи-антилопу, но его подвела медлительность, и добыче удалось ускользнуть. Поэтому Нума, все еще голодный, бродил по джунглям, где запах человека привлек его обоняние. Костры слепили зверя, но сильный запах говорил ему, что там, возле пламени, есть мясо и кровь, а Нума был очень голоден!

Мало-помалу голод победил его наследственное стремление избегать человека. Желание насытить пустую утробу толкало его все ближе к ненавистным огням костров. Он полз к ним почти на брюхе, продвигаясь в минуту всего на несколько дюймов. Подобравшись к тому месту, где собралось много людей, лев ощутил прилив сил, втягивая ноздрями их запах, резкий запах страха. Зверь помедлил, а в следующее мгновение приготовился к прыжку — и вдруг из темноты появилась неожиданная вспышка огня, раздался оглушительный треск орудия и свист пуль над его головой.

Поразительная внезапность, с которой была нарушена полная страха, источавшегося людскими телами, гнетущая тишина лагеря и джунглей, потрясла взвинченные нервы огромной кошки. Реакция хищника была совершенно естественной и непроизвольной. Повернув обратно по своим собственным следам, он бросился в гущу леса.

Уши Нумы-льва были не единственными, на которые посягнул грохот автомата «Стрелка» Денни Патрика. Кажущееся безлюдье непроницаемой темноты было обманчивым. Зеленое море леса дало приют десяткам тысяч жизней. Атоматная очередь вывела из неподвижности многочисленных обитателей джунглей. Некоторые из них, потревоженные непонятным шумом, ушли подальше от лагеря. Но любопытство заставило одного из них подобраться как можно ближе к месту обитания людей.

Постепенно лагерь засыпал. Двое белых ушли в свои палатки. Носильщики успокоились, и большинство из них улеглись спать. Несколько человек, сидя у костра, не мигая смотрели на огонь. Это стояли на посту охранники, по одному с каждой стороны лагеря.

Нума брел, низко опустив голову, где-то в ночи. Звук стреляющего автомата не утолил его голод, он лишь еще больше взвинтил нервы стареющего хищника, обострил осторожность. Лев уже не рычал, испытывая сосущую пустоту в желудке. Огни костров подогревали его гнев, который, наконец, помог преодолеть страх. И по мере того, как лагерь постепенно погружался в сон, рыжевато-коричневое тело зверя медленно приближалось к пляшущему кругу пламени костра. Желто-зеленые глаза уставились неподвижно на ничего не подозревающего часового, склонившегося в полудреме на свое ружье.

Человек зевнул, переменил положение тела и увидел, что костер почти потух. Нужно было подбросить в него топливо, и он повернулся к куче веток и сухого валежника. Только человек наклонился к куче хвороста, оказавшись спиной к джунглям, как зверь напал.

Огромный лев хотел свалить человека быстро и бесшумно, но что-то внутри него, многолетний инстинкт его предков, заставил издать низкий зловещий рев.

Жертва услышала рев, его услышал также «Стрелок» Патрик, лежащий без сна на походной кровати. Часовой резко повернулся, услышав ужасное предупреждение, «Стрелок» выскочил, схватив автомат, из палатки. Все это произошло как раз в то время, когда Нума поднялся на дыбы, возвышаясь над негром. Крик ужаса сорвался с губ обреченного чернокожего, когда когти льва вонзились в его спину.

Затем гигантская лапа опустилась на голову бедолаги...

Крик, исполненный ужаса и отчаяния, разбудил лагерь. Мужчины, потрясенные, вскочили, многие из них увидели Нуму, волокущего свою жертву и удалявшегося с нею в темноту леса.

«Стрелок» был первым, кто стал свидетелем разыгравшейся трагедии, и единственным, кто начал действовать. Даже не опустившись на колено, он приготовился стрелять. Мысль о том, что пули должны, без сомнения, попасть в человека, если не попадут во льва, ни на минуту не остановила Денни Патрика. Он, возможно, решил, что человек уже мертв, а скорее всего, просто не тратил времени на обдумывание последствий, ибо стрелять было для него привычным делом.

Лев все еще был виден в темноте, и Денни нажал на спуск своего любимца. На этот раз он не промахнулся — хотя выстрел нельзя было назвать удачным. Раненый лев становится опасной разрушительной силой.

Возбужденный оглушительным шумом, производимым автоматическим оружием, обезумевший от боли, вызванной угодившей в лапу пулей, предчувствуя, что вот-вот его лишат добычи, Нума решился отомстить. Он бросил тело чернокожего, повернул обратно и кинулся прямо к Патрику.

«Стрелок» примостился на камне, чтобы было удобнее стрелять. Лафайет Смит стоял за его спиной, вооруженный только никелевым револьвером тридцать второго калибра, который был подарен ему кем-то из друзей несколько лет назад. Огромное дерево раскинулось над ними — спасительное убежище, но Лайф Смит не помышлял о бегстве, ибо, по правде говоря, Лайф не боялся ни за себя, ни за своего товарища. Он не испытывал страха, а был просто возбужден, так как понял, что под защитой Денни Патрика и его автомата может не бояться никакой беды, грозящей ему со стороны человека или животного, и даже, думал про себя Лайф Смит, в случае, если они будут терпеть неудачу, он сам достаточно хорошо вооружен. Он еще крепче сжал рукоятку своего револьвера, почувствовав себя в полной безопасности.

Носильщики, собравшись маленькими группками, стояли, широко раскрыв глаза, ожидая исхода событий, которые начались несколько секунд назад, когда одна из пуль Денни ранила хищника.

А сейчас лев несся прямо на «Стрелка». Он двигался не прыжками, но бежал с огромной скоростью. И вот тогда несколько удивительных вещей произошли почти одновременно. Если для всех это было лишь удивлением, то у Денни, по крайней мере, кроме того, была и причина для замешательства. Когда лев повернул обратно, Денни снова нажал на спуск своего автомата. Механизм был рассчитан на продолжительную стрельбу, но, к ужасу «Стрелка», из дула вырвалась короткая вспышка, и оружие замолчало.