Эдгар Берроуз – Тарзан. Том 5 (страница 93)

— Нет никого отвратительнее Лу-дона,— ответила она.— А у тебя вид человека мужественного и благородного. Я уже ни на кого не надеюсь, но, может быть, все-таки найдется хоть один среди стольких воинов-мужчин, кто пожалеет чужеземку...

Я-дон пристально глядел на нее.

— Ко-тан сделает тебя королевой. Он сам сказал мне об этом. Подумай,— убеждал он,— ведь ты была бы рабой, а будешь первой женщиной в государстве.

— Зачем же тогда ему делать меня королевой? Ведь я уже его раба...

Я-дон совсем близко подошел к ней и наклонился к ее уху, чтобы никто не мог услышать то, что он ей скажет.

— Он мне об этом ничего не сказал, но я знаю. Он верит в то, что ты из племени богов. Почему бы и нет? Ведь Яд-бен-ото бесхвостый, а Ко-тан считает, что только боги бесхвостые. Его королева умерла. Осталась одна дочь. А он мечтает о сыне. И если сын будет от богини...

— Но ведь я уже замужем! — в отчаянии вскрикнула Джейн.— Я не могу еще раз выйти замуж, не могу быть королевой. Мне не нужен ни он, ни его трон!

— Ко-тан — король,— с уверенностью ответил Я-дон, будто это извиняло и объясняло все.

— Значит, ты не поможешь мне? — в отчаянии воскликнула Джейн.

— Если бы ты была в Я-луре! Там я мог бы защитить тебя. Там я вождь.

— Где это? — спросила она.— Это далеко отсюда?

— Нет,— с улыбкой ответил воин.— Это недалеко. Но не думай об этом. Ты никогда не попадешь туда. За тобой будут следить. Но если ты хочешь знать, туда путь лежит вдоль реки, которая впадает в Яд-бен-лул, что огибает долину А-лура. Там никогда не бывал враг, потому что город был построен Яд-бен-ото, когда он бы еще мальчиком.

— И там я буду в безопасности? — допытывалась она.

— Может быть,— уклончиво ответил вождь.

Да, угасшая было надежда может воскреснуть от самого ничтожного намека! Джейн вздохнула и покачала печально головой, осознавая всю тщетность своих надежд.

— Ты все понимаешь,— заметил Я-дон.— Идем теперь в Запретный Сад. Ты останешься там с О-ло-а, дочерью короля. Это лучше, чем эта тюрьма.

— А Ко-тан? — содрогнулась она при одной мысли об этом.

— Предсвадебные церемонии займут несколько дней,— объяснил Я-дон.— Ты не станешь королевой, пока не выполнят их все. А ведь одну из них выполнить будет очень трудно! — И он вдруг весело рассмеялся.

— Почему ты смеешься? — встревожилась Джейн.

— Только верховный жрец может вести брачную церемонию короля! — все еще смеясь, объяснил он.

— Будет задержка...— про себя бормотала Джейн.— Благословенная задержка!..

 Глава 15

КРОВАВАЯ СВАДЬБА

Я-дон вел Джейн вниз по каменной лестнице к выходу из дома. У арки дверей с одной стороны стояли два жреца, а с другой — два воина. Жрецы остановили Я-дона, встав на его пути. Они знали о распре между королем и верховным жрецом за обладание женщиной, и им было приказано не выпускать ее.

— Она может выйти отсюда только с разрешения Лу-дона,— сказал один из них и встал перед Джейн, преграждая ей путь. Под жреческим убором его глаза были едва видны, но Джейн испугал его взгляд. У него были глаза фанатика. Я-дон положил ей на плечо руку, другой взялся за рукоять кинжала.

— Она выходит отсюда по приказу короля,— сказал он с затаенной угрозой,— поэтому сам Я-дон, вождь, ведет ее. Пропусти нас!

Воины, стоявшие на страже, приблизились к Я-дону.

— Мы здесь,— сказал один из них.— Мы ждем твоих приказаний, вождь Я-лура!

Тут в спор вмешался второй жрец, до сих пор молчавший.

— Пусть они пройдут,— увещевал он первого.— Мы не получили прямого распоряжения от Лу-дона, а по закону дворца и храма воины и жрецы могут ходить куда хотят.

Видя, что дело проиграно, жрецы невольно отступили перед сильными воинами.

По подземным переходам Я-дон и Джейн отправились в Запретный Сад, во владения принцессы О-ло-а. У входа в грот стояла стража и черные евнухи ваз-доны. Одному из них Я-дон и поручил Джейн.

— Отведи ее к принцессе и следи, чтобы она не сбежала,— приказал он.

Леди Клейтон в темноте провели по саду, потом по многочисленным коридорам и комнатам. Наконец они очутились перед нишей, завешенной шкурой какого-то неведомого зверя. Здесь страж Джейн остановился. Остановилась и она.

— О-ло-а, принцесса Пал-ул-дона,— громко сказал евнух,— здесь чужестранка, пленница из храма.

— Пусть войдет,— услышала Джейн нежный и звонкий голосок.

Евнух посторонился, и Джейн, откинув полог, вошла в комнату. Это было небольшое помещение с низким потолком, мягко освещенное неярким светом. В каждом углу стояла кариатида в виде коленопреклоненной человеческой фигуры. Они как бы поддерживали потолок на своих плечах. Скульптуры эти были исполнены с недюжинным мастерством и талантом и со всей очевидностью изображали покорных рабов ваз-донов. Потолок был покрыт затейливой росписью, вдоль стен по нему шли лепные бордюры и резные узоры. В одной из стен были пробиты окна, завешенные шкурами, три другие стены были глухие, только с арками дверей.

Принцесса возлежала в углу комнаты на лежанке, покрытой множеством шкур с пушистым мехом. Кроме принцессы и черной рабыни, в комнате больше никого не было.

Когда Джейн вошла в опочивальню принцессы, О-ло-а кивнула ей, приглашая подойти поближе. Приподнявшись на локте, девушка пристально разглядывала ее.

— Как ты красива! — вырвалось у нее невольно.

Джейн печально улыбнулась в ответ. Она хорошо знала, что красота может стать проклятием.

— Это большая похвала, особенно от такой красавицы, как ты, принцесса,— искренне ответила Джейн.

— О! — с радостным изумлением воскликнула О-ло-а.— Ты говоришь на моем языке! А мне сказали, что ты из другого племени и из другой страны, о которой в Пал-ул-доне ничего не слыхали.

— Лу-дон позаботился, чтобы меня обучили вашему языку,— объяснила Джейн.— Да, я из далекой страны, принцесса, и не знаю, вернусь ли я туда хоть когда-нибудь. Я очень несчастна,— грустно закончила она.

— Но Ко-тан, мой отец, сделает тебя своей королевой,— воскликнула девушка.— Ты будешь счастливой.

— Нет, от этого я не стану счастливой,— печально ответила пленница.— Я люблю другого, я его жена. Ах, принцесса, если бы ты знала, как это ужасно — любить и насильно идти замуж за другого, ты пожалела бы меня!

О-ло-а с минуту молчала, не в силах справиться с подступающими слезами.

— Я это знаю,— наконец сказала она, подавляя рыдания.— Мне очень жаль тебя. Но если дочь короля не может уйти от такой судьбы, что же может спасти рабыню? Ты ведь рабыня...

Застолье в пиршественном зале дворца в этот вечер началось раньше обыкновенного. Ко-тан, король Пал-ул-дона, встречал гостей, собравшихся на предстоящую свадьбу единственной дочери короля и Бу-лота. Жених был сыном Мо-зара, вождя, чей прапрадед был королем Пал-ул-дона. Мо-зар считал, что королем должен быть он, как потомок древнейшей ветви правителей Пал-ул-дона.

Мо-зар был пьян. Бу-лот не отставал от родителя. Ко-тан не любил и опасался Мо-зара, особой симпатии к Бу-лоту он тоже не испытывал. А те в свою очередь не жаловали короля, считали его незаконным.

Ко-тан отдавал свою дочь в жены Бу-лоту с дальним расчетом. Он надеялся, что этот брак примирит их семьи и предотвратит в дальнейшем притязания Мо-зара на престол. Мо-зар был наиболее могущественным и влиятельным вождем в его владениях, не считая, разумеется, Я-до-на. Хотя Ко-тан и взирал с опаской на Я-дона, все же он не боялся, что пожилой человек-лев посягнет на его трон. С другой стороны, Ко тан не знал, чью сторону возьмет Я-дон со своим многочисленным воинством, вздумай Мо-зар объявить войну королю.

Недалекие умом люди, вроде Бу-лота, особенно если они агрессивны и примитивны, редко пользуются дипломатией и соблюдают этикет, даже в трезвом виде. Что же говорить о пьяном Бу-лоте, да еще задетом за живое! Тут уж о сдержанности и речи нет.

— Я пью,— начал Бу-лот,— за О-ло-а,— и он осушил полный кубок вина одним махом.— А это вино,— и он выхватил кубок из рук соседа,— я пью за моего и ее сына. Он вернет трон Пал-ул-дона его законным владельцам.

— Король еще жив! — возопил Ко-тан, тоже забыв про политес и вскакивая на ноги.— А ты, Бу-лот, еще не муж моей дочери. Еще не поздно спасти Пал-ул-дон от отпрыска заячьей крови!

При этих словах в зале наступила тишина. Все поняли намек разъяренного до предела короля на всем известную трусость Бу-лота. Все, затаив дыхание, ждали продолжения. Все не отрываясь глядели на Бу-лота и Мо-зара, сидевших рядом напротив короля.

Бу-лот был настолько пьян, что даже забыл о собственной трусости. Он даже как бы разом протрезвел. Но разум его был затуманен винными парами, и он не способен был предвидеть последствий своих поступков. Всем известно, что пьяный разъяренный трус, доведенный до крайности, тоже может совершить поступок, которого от него не ждут. Этим и можно объяснить то, что сделал Бу-лот. Он внезапно вскочил, выхватил нож из ножен сидевшего рядом воина и изо всей силы метнул его через стол в Кота на.

Воины в Пал-ул-доне все обладали удивительным уме-ием метать ножи и дубинки. Бу-лот тоже с детства был обучен этому искусству. Другое дело, что он им никогда не пользовался, но навык остался. Нож вошел прямо в сердце Ко-тана. Король упал как подкошенный, сраженный насмерть.

Все замерло в зале. Убийца, вспомнив, что он трус, в ужасе от содеянного бросился к выходу. Разъяренные воины, горя жаждой мщения за своего короля, бросились за ним. Но рядом с сыном встал Мо-зар.