Эдгар Берроуз – Тарзан. Том 5 (страница 87)

Это был вызов, но Тарзан понял, что Ко-тан все же не может преодолеть страх суеверного человека перед своим богом..

— Пойдем со мной, Дар-ул-ото,— произнес тот.— Я не знаю, что глупое дитя сказало тебе, но я, Ко-тан, приказываю О-ло-а сейчас же уйти к себе,— он показал рукой на противоположный конец сада.

Принцесса послушно повернулась и пошла в ту сторону, куда показал отец. Пан-ат-лин следовала за нею.

— Мы пойдем сюда,— сказал Ко-тан и повел Тарзана прочь.-Они вошли в грот, охраняемый двумя .воинами, и вышли Во двор.

В угрюмом молчании направился Ко-тан во дворец. Здесь, у входа, его поджидали воины и вожди племени. Скрываясь за их спинами, в толпе стоял и JIy-дон, верховный жрец. В его лице было столько коварства и злобы, что, увидев его, Тарзан понял, что хорошего ожидать не приходится. Старец готов был нанести решающий удар своему тайному врагу. Человек-обезьяна следом за королем вошел в комнату, и дверь за ними закрылась.

Как только они удалились, к Лу-дону подошел младший жрец. Некоторое время между ними шел тихий разговор— они о чем-то шептались. Потом верховный жрец сказал своему собеседнику:

— Возвращайся во дворец принцессы и приведи ее черную рабыню.

И тот удалился. Лу-дон же направился в свой храм.

Через некоторое время к Ко-тану вошел воин и объявил:

— Лу-дон, великий жрец, просит короля прийти в храм. Он желает, чтобы король пришел один.

Ко-тан кивнул и сказал, обращаясь к Тарзану:

— Я скоро вернусь, Дар-ул-ото. Мои воины и мои слуги в твоем распоряжении.

 Глава 11

ПРЕДАТЕЛЬСТВО

Только через час король возвратился к Тарзану. Все это время Тарзан бродил по дворцу, рассматривая его богатства. Он как раз рассматривал рисунки на стенах комнаты и был так поглощен этим занятием, что не заметил, как вошел король. Когда он обернулся на шум шагов и увидел короля, то был поражен переменой, происшедшей в нем. По-видимому, он перенес страшное потрясение — лицо его было бледно, руки дрожали, глаза округлились от страха. Он явно сдерживал гнев, пытаясь побороть страх. Он на что-то решился.

Вслед за ним вошли множество воинов, и моментально толпа запрудила комнату.

— У тебя плохие известия? — спросил у него Тарзан.

Король произнес нечто нечленораздельное и посмотрел

по сторонам, как бы ища поддержки. Воины ждали его слова. Он вперил испепеляющий взор в человека-обезьяну и, воздев руки кверху, воскликнул:

— О, Яд-бен-ото! Будь моим свидетелем! Я делаю это не по своей воле! — И он вытянул руку с указующим перстом к Тарзану.— Схватить его! JIy-дон, верховный жрец, клянется, что он — самозванец!

Сопротивляться такому множеству воинов было бесполезно. Да Тарзан и не хотел подвергать себя риску. Теперь, когда перед ним мелькнул проблеск надежды, когда он знал, что Джейн наверняка была здесь, что она, возможно, еще жива, он должен был во что бы то ни стало все узнать о ней и, если не поздно, спасти. О-ло-а, не сказав по сути ничего, сказала очень много. Любящее сердце Тарзана отказывалось верить в гибель леди Джейн, он горячо надеялся и верил, что она жива. Он до последней минуты будет бороться за ее спасение.

Он бесстрашно смотрел на надвигающуюся на него толпу.

— Остановись! — призвал он, протягивая вперед отстраняющим жестом руку.— Что все это значит?

— Лу-дон поклялся, что у него есть доказательства, что ты не сын Яд-бен-ото,— ответил Ко-тан.— Он требует привести тебя в тронный зал, там тебя ждут твои обвинители. Если ты сын Яд-бен-ото, тебе нечего бояться. Но помни, что в этом деле верховный жрец выше короля. Я лишь исполняю его волю.

Тарзан понял, что и сейчас Ко-тан не уверен, что он самозванец, и на всякий случай хочет застраховаться.

— Ну, что же, пусть твои воины схватят меня,— спокойно сказал он Ко-тану,— если, конечно, Яд-бен-ото не испепелит их на месте, как испепелит любого, кто без моей воли дотронется до меня.

Эффект был мгновенный. Воины из передних рядов в ужасе отпрянули назад.

Человек-обезьяна улыбнулся и сказал:

— Не бойтесь, я пойду в тронный зал своей волей. Я хочу видеть этих несчастных богохульников, что меня обвиняют.

В тронном зале возникло новое затруднение и новые разногласия: Ко-тан не хотел уступать Лу-дону права на верхнюю площадку пирамиды, Лу-дон же, в свою очередь, не хотел стоять ниже короля, а Тарзан настаивал на том, что никто не смеет стоять выше него. Весь юмор этой ситуации по достоинству мог оценить лишь Тарзан.

Я-дон предложил всем троим усесться на трон, но этому горячо воспротивился Ко-тан, вопя, что никто из смертных не смеет воссесть на трон и что для троих там не хватит места. Тарзан прервал эти дрязги вопросом:

— Скажите же, кто мой обвинитель и кто мой судья?

— Лу-дон — твой обвинитель,— объяснил Ко-тан.

— И Лу-дон — твой судья,— добавил верховный жрец, недобро глядя на Тарзана.

— Значит, меня будет судить тот, кто меня обвиняет?— смеясь, спросил Тарзан.— Так не лучше ли обойтись без этих формальностей и попросить Лу-дона сразу уже вынести мне приговор?

Тарзан насмешливо поглядывал на Лу-дона. Тот, конечно, заметил и иронию, и насмешку в словах Тарзана. Он окончательно разъярился. Но возразить было нечего, и он молча глядел на Тарзана, пыхтя от злости. Ко-тан и его воины, без сомнения, не могли не признать правоту Тарзана и справедливость его слов. Все молчали. Тогда вперед вышел Я-дон и вынес мудрое решение.

 — Только Ко-тан, наш король, имеет право судить в тронном зале,— сказал он,— пусть он услышит обвинения Лу-дона и выслушает тех, кто подтвердит обвинения.

 Однако король не пришел в восторг от такого предложения. Он искал лазейку, чтобы отвертеться от ответственности.

— Это дело религии,— сказал он.— А короли Пал-ул-дона никогда не вмешивались в такие дела.

— Тогда пусть суд будет в храме,— закричал один из вождей, который тоже не хотел нести никакой ответственности за исход дела.

Лу-дона такое решение очень устраивало. Он даже подумал, как это он раньше не догадался сразу вести самозванца в храм и судить его там.

— Ты прав,— сказал он.— Грех этого человека совершен против храма. Тащите его туда.

Тарзан притворился разгневанным.

— Сына Яд-бен-ото никто не смеет схватить и тащить! — воскликнул он.— Но остерегайся, Лу-дон! После суда, возможно, из храма выволокут тело жреца-отступника, из того храма, имя бога которого он осквернил. Подумай об этом, Лу-дон, не безумствуй!

Он надеялся испугать Лу-дона, но, увы, слова его не достигли цели. Жрец был непреклонен.

«Вот этот человек,— подумал Тарзан,— властвует над умами и чувствами целого народа. Он, конечно, уверен, что знает о религии больше, чем кто бы то ни было из его соплеменников. Он прекрасно понимает всю ложность моих притязаний, так же, как и фальш той религии, которую проповедует. Что ж, мы прекрасно понимаем друг друга. Мы сразимся».

Тарзан решил сыграть на своем равнодушии к любым обвинениям. Ко-тан и его воины все еще боялись, а может быть, и верили ему. Пожав плечами, он сошел с лестницы.

— Дар-ул-ото безразлично, в каком месте Лу-дон будет хулить и гневить бога. Гнев Яд-бен-ото настигнет его повсюду — и здесь, в тронном зале, и в храме.

Король и воины облегченно вздохнули и пошли следом за Тарзаном в храм.

В храме Тарзан занял место у западного алтаря, а верховный жрец встал напротив — у восточного алтаря.

Когда Тарзан поднялся на жертвенную площадку алтаря, то взглянул в углубление в его верхней части, и то, что он там увидел, заставило его отпрянуть в отвращении и ужасе. В углублении, заполненном водой, плавало голое тельце новорожденного младенца.

— Что это значит? — в гневе воскликнул он, обернувшись к Лу-дону.'

— A-а, так и этого ты не знаешь! — злорадно рассмеялся тот.— Это еще раз доказывает, что ты самозванец. Тот, кто выдает себя за сына своего отца, должен бы знать, что с последними лучами заходящего солнца белый камень западного алтаря обагряет кровь взрослых, а когда солнце восходит, его взгляд попадает на западный алтарь,1 и сердце его радуется при виде смерти новорожденного младенца каждое утро. Призрак его следует за солнцем, пока призрак взрослого не придет к нему и не отведет его вечером к Яд-бен-ото. Даже малые дети хо-донов знают это, а тот, кто называет себя сыном Яд-бен-ото, не знает.

Если этого доказательства мало, вот еще одно. Иди сюда, ваз-дон! — позвал он, показывая на высокого черного раба, стоящего в группе таких же черных рабов.

Раб безмолвно приблизился.

— Скажи нам, что ты знаешь об этом существе! — приказал ему Лу-дон, указывая на Тарзана.

— Я видел его раньше,— робко начал ваз-дон.— Я из племени Кор-ул-лула. Однажды мы встретили воинов из Кор-ул-я на гребне скалы между нашими селениями. Среди врагов был вот этот человек, они назвали его Тарзан-Яд-гуру-дон, и он, правда, был страшный. Он бросился один против десяти, но его стукнули дубинкой, и он упал на землю, как простой человек. Мы связали его и отвели в наше селение, но он отрезал голову воину и убежал, а голову привязал к ветке внизу, в долине.

— Слово раба против слова бога! — воскликнул Я-дон, и раньше симпатизировавший Тарзану.

— Это еще не все,— Лу-дон враждебно взглянул на Я-дона.— Показание принцессы, очевидно, важнее, чем показания этого человека, хоть это, может быть, не понравится отцу, сын которого, богохульник, сбежал из А-лура.