Эдгар Берроуз – Тарзан. Том 5 (страница 32)

Путешествие по первобытному лесу вместе с девятью обезьянами будет жить в памяти Берты Кирчер до конца ее дней. Ее стало укачивать, как в быстро мчащемся поезде или на качелях, все казалось ей нереальным, будто происходило не наяву, а во сне.

Наконец первая волна страха, владевшая ею, прошла. Девушка успокоилась, она наконец была в состоянии открыть глаза и посмотреть на окружающее с вновь пробудившимся интересом. Страх покинул ее и сменился чувством сравнительной безопасности, когда она увидела, с какой легкостью и уверенностью эти огромные звери перелетали с дерева на дерево, а позднее ее восхищение молодым самцом возросло еще больше, когда стало очевидным, что даже со значительным дополнительным весом на спине он двигался быстрее своих товарищей без всяких признаков усталости. Он дышал ровнее, несмотря на то, что другие самцы не были нагружены.

Ни разу Зу-Таг не отдыхал, пока не остановил свой бег среди ветвей дерева, растущего недалеко от туземной деревни. Обезьяны могли слышать шум деятельности чернокожих за частоколом, смех и крики негров, лай собак. Сквозь листву перед глазами девушки предстала деревня, из которой она недавно убежала.

Берта Кирчер содрогнулась от мысли возможного возвращения в лапы к похотливому Усанге и удивилась, зачем Зу-Таг привел ее сюда.

Теперь обезьяны снова пошли вперед, но тихо и с большой осторожностью, двигаясь бесшумно по деревьям, пока не добрались до того места, где им легко было видеть частокол и часть деревенской улицы.

Зу-Таг присел на корточки на большой ветке у ствола дерева, сняв руки девушки со своей шеи, показал ей, чтобы она встала с ним рядом на ветку, и, когда она сделала это, повернулся к ней и несколько раз указал на открытую дверь хижины на противоположной стороне улицы под ними. Разными жестикуляциями он, казалось, старался объяснить что-то ей, и, наконец, она уловила смысл его идеи — там находится белый человек. Он был узником.

Прямо перед ними была крыша хижины, на нее Берта легко могла спрыгнуть, но что она молсет сделать после того, как войдет в деревню, она не представляла себе.

Темнота уже наступила, и костры под котлами зажгли. Девушка увидела столб на улице деревни и горы хвороста вокруг него. Страх пронзил ее — она догадалась о предназначении этих приготовлений. Ах, если бы у нее было какое-нибудь оружие, могущее принести хоть слабую надежду, малейшее преимущество перед чернокожими, тогда она бы, не задумываясь, ворвалась в деревню и попыталась спасти Тарзана — три раза при различных обстоятельствах он ее спасал. Она знала, что Тарзан ненавидит ее, и все же в груди зрело чувство признательности к нему. Она не могла его понять. Никогда в своей жизни она не видела человека, столь парадоксального, сколь и надежного. В своем поведении он был более диким, нежели звери, с которыми он общался, однако, с другой стороны, это был рыцарь в самом лучшем смысле этого слова. В течение; нескольких дней она блуждала с ним в джунглях, находясь абсолютно в его власти, но узнав поближе своего спутника, полностью доверилась его порядочности. Резкий страх к нему быстро пропал.

С другой стороны, он мог быть удивительно жестоким. Это явствовало из того, что он намерен был оставить ее одну среди чудовищных опасностей, угрожающих ночью и днем беззащитной женщине среди дикой природы.

Зу-Таг ожидал наступления темноты, прежде чем приступить к выполнению намеченного им плана, зародившегося в диком, по проворном мозгу. Он и его соратники-обезьяны сидели тихонько на дереве рядом с девушкой, наблюдая за приготовлением чернокожих.

Вдруг стало ясно, что в планах негров произошли некоторые перемены, так как около двух десятков чернокожих собирались вокруг одного, видимо, вождя. Все горячо о чем-то разговаривали и оживленно жестикулировали. Спор длился в течение пяти или десяти минут, наконец наступил короткий перерыв. Два воина побежали к противоположной стороне улицы и вернулись оттуда, неся громадный кол. Они быстро установили его рядом с уже вбитым в землю. Девушка подумала, каким может быть назначение второго столба, но ей не пришлось долго ждать объяснения.

К этому времени совсем стемнело, деревня освещалась только горящими кострами. Теперь Берта Кирчер видела, как несколько воинов вошли в хижину, за которой наблюдал Зу-Таг. Немного спустя чернокожие появились, волоча двух пленников. В одном из них девушка немедленно узнала своего защитника (другим пленником был англичанин в форме летчика). Вот для какой цели были приготовлены два столба!

Быстро вскочив, она положила руку на плечо Зу-Тага и указала на деревню.

— Идем! — сказала она, разговаривая как бы с себе подобным, и с этими словами начала спускаться на крышу хижины под ветвями дерева. Оттуда, чтобы спуститься на землю, требовался небольшой прыжок, и немногим позже девушка подкралась к хижине с противоположной от костра стороны, держась в густой тени. Там ее обнаружить было почти невозможно. Девушка повернулась лишь раз, чтобы посмотреть, следует ли за ней Зу-Таг, и увидела его огромную фигуру, смутно вырисовывающуюся в темноте, а за ним одну из его восьми обезьян. Они, несомненно, следовали за ней. Этот факт придал ей мужества и добавил чувство некоторой безопасности. У Берты Кирчер появилась надежда на благополучный исход немыслимой авантюры, значительно большая, чем раньше.

Остановившись у хижины рядом с деревом, самка Тармангани, как называли ее про себя Зу-Таг и его сородичи, осторожно заглянула за угол. В нескольких дюймах от нее была открытая дверь постройки, а вдали на деревенской улице чернокожие собирались толпой вокруг пленников. Те уже были привязаны к столбам. Все глаза были устремлены на жертвы. Оставался лишь слабый шанс на то, что Берта и ее страшные компаньоны не будут обнаружены, пока вплотную не подойдут к чернокожим. Девушке, однако, хотелось иметь хоть какое-то оружие, с которым можно было бы напасть, так как она не могла знать с уверенностью, пойдут ли за. ней обезьяны, когда настанет время кинуться в бой.

Надеясь что-нибудь найти внутри хижины, девушка быстро проскользнула за угол и в дверь, а за ней один за другим в хижину вошли антропоиды. Оглядываясь вокруг, Берта вдруг обнаружила копье и, вооружившись им, двинулась к выходу.

Тарзан-обезьяна и лейтенант Гарольд Перси Смит Олдуик были надежно привязаны каждый к своему столбу. Оба они помалкивали какое-то время. Англичанин повернул голову, чтобы увидеть товарища по несчастью. Тарзан стоял прямо, не прислоняясь к столбу. Его лицо абсолютно ничего не выражало, ничего, похожего на страх или злобу. На его лице написано было скучное безразличие, хотя оба пленника отлично знали, что их собираются перед смертью основательно помучить.

— Прощайте, дружище,— прошептал с некоторой заминкой лейтенант.

Тарзан повернул глаза в его направлении и улыбнулся.

— Прощайте,— ответил он.— Если хотите скорее с этим покончить, вдохните дыму и пламени как можно больше.

— Благодарю,— ответил летчик и, хотя он скорчил унылую гримасу, тоже выпрямился и расправил плечи.

Женщины и дети уселись широким полукругом около жертв, тогда как воины, сильно разукрашенные, медленно строились попарно для исполнения танца смерти. Снова Тарзан повернулся к своему товарищу.

— Если вы хотите испортить им веселье,— сказал он,— не привлекайте их внимания, как бы вы ни страдали. Если вы сможете вынести все до конца, не изменив выражения вашего лица и не издав ни единого звука, то лишите их всех радостей от представления. Прощайте. Желаю Удачи.

Молодой англичанин ничего не ответил, но было ясно по тому, как он сжал челюсти, что негры получат от него мало удовольствия.

Воины начали кружиться. Вождь Нумабо должен был пустить первым кровь пленникам своим острым копьем, что явилось бы сигналом для начала пыток. Вскоре после этого ритуала хворост будет положен вокруг ног обре ченных.

Ближе и ближе несся в танце свирепый вождь. Его острые желтые зубы сверкали, отражая пламя костра, между толстыми красными, почти лиловыми губами. Согнувшись вдвое, с остервенением топая ногами по земле, подпрыгивая высоко в воздух, Нумабо неистово отплясывал, шаг за шагом приближаясь к столбам с обреченными, сужая круги в танце. Это должно было привести его на расстояние броска копья к пленникам и, по существу, к началу пира.

Нумабо и его воины быстро оторвались от круга танцоров, увидев проталкивающуюся сквозь ряды кричащих и перепуганных людей ту самую белую девушку, убежавшую из деревни несколько ночей тому назад, а за ее спиной их удивленным глазам представилась могучая орда волосатых лесных людей. Так чернокожие звали Больших обезьян. На них туземцы взирали с великим страхом и испытывали перед ними благоговейный трепет.

Раздавая направо и налево удары своими могучими лапами и разрывая сильными клыками тела вопящих от боли людей, к Нумабо подошел молодой самец, а за ним по пятам, следуя его примеру, ринулись другие страшные обезьяны. Они быстро разорвали круг танцующих мужчин, расшвыряли сидевших на земле стариков, женщин и детей, и встали прямо перед Нумабо и его воинами, куда их привела девушка. Вот тогда-то они и попали в поле зрения Тарзана, который увидел с невероятным удивлением, кто привел обезьян, чтобы спасти его.