Эдгар Берроуз – Тарзан. Том 5 (страница 126)

— Я англичанин,— тихо признался он.

Молодой человек усмехнулся.

— Благодарю за доверие. Меня зовут Тэк ван дер Бос. Я офицер запаса.

— Я Клейтон, полковник Королевских военно-воздушных сил Англии. Хотите ли вы уйти от этих людей?

— Да, очень, но что можно сделать? Куда я мог бы пойти? В конечном итоге, если меня не разорвет тигр, я обязательно попаду в руки японцев. Если бы точно знать, где дислоцируется один из партизанских отрядов, я бы рискнул — был бы хоть какой-то шанс. Но я не знаю местонахождения партизан.

— Мы движемся группой из пяти человек,— сказал Тарзан.— Мы хотим пробиться к южному берегу острова. Если повезет, надеемся раздобыть лодку и достичь Австралии.

— Довольно смелый план,— заметил ван дер Бос.— До ближайшего населенного пункта австралийского континента более тысячи двухсот миль. И около пятисот отсюда до южного побережья Суматры.

— Да,— согласился Тарзан.— Мы это знаем, но хотим рискнуть. Лучше умереть, пытаясь сделать что-то, нежели бесцельно прятаться в лесу, подобно загнанным зайцам.

Ван дер Бос помолчал размышляя, затем сказал:

— Я хочу идти с вами. Думаю, что смогу быть полезен. Я найду лодку гораздо ближе, чем вы предполагаете. Мне известно, где живут дружественные туземцы, которые помогут нам. Но сначала мы должны уйти от этих головорезов. И это будет не так просто. Из маленькой долины ведет только одна тропа, а ее охраняют и днем и ночью.

— Да, я видел часового на насесте и прошел вблизи от него. Его можно обойти снова. Но с вами — другое дело. Я не думаю, что бы вы смогли сделать то же, что я. Но если ночью вы принесете мне нож, я проведу вас мимо часового.

— Попытаюсь. Если все достаточно напьются, это будет несложно. Я перережу ваши путы, и мы сможем уйти.

— Я разорву эти путы, когда захочу,— сказал Тарзан.

Ван дер Бос оставил это заявление без комментариев.

«Этот англичанин весьма самоуверен»,— подумал голландец. Он уже стал сомневаться, умно ли поступил, доверившись такому зазнайке. «Ни один человек, даже цирковой силач, не в состоянии разорвать такие путы»,— думал Тэк ван дер Бос с досадой.

— Вас ночью очень строго охраняют? — спросил Тарзан.

— Меня не стерегут совсем. Ведь здесь — страна тигров. Вы-то сами об этом подумали?

— О, да. Но мы должны рискнуть.

 Глава 13

СПАСЕНЫ!

Окруженные солдатами, подкалывающими их в бока и спины штыками, Розетти и Бубнович прибыли в деревню. Здесь их, предварительно связав по рукам и ногам, бросили в хижину и оставили в покое. Американцам ничего не оставалось, как отводить душу в проклятиях.'

Шримп виртуозно прошелся по родословной всех японцев, включая императора. Подробнейшим образом остановился на близких родственниках лейтенанта Тада. К непечатному жаргону района Чичеро Бубнович добавил несколько непечатных исконно бруклинских словечек, и оба сержанта принялись сообща обсуждать поведение матушки императора Хирохито.

— Какой от этого толк? — спросил, использовав все познания в блатном лексиконе, Джо Бубнович.— Мы только поднимаем себе кровяное давление, и больше ничего.

— Я укрепляю свою ненависть,— возразил Розетти.— Теперь я знаю, что чувствует Кэрри по отношению к этим вонючкам.

В ту ночь им почти не удалось заснуть. Веревки больно врезались в набрякшие лодыжки и запястья. В горле пересохло. Никто не позаботился дать узникам пищи и воды. Ночь длилась целую вечность.

Когда рассвело, послышался звук шаркающих шагов, кто-то направлялся в хижину.

— Я думаю, это за нами,— сказал Бубнович.— Ну, прощай, дружище!

— Прощай, Джо!

Два солдата вошли в хижину. Они перерезали веревки и попытались поставить пленников на ноги. Это им не удалось, и они принялись со смехом пинать ногами упавших в голову и живот, затем потащили их к двери и сбросили, словно тюки с тряпьем, с лестницы одного за другим.

Лейтенант Тада вышел из хижины, где ночевал, и оглядел пленных.

— Ну, вы готовы отвечать на мои вопросы?

— Нет!

— Встать! — рявкнул японец.

Кровообращение в ногах постепенно восстанавливалось. Пленники попытались встать, и это, наконец, им удалось, хотя они шатались, словно пьяные. Все происходило на центральной площади деревушки. Солдаты и туземцы обступили их. Тада стоял, поигрывая обнаженным мечом. Он заставил пинками пленников опуститься на колени и занес сверкающий на солнце меч над головой Бубновича...

Лагерь бандитов затих, и большинство его обитателей забылись в пьяном сне. Тэк ван дер Бос прокрался к Тарзану.

— Вы разорвали путы? — с изумлением спросил голландец, увидев, что тот не связан.

— Да. Теперь пойдемте, постарайтесь двигаться бесшумно. Дайте мне нож.

Пройдя небольшое расстояние по лесу, Тарзан остановился.

— Ждите меня здесь,— приказал он своему спутнику, затем взобрался на дерево и бесшумно исчез среди листвы.

Тарзан медленно передвигался по деревьям, часто останавливаясь, чтобы прислушаться и втянуть ноздрями воздух. Наконец он определил место, где находился часовой. Он перебрался на другое дерево, там была устроена платформа, на которой сидел человек.

Тарзан расположился прямо над его головой, внимательно вглядываясь в темноту под собой. Он различил контуры фигуры часового и прыгнул на него, держа нож в руке. Единственным звуком, потревожившим ночь, был звук удара падающих на платформу тел. Часовой умер молча, его горло было перерезано от уха до уха.

Тарзан сбросил тело на тропу и спустился вниз, захватив винтовку часового. Затем отправился туда, где поджидал его ван дер Бос.

— Пойдемте, путь свободен,— сказал он своему спутнику.— Теперь вы сможете пройти мимо часового.

Когда они дошли до тела, лежащего на тропе, ван дер Бос споткнулся о него.

— Чистая работа,— только и сказал голландец.

— Не такая уж чистая. Я весь забрызган кровью этого малого. Пока не дойдем до воды, я буду ходячей приманкой для полосатых. Они чуют запах крови издалека. Возьмите револьвер и патроны. Мне хватит винтовки и ножа. Теперь пошли быстро.

Они двинулись по тропе. Тарзан шел впереди. Вскоре им встретился небольшой ручей. Оба умылись и отмыли кровь. Голландец тоже весь перепачкался, пока забирал у убитого револьвер.

Ни один тигр не побеспокоил их, и через некоторое время они пришли на развилку дорог, где Тарзан расстался со своими товарищами. Никакого их запаха не сохранилось на влажной от ночной росы земле, и оба беглеца пошли вперед по тропинке. Уже было совсем светло, когда они услышали поблизости выстрел.

Джерри и Кэрри решили оставаться там, где условились дожидаться Тарзана. По их расчетам он вот-вот должен был вернуться. Для большей безопасности они взобрались на дерево, где уселись в довольно рискованной и неудобной позиции, в двадцати футах над землей. Джерри беспокоила судьба Бубновича и Розетти. Наконец, он, истомившись в бездействии, решил, что должен что-то предпринять. Ночь тянулась бесконечно, а Тарзан почему-то не возвращался.

— Я не думаю, что он скоро придет,— сказал Джерри.— Вероятно, с ним что-то случилось. Во всяком случае, я не собираюсь больше ждать. Пойду и попытаюсь узнать, где находятся Бубнович и Розетти. Если Тарзан придет, мы уже, по крайней мере, будем знать, где они, и не придется тратить лишнее время на поиски. Сразу приступим к их спасению. Оставайтесь здесь, Кэрри, пока я не вернусь. Здесь вы в большей безопасности, чем на земле.

— А что, если и вы не вернетесь?

— Я не знаю, Кэрри. Это самое трудное решение, которое пришлось мне принимать. Снова выбирать между вами и мальчиками. Но я решился, наконец, и надеюсь, вы меня поймете. Они в плену у японцев, а все мы знаем, как японцы обращаются с пленниками.

— Ваше решение единственно верное. Я знала, что вы пойдете за ними. Я тоже иду с вами.

— Но это невозможно!

— Это приказ?

Джерри услышал слабый смешок.

— Да.

— Когда вы приказываете в вашем самолете, капитан, даже генерал должен повиноваться вам. Но на этом дереве вы не командир. Теперь идемте, довольно болтать.

Джерри последовал за ней.

— Вы победили,— сказал он.— Я должен был сообразить, что бесполезно пытаться командовать женщиной.

— Две винтовки лучше, чем одна. А я — хороший стрелок.

Они двинулись по тропе бок о бок. Часто их руки при ходьбе соприкасались. Кэрри, поскользнувшись в жидкой грязи, чуть не упала, и Джерри подхватил ее, прижав к себе. Он почувствовал, как забилось его сердце, и подумал: «Дома я частенько обнимал ту девчонку из Оклахома-сити, но убей меня бог, если я при этом чувствовал такое волнение. Похоже, я насмерть врезался в эту маленькую негодницу. Ах, Джерри, Джерри, болван ты эдакий! Туго тебе придется».

Было еще очень темно, и они то и дело натыкались на деревья. Их продвижение было медленным. Идти можно было только на ощупь. Они молили Бога, чтобы скорее наступил рассвет.

— Ну и денек у нас сегодня выдался,— сказал Джерри.— Для полноты картины нам только тигра не хватает.

— Я надеюсь, вы не слишком страдаете от его отсутствия? — усмехнулась Кэрри.

— Проклятая война! Если вернемся домой, держу пари, что мы что-нибудь такое сделаем, чтобы удержать немцев и японцев от новых войн. Десять или двенадцать миллионов американцев уже сыты по горло этой бойней. Мы выберем моего друга, артиллерийского капитана, бывшего директора школы в моем Оклахома-сити, и пошлем его в сенат. Он ненавидит войну. Если вся Америка выберет достаточно солдат в Конгресс, они сумеют что-то дельное придумать.